Плейбой (СИ)

Заметив наши с Корсаковым переглядки, теперь уже Макс, а за ним и остальные понимают, что что-то надвигается. Атмосфера за столом моментально меняется — скукой уже и не пахнет, а вот грядущими проблемами на наши пятые точки — очень даже. Но это оживляет Соколовского, у которого в заднице уже печёт от нетерпения.
— Чёрт, ради такого я даже готов проиграть специально, — копируя ухмылку Егора, отвечает Макс.
— Да нихрена! — возмущается Кир. — Такая фигня не прокатит, Макс, играем честно!
Макс кивает, но по его взгляду даже дураку понятно, что это было для вида; этот идиот успокоиться только тогда, когда будет лежать на больничной койке с кучей трубок в венах и глотке.
А вот я не стремлюсь к проигрышу от слова совсем по двум причинам: независимо от того, что я выберу — правду или действие — у меня будут проблемы.
Особенно, если автором вопроса/задания будет Костян.
Первый раз проигрывает Кир, которому выпадