Оставь страх за порогом

11
Известие, что бронепоезд «Святая Русь» захвачен красными, заставило Краснова выругаться. Операция по взятию наскоком царицынского вокзала с треском провалилась, к тому же союзники-немцы не прислали свои войска, наконец Казачий круг единогласно проголосовал отправить атамана в отставку. И вскоре вчерашнему верховному командующему пришлось покинуть Ростов-на-Дону, уехать в Батуми к брату, занимающемуся обустройством ботанического сада на Зеленом мысу. У моря пробыл относительно недолго, перебрался в Ревель, затем в Германию. Началась продлившаяся четверть века эмиграция.
Чтобы от тоски, безысходности не запить, атаман писал чуть ли не круглые сутки романы, повести, воспоминания. В редкие минуты доброго настроения, устав водить пером по бумаге, мурлыкал под нос сложенную про себя песню: Атаман Краснов подпевает в тон: «Будет Тихий Дон, наш казачий Дон». Ах, судьба моя, Русь родимая, И журчит Кубань водам Терека: «Я республика як Америка…»
Другая песня была на мотив «Из-за острова на стрежень»: Под свободные знамена Добровольческих полков От Кубани и до Дона Шли отряды казаков.
Не за власть кремлевской клики, Тунеядцев и жидов,
За народ казачьи пики
Будут бить большевиков.
За поруганную церковь,
За расстрелянных отцов,
За погибших в 33-м
Всех кубанцев и донцов,
За детей и женщин плачи
Отомстить пришла пора!
С годами Краснов не терял надежду вновь стать нужным, даже необходимым своему народу, попранной большевиками родине, вернуться с новой армией в родные, до слез любимые привольные края, создать новое единое, неделимое казачье государство – вольницу из исконных жителей Дона, Терека, Урала, Забайкалья, Семиречья.
Бездеятельность закончилась с нападением Германии на Советский Союз.
 
Часть четвертая
 
Шифровка для реввоенсовета
 
Из личного дела Н. С. Магуры:
 
1919-й, конец июня, член подпольного комитета в захваченном врагами Царицыне.
 
Председатель Царицынского исполкома охрип и сорвал голос, надрываясь в телефонную трубку:
– Русским языком сказано: нет ни одного вагона и теплушки! Все целые ушли! Остались без колес, не на ходу!
Телефоны звонили не переставая. В ответ на очередную слезную просьбу вывезти заводское оборудование, семью, домашний скарб предисполкома ругался. Хотел отослать в тартарары очередного просителя, но узнал измененный расстоянием голос члена Реввоенсовета 11-й отдельной армии.
– Слушаю, товарищ Киров! [19]
– Здравствуйте! Когда завершите эвакуацию? – поинтересовался Сергей Миронович.
– Не позднее семнадцатого июня! Что не успеем вывезти, взорвем!
– Слышал о возникшей на вокзале панике, случаях мародерства.
– Было такое. Все из-за возникшей на фронте бреши, в которую ринулась дивизия генерала Симановского, которая пришла из Румынии. С юга прет Улагай [20], с запада – конный корпус генерала Покровского! Не успокаивается конница Шкуро, так называемые «Волки», в их руках линия Балашов – Поворино – Лиски, желают соединиться с Верхнедонским краем.
– Не забывайте, что оставляем город на непродолжительное время. Что с подпольем?
– Включили наиболее боевых, будут информировать о планах беляков, вести среди врагов разлагающую пропаганду, организовывать диверсии, снабжать особый отдел нужной информацией. Подпольщики разбиты на тройки, чтобы при провале одной не пострадали другие.
 
Сергей Миронович пожелал успехов в завершении эвакуации, попросил регулярно сообщать о деятельности подполья, борьбе с мародерством, расхищением военного имущества.
По прямому проводу:
 
Совет обороны, Реввоенсовет республики, ВЦИК, ЦК партии
 
Вацетису [21], наркомвнудел т. Дзержинскому, Минину [22]
 
Банды черных царских генералов пытаются нанести смертельный удар Красному Царицыну, оплоту нашей Республики и мировой революции.
 
