Чужеродный избранник (СИ)

Знать бы ещё, на кого они охотились, промелькнуло у Каина в голове, пока он отпрыгивал, чтобы не попасть под удар. Может, и на животных. Но, зная нравы этого клана садистов, их амбиции и уверенность в собственной безнаказанности... может быть, это была охота на людей? Провинившихся слуг, прохожих, ненамеренно «оскорбивших» Каледов, похищенных врагов...
От второго удара хлыста он не стал уклоняться, а просто выставил клинок ему навстречу. Как он и ожидал, хлыст намотался на меч; Каин дёрнул рукоять на себя...
Это было ошибкой. Всё же стоило учесть, что оружие садистки было не материальным, а энергетическим. Хлыст не потянул её за собой – он просто удлинился, а Лоза осталась на месте.
– Мразь... – вновь выдохнула она. Щелчок пальцами – и от хлыста побежало что-то вроде жёлтых разрядов электричества. Конечно, это было не совсем электричество – но, по крайней мере, металл эту энергию проводил отлично. Из меча она ударила в руку, затем во всё остальное тело, и Каин рухнул на песок.
Он разжал ладонь, выпуская меч, но было уже поздно: энергия боли накрепко укоренилась в его теле. Он чувствовал, как она деформирует его мышцы, заставляя их сокращаться с бешенной скоростью; как увеличивается и без того безумная нагрузка на кости...
Кажется, сестричка была посильнее брата в мастерстве причинения боли. А может, просто более безбашенной. Впрочем, Каину сейчас было не до того, чтобы сравнивать, кто из этой парочки был большим психом.
Что ж; настало время для финального аккорда. То, что он сделал при помощи ручки – новое Непреложное Обещание – должно завершить этот бой. Но сначала нужно вытерпеть боль... в последний раз.
Стиснув зубы, он медленно разогнулся. Меча в его руках не было, но он лихорадочно сжимал и разжимал ладони.
– Ты крепок, – оценила Лоза. – Но это тебя не...
– Заткнись, – коротко приказал ей Каин. От неожиданности та и правда заткнулась, и Каин повернул голову к трибунам – туда, где сидела верхушка клана Калед, напряжённо следившая за ходом боя, что ещё недавно казался им заведомо выигрышным.
– Я, Каин Амос из клана Амос, обвиняю вас во всём том, что уже называл раньше! – громко выкрикнул Каин – так, чтобы его слышали все. – И пора уже заканчивать этот фарс.
Вокруг него моментально вспыхнула его аура; та, что ещё десять минут назад была пустой и чистой, как лист бумаги. Теперь она была антрацитово-чёрной, точно такой же, как и у его отца, только гораздо мощнее. Энергия смерти.
Каин ещё не умел управляться с этой энергией, но теперь он чувствовал её; ощущал каждой клеточкой своего тела. Он вытянул руку вперёд – и почуял, как энергия концентрируется на кончиках его пальцев. Осталось только выстрелить.
– Ты не смеешь... – прошептала поражённая Лоза. – Ты не можешь...
– Смею и могу, – отрезал Каин. Густая, щедрая струя чёрной энергии ринулась к безумной маньячке и поглотила её целиком. Вопль, который издала Лоза, был диким... и коротким.
Каин продолжал выпускать энергию целую минуту – больше, чем нужно было, чтобы прикончить девицу, но столько, чтобы продемонстрировать всем собравшимся, на что он способен. Когда, наконец, он прекратил – напротив него лежало скрючившееся и иссохшее тело, в котором уже с трудом можно было узнать Лозу из клана Калед.
– Я победил! – громко провозгласил Каин. – Мы победили! Пантеон был на нашей стороне!!!
  
Глава 30 - Победитель?
 
Если честно, Каин ожидал, что после этих слов трибуны взорвутся тысячей различных звуков — ликованием, негодованием, криками и свистом... Но вот он стоял на арене, подняв руки вверх, а вокруг царила лишь гробовая тишина.
— Я — победил! – всё тем же триумфальным тоном повторил он. — И победив, я вновь обвиняю клан Калед во всём том же, что и до того. В убийстве Ниара Матора. В попытке подставить меня, обвинив в этом преступлении. В том выстреле, который раздался, когда мы зачитывали своё обвинение вслух, и отправил меня в больницу!
На трибунах, где сидели Каледы, начиналась лёгкая паника. Кто-то кому-то что-то шептал, кто-то делал кому-то какие-то жесты... Тем не менее, они ничего не кричали и попыток выйти не делали.
— Теперь я повторяю всё это, но на сей раз я призываю к себе в свидетели весь Пантеон! — Каин вновь воздел руки вверх.
К нему уже быстрым шагом спешил жрец. В его глазах читалось беспокойство и непонимание – кажется, он тоже мысленно был готов к другому исходу боя. Почему? Подкупили ли его каким-либо образом Каледы? Или просто он не верил в Каина?
Нет, наверное, всё-таки второе. Зачем подкупать жреца – его слова ничего не решают на этой арене, всё решает бой. Каледы полагались на себя, на свою ауру, даже прикосновение которой непереносимо для большинства людей.
Жрец подошёл к Каину и растерянно поглядел на него. Затем на труп Лозы – ну, тут всё было совершенно прозрачно и бесспорно. То, что от неё осталось, не могло быть живым. Тогда жрец так же молча поспешил к телу Шипа.
Сам Каин в это время подошёл к Крысе и склонился над ним. Так... состояние парня было плохим, всё залито кровью, но он вроде бы дышал. Пока. Кажется, он был без сознания.
— Мой брат, Авель Амос, ранен, но жив, – так же громко провозгласил Каин. — Победа окончательная!
Впрочем, он делал это не столько для замершей в неверии публики, сколько для отца — тот явно волновался по поводу своего старшего нерадивого сына.
Жрец, всё ещё качая головой, вновь подошёл к нему.
– Оба представителя из клана Калед мертвы, – произнёс он, и его голос разнёсся из динамиков по всем трибунам. – Представители клана Амос победили, и их обвинения признаются истинными и незыблемыми. Клан Калед действительно совершил то, в чём его обвиняют — это подтвердили Боги.
И вот теперь – только теперь! -- трибуны взорвались. Проклятия смешивались с ликованием, разобрать отдельные слова было попросту невозможно, но Каин и не пытался. Он молча взирал на перекосившиеся лица Каледов и понимал, что его миссия выполнена. Что бы они не предприняли дальше (а война ещё была далека от завершения) – от такого удара им не оправиться. Завтра это будет на всех первых полосах!
К Крысе подошли два служки в жреческих одеяниях и, взяв тело за руки и ноги, погрузили на носилки. Ещё две пары таких же служек занялись телами Шипа и Лозы.
– Надеюсь, моего брата доставят к врачу, а не куда-нибудь ещё? – тихо уточнил Каин у жреца.
– К врачу, – кивнул жрец, предварительно отключив микрофон, вшитый в воротник его архаичного наряда. – К нашим храмовым целителям, если точнее, а уже затем, если потребуется, и к кому-то ещё.
Он направился к тихому выходу с арены, махнув рукой Каину, чтобы тот шёл за ним.
– Полагаю, юноша, лучше вам выйти этим путём. Если вы окажетесь в одном с ними всеми коридоре, то вас точно разорвут на кусочки: либо Каледы из мести, либо толпа новых фанатов от радости.
– Думаете, я теперь кумир миллионов? – мрачно хмыкнул Каин, обдумывая, что же ему сделать теперь.
Да, этот вызов здорово помог им в их деле. Обвинения против Каледов приобрели такой вес, какого нельзя было достичь иным путём. Скандал затронет всю Империю. К его персоне привлечено внимание всей страны... Но в этом-то и фокус. Нужна ли ему такая популярность, а самое главное – что с ней делать?
Жрец вывел Каина через узкий коридор куда-то в служебные помещения Храма Небес, а минут через пятнадцать там же появился и Саул.
– Что с твоим братом? – первым делом спросил он. Кажется, его старший сын всё-таки был дорог ему, несмотря на все свои недостатки.
– Плох, – честно признался Каин. – Но, если здесь, в храме, хорошие целители – то жить будет.
- Хвала Пантеону... – Саул сотворил священный символ. – В Храме Небес служат одни из лучших целителей в Империи. Лучше них – только клан Селит, да ещё отдельные виртуозы.
Он тяжело вздохнул и сел в кресло.
– Давно я не волновался так, как сегодня.
– И, тем не менее, ты верил в меня, – Каин осторожно сел рядом. Тело всё ещё болело остаточной болью – и, судя по всему, собиралось болеть ещё долго. Интересно, сколько шрамов на его теле прибавилась за сегодня? А эти царапины на лице – можно ли будет их убрать?