Прайс на мою студентку (СИ)

Мутер ворковала над свалившейся на голову невестой, пока та с мечтательным видом выдавала ей их с Андрюшей планы, про свадьбу, про медовый месяц и, о боже, про детей.
— Так зачем вам переезжать? У Андрэ огромная квартира! И я вам не помешаю, а где-то даже помогу.
— Ну что вы, будет неловко стеснить…
— Мариночка, не возражайте, я сейчас же покажу вам будущие апартаменты.
А пока там жила я, а не Марина-из-жопы-мира, тоже пошла смотреть. Чтоб эта типа-невеста не сунулась в мою комнату.
И опять, сколько было вздохов и восхищений. Божечки-кошечки, какой милый кактус, ах, какое большое мягкое кресло, ми-ми-ми, какая очаровательная гостиная, боже-боже, эта терраса просто отдельная квартира.
Мать млела. А у меня зубы крошились от показухи этой мадамы.
— А здесь проживает наша Лена, — с милейшей улыбкой сообщила мутер, а я с суровым видом встала перед дверью, складывая руки на груди и прям всем видом показывая, что хрен она в мою комнату сунется.
Марина-балерина сразу просекла, губы поджала и насела на мутер:
— А Лена у нас кто?
— Лена… Э-ээ, Лена здесь временно. Ученица. Стажерка. Андрэ готовит ее к экзаменам.
Марина совсем по-другому смерила меня взглядом:
— Давно готовится?
— Третью неделю.
— И все это время живет в квартире Андрея? — шок, удивление и потрясение! Да она не кандидат, а актриса погорелого цирка.
— Д-да, это неэтично, — призналась мутер, — но у них с Андрэ только деловые отношения.
Теперь я поджала губы. Да, после неудачной попытки сблизиться, у меня с ним только деловые, рыночные отношения. И хер я буду вот так вот лебезить перед ним, как эта каза.
— Это… неприятно. И возможно нервирует Андрюшу. Вот он и сбегает из дома, пропадает на работе.
Вот как знала, куда надавить на мутер. Теперь та мерила взглядом меня. А когда Марина вдруг заизвинялась, что не сможет дождаться «Андрюшу», что лучше вообще не говорить о ее самовольном приходе, ведь он такой гордый, наверняка готовил им двоим сюрприз, и пусть лучше их «первое» знакомство произойдет, когда фриц официально представит невесту матери, мутер проводила свежеобретенную невесту и заявила мне, что я переезжаю.
— Эт куда?
— Выделю тебе такую же комнату, но в моем крыле. Ганс, найди для Елены коробки и помоги перенести вещи. Я займусь комнатой.
Вот за этой суетой нас и застал профессор, заловив меня как раз напротив лифта, когда я катила свое кресло на половину мутер.
— Стоять.
И я привычно застыла. Я вообще на многое выработала привычку, потому что послушание реально сильно влияло на прирастание баллов.
— Куда ты катишь кресло… Ганс? Что это за коробки?
— Фрау Швайгер распорядилась переселить фроляйн Елену на свою половину.
Моему фрицу явно решение мутер не понравилось, он нахмурил брови, отобрал у меня кресло и понес взад, мотнув головой Гансу, чтоб шел за ним.
А в комнате остановился. Ну еще б! Половину то вещей мы уже перенесли и сейчас в моей комнатке был бардак и бедлам.
— Ганс, оставь коробку, и пойдем поговорим с мутер. Мне требуются объяснения. Елена, оставайся здесь.
Ну как же! Изнывай тут от любопытства. Я послушная, но не каждый раз. Поэтому пошла за ними.
— Мутер, что за странные метания с Еленой? Мы же вроде обговорили изначально, что она останется на весь срок со мной.
Ну давай, маменька, жги! Объясни фрицу, чего это меня выселяют, не проболтавшись про знакомство с его невестой.
Вот не думала, что мутер может закатить спектакль не хуже той Марины! Я с наслаждением впечатлялась изворотливостью Аделаиды Марковны про сквозняк, одиночество и стеснение, про вдруг открывшиеся тесные связи между мной и мутер, вплоть до того, что по ночам часто сидим и треплемся на женские темы, что я оказывается боюсь и шагу ступить на Андреевой половине, что меня комплексует мужское общество и зажимает.
— Это что ей зажимает мое общество? — закончил этот концерт фриц.
Он перевел на меня взгляд, что я даже сделала шаг назад. Переглянулась с Гансом, но тот только украдкой ухмылялся. Ну конечно, мутер наворотила, а отчитываться мне?
— Я то тут причем? — но мутер за спиной фрица махала руками и корчила рожицы.
А я плохой шифровальщик знаков.
— Елена, кто был инициатором вашего переезда?
Мать за его спиной зажала ладонью рот. Ага, это я понимаю, про невесту молчать. Черт, и я буду молчать, потому что последнюю неделю я заработала исключительно на доброте этой женщины!
— Ну-у… В общем… Вас долго не было.
— И? Дальше? Тебе стало скучно и ты решила «а не съехать ли мне от него»?
— Ну… Я не про сегодня, а вообще. Вас никогда не бывает дома, я все равно чаще провожу дни с муте… Ой. С Аделаидой Марковной.
Фриц кивнул, мать напряглась, вытянув шею и поощряя меня врать дальше.
— И всё. Решила, что лучше поживу у нее, чем у профессора, которого никогда не бывает дома.
Мутер одобрительно кивала, Ганс хмыкнул, фриц поджал губы.
— Здесь всё решаю я. Живо в свою комнату. Ганс, переноси вещи обратно. Мутер… С тобой я поговорю позже.
— Но Андрэ?..
Но тот уже развернул меня к выходу и подтолкнул впереди себя, у двери в комнату развернул и больно сжал подбородок:
— То есть, за три недели тебя вдруг стало комплексовать мужское общество или только мое?
Его взгляд остановился на моем рте, я нервно сглотнула, пытаясь вырваться из хватки фрица.
— Что у тебя с губами?
— Что с ними?
Блин, его взгляд потяжелел, давление пальцев ослабло, большим фриц провел по губе и я ойкнула. Чувствуя легкую боль от обожженных чертовым чаем губ и офигивая от собственной реакции на близость фрица.
— Они припухли.
Ёпт, если он не заткнется, то у меня припухнут не только эти губы.
— Это чай.
Хер-профессор дернулся, отступая от меня и резким движением откидывая челку со лба.
— Я немного запустил твое обучение. А ты пьешь слишком много чая в обществе моей матери. Исправим. Завтра вечером с тебя сочинение по Карениной.
— Я не дочитала.
— У тебя вся ночь и день впереди. За это время и губы заживут без чая.
Вот не думала я, что фриц может быть таким язвительным.
* * *
Мутер подключилась утром. Пришла на завтрак, Ганс сразу накрыл на три персоны, немец очень удивился, завидев за столом мать.
— Доброе утро.
— Доброе, — припечатала она, и я приготовилась к развлечению.
— Присоединишься? — продолжал играть в манеры фриц, хотя мутер уже вовсю разливала чай и намазывала сыр на булку.
— Да, спасибо. Ты тоже присаживайся. Елена, поухаживай за герром профессором.
Я натянула улыбку, ойкнула, моментально поймав взгляд немца на моих губах, покраснела и чуть не пролила чай. Мне просто повезло, что мутер была поглощена предстоящим разговором.
— Андрэ, ты знаешь, как я тебя люблю…
— Конечно, — он напрягся. Ну еще бы, с такого подхода даже я напряглась!
— Как не жалею времени и сил.
— Мам, не начинай. Или переходи сразу к делу. Чего ты хочешь?
Какой он все-таки прямолинейный, мой фриц.
— Хорошо, Андрэ. Твоей мутер взбрело в голову, что мы слишком редко видимся. Я скучаю. Готова терпеть твою работу на неделе, но не в выходные же, когда все дома, а ты снова сбегаешь на работу.
— Прости, у меня начало учебного года, попечительский совет, совещания в министерстве, проверки, ремонты… Мам, ты лучше меня знаешь, как начинается каждый учебный год! А в этом году еще и она.
Немец кивнул на меня. Но я то тут причем? Учебный год вроде бы и без меня начался также как и со мной.
— Я понимаю, милый, но это не уменьшает моей тяги к тебе. Я все равно скучаю. К тому же старая уже. Вот если бы у тебя была семья… Дети… А я бы нянчилась с внучатами.
Ей-богу, мутер пустила слезу! Да не может же она?… Или может?
— Не начинай, — настроение профессора начинало портиться, а я намазала на его булку масло и абрикосовый, его любимый, джем. — Спасибо. Мам, мы уже поднимали эту тему, и я не желаю повторяться.