Уже полтора года рабочие и солдаты Царицына с упорством верных сынов революции отражают яростные удары врагов… В последний раз из последних сил ведет свой натиск белогвардейская орда на гордость революционной России Красный Царицын. Здесь должен быть задержан и разбит шквал контрреволюции.
 
Пред. исполкома
 
Пред. губенского ревкома
 
1
Царицын сдали 18 июня 1919 года.
Следом за кавалерийскими частями и пехотой в город въехали невиданные горожанами английские танки «Рикардо», «Гейлор», «Рено». Прогромыхав по мосту через речку Царица, разбивая гусеницами брусчатку, танки с лязгом, выхлопами газа достигли площади у Дворянского собрания. На путях у вокзала замер авиационный состав с аэропланами «Вуазен», бипланами «Эльфауге» на платформах.
На колокольне собора Александра Невского зазвонили, как на Пасху, церковный благовест разлился по улицам, чахлым скверам, улетел за Волгу.
Собравшиеся близ собора обыватели с нетерпением ожидали барона Врангеля, Деникина.
– Слава тебе, Господи, принес избавление от большевиков! Не миновала кара небесная богоотступников, больше не будут хозяйничать в городе и крае! – бубнил под нос, осенял себя крестным знамением купец первой гильдии Шейкин. В несуразных в жару пиджаке, касторовой шляпе именитый горожанин млел на солнцепеке. За жесткий целлулоидный воротник накрахмаленной сорочки стекали струйки пота, но Шейкин не лез в карман за платком – руки были заняты блюдом с караваем и венчающей его солонкой. Когда купец решил на время передать блюдо стоящему рядом грузному, с золотой цепью на животе Ряшину, в перезвон колоколов ворвался цокот копыт, лихое гиканье, свист.
Встречающие Кавказскую армию заволновались. Кто-то локтем толкнул блюдо, Шейкин не удержал каравай, тот упал под ноги, солонка разбилась, целым осталось лишь донышко с гербом Российской империи, выведенными вязью словами: «Поставщик Двора Его Императорского Величества Фоггель Г.»
Зажиточные домовладельцы и приготовившийся провести торжественный молебен протопоп Горохов разбежались, давя друг друга.
Не прошло минуты, как к кафедральному собору вылетел отряд «Дикой дивизии». Разгоряченные дончаки нервно поводили мордой, рвали узду. Впереди эскадрона на сером в яблочко жеребце восседал низкорослый в сдвинутой на затылок мерлушковой кубанке всадник. Попытался осадить гарцующего коня, погладил по мокрому крупу, но ласка не помогла – дончак норовил шагнуть на ступеньки Дворянского собрания.
– Шкуро!
Буквально неделю назад удостоенный звания генерал-лейтенанта, командующий Кубанской казачьей бригадой, затем дивизией Андрей Григорьевич Шкуро [23] (точнее, Шкура, как записали при крещении) ворвался в Царицын через рабочее предместье. Казаки сеяли панику, стреляли в дворовых собак, забрасывали гранатами колодцы, крушили ветхие заборы. Следом в город вступили пехотные полки и с ними главнокомандующий со штабом. Торжественная встреча прошло довольно быстро, парад принял Деникин, подписавший в тот же день директиву:
 
Имея конечной целью захват сердца России Москвы,
 
приказываю:
 
генералу Врангелю выйти на фронт Саратов – Ртищев, – Балашов,
 
продолжить наступление;
 
генералу Сидорину правым крылом продолжить выход
 
к Камышину – Балашову;
 
генералу Май-Маевскому наступать на Москву
 
в направлении Курск – Орша – Тула;
 
Черноморскому флоту блокировать порт Одесса.