Непридуманная сказка (СИ)

Свободного времени у неработающей Татьяны было много. И она так увлеклась противостоянием собственному мужу, что с удовольствием придумывала и воплощала в жизнь очередные планы. Таким образом, она, как могла, затягивала процесс сбора медицинских справок и прочих документов. В ход шли даже подкупы некоторых нечистоплотных врачей, придумывавших ей разнообразные болезни, которые требовали немедленного долгого лечения.
Апофеозом её «подрывной» деятельности стало инсценированное ограбление. Татьяна наняла бомжика у метро, выбрав помоложе и поприличнее, и долго объясняла ему требуемое. Тот, хоть и выглядел довольно сообразительным, всё никак не мог взять в толк, зачем этой красивой холёной женщине нужно, чтобы он толкнул её в грязь и отнял у неё папку с какими-то бумажками.
Но деньги, сулимые непонятной дамой, сделали своё дело. И «злоумышленник» разыграл всё как по нотам на глазах подходившего как раз в это время – Татьяна всё рассчитала буквально посекундно – Александра. Эмерих, спешащий на встречу с женой, увидел, как к ней подскочил оборванец, толкнул прямо в лужу у ларька с хлебом, вырвал из её рук красивый бумажный пакет и моментально растворился в толпе. Саша подбежал к Татьяне, помог ей подняться и кинулся было вдогонку за злоумышленником, но того и след простыл. В пылу событий Александр не задумался над тем, почему парень украл не дорогую сумочку, висевшую на довольно тонкой цепочке на плече Татьяны, в которой явно было чем поживиться, а скромный пакет.
Пришлось Эмерихам заново собирать все необходимые документы. Татьяна, при муже старательно делавшая огорчённое лицо, в душе ликовала – всё шло по её плану.
Эта мышиная возня имела своей целью только одно: как можно дальше отодвинуть грядущее усыновление. Татьяна надеялась всё же переубедить мужа. Она постоянно искала в интернете, распечатывала и подсовывала Александру информацию об усыновлении и истории усыновителей. Среди полезных статей неизменно оказывались и те, в которых особое внимание уделялось ужасным последствиям, кошмарным историям и леденящим душу подробностям неудачных усыновлений. Александр всё читал, кивал головой, делал себе какие-то пометки, но решения не менял.
 Москва, февраль 2002 года. Александр Эмерих (1) 
 
И всё же, как ни строила козни Татьяна, не желающая быть матерью не ею рождённого ребёнка и в то же время не собиравшаяся отпускать на свободу удобного во всех смыслах Александра, документы были собраны. Саша занялся поиском ребёнка.
Кто-то из коллег рассказал ему о Валентине Павловне, «полоумной тётке», как с первой же встречи стала называть её про себя Татьяна. Саша помчался знакомиться и вернулся в восторге. Весь вечер он, обычно немногословный, рассказывал жене о невероятной женщине, всю свою жизнь положившую отдавшую чужим детям. Татьяна слушала и кисло улыбалась. Она поняла, что в союзе с этой особой Александр уж точно найдёт себе такого желанного младенца.
И действительно, буквально через две недели в несусветную рань, почти ночью, раздался звонок. Саша взял трубку и вдруг изменился в лице. Из его коротких, отрывистых ответов Татьяна ничего не поняла. Он зачем-то вскочил, забегал по квартире, торопливо натягивая джинсы и любимый свитер и делая жене какие-то знаки, которые та, впрочем, не поняла. Наконец, он положил трубку и, с трудом переводя дыхание, еле слышно сказал:
- Таня, у нас будет сын… - она вытаращила глаза и разинула рот, не в силах произнести не слова, а он поправился:
- Нет, не так. У нас есть сын.
И они поехали к ребёнку. В больнице их встретила чрезвычайно активная женщина неопределённых лет. По разговору Татьяна поняла, что той около шестидесяти, но выглядела она много моложе. Не старили её ни седина в небрежно заколотой на затылке косе, ни морщинки, покрывающие улыбчивое усталое лицо. Буквально сразу заполошная тётка заохала и заахала:
- Ах, Саша, как же мальчик на тебя похож! Ох, Танечка, это всегда так. Наши дети обязательно похожи на своих родителей.
Татьяна внутренне вскипела, налилась раздражением и прошипела в спину тётке, уже устремившейся вверх по лестнице:
- Ну-ну, посмотрим.
- Что, Танечка? – обернулась та с таким доброжелательным интересом, что Татьяну чуть не перекосило от злости. Александр тоже удивлённо вскинул брови.
- Нет-нет, всё нормально. Просто оступилась.
- Ой, у нас тут такие стоптанные ступени! Ты, детка, держись крепче! – всплеснула руками «полоумная», а муж заботливо взял Татьяну под локоть. И все вместе они пошли на третий этаж.
Удивительно, но мальчик и вправду оказался похож на Александра. Да так явно, что Татьяне даже сначала пришла в голову мысль, что он на самом деле сын её мужа. А вдруг Эмериху родила его какая-нибудь любовница, а он именно для того, чтобы принять в семью родного сына, и заварил эту кашу с усыновлением? А что? Вполне! Вот ведь подлец!
Но тут Татьяна одёрнула саму себя, вспомнив, что начали собирать документы они гораздо раньше, чем за девять месяцев до рождения этого малыша, а способов до бесконечности затягивать беременность ещё не придумали. Вспомнила и оторопела, глядя на неуловимо, но при этом безусловно похожего на будущего отца мальчишку. Разве такое бывает? Как это может быть? Но факт оставался фактом. И Татьяне вдруг стало обидно, что этот чужой ребёнок совершенно не похож на неё.
Когда они ехали домой, Саша мягко спросил её:
- Танюш, а как ты хочешь назвать сына?
Задумавшись, она не сразу услышала его. А когда всё же очнулась, то несколько секунд рассеянно размышляла: о чём это он? О каком таком сыне? Потом сообразила, конечно, и, равнодушно пожав плечами, сказала:
- Давай Артемием назовём, - ей нравился артист Артемий Данилевич.
- Артемием? – удивился Саша. – А что, красивое имя. Только, может, покороче, попроще – Артёмом? А как ласково называть?
- Тёмой, я думаю, - ей было настолько всё равно, как будут звать противного мальчишку, что даже говорила она с трудом, заставляя себя делать усилия.
- Мне очень нравится. Давай так и назовём, ты замечательно придумала.
 Москва, март-апрель 2002 года. Александр Эмерих (2) 
 
А дальше всё завертелось с невероятной скоростью. Мальчишку они забрали домой через полторы недели. Все эти десять дней для окончательно деморализованной Татьяны прошли как во сне. Она не хотела участвовать и не участвовала в закупках огромного количества детских вещей и прочего добра, необходимого новорождённому. Видела только, как её совершенно счастливый муж и его вредная медсестра Антонина Сергеевна привозили какие-то бесчисленные свёртки и свёрточки, коробки и коробочки, мешки и огромные упаковки с раскосыми то ли китайскими, то ли японскими, то ли ещё какими азиатскими детьми.
- Танюш, это гипоаллергенные памперсы, корейские. Говорят, самые лучшие, - пояснил в один из приездов сияющий Александр, всё ещё надеявшийся привлечь жену к подготовке.
Она кивнула в ужасе и отправилась в ванную, умыться, будто бы это могло вырвать её из кошмарного сна, в котором она вдруг оказалась.
Но в ванной всё было ещё хуже. Засучив рукава, старая медсестра с ласковой умилённой улыбкой сортировала для стирки бесконечные шапочки, кофточки, комбинезончики и ещё какие-то крошечные вещички непонятного назначения.
- Пришла помогать, Таня? – не оборачиваясь, спросила старуха. Татьяна знала, что та её терпеть не может, и сама тоже Антонину Сергеевну еле выносила. Тем не менее, медсестра, обожающая своего Сашеньку, никогда не опускалась до откровенной грубости и с его женой старалась поддерживать дипломатические отношения, чем бесила Татьяну страшно. Вот и сейчас она лишь дёрнула плечом и процедила:
- Среди этого добра вдвоём не развернёшься!
- Это да, - миролюбиво согласилась старуха, - давай я в коридоре буду сортировать, а ты запускай уже первую стирку.
- У меня запись к парикмахеру, - Татьяна развернулась и вышла, чувствуя спиной всё то, что думала про неё противная бабка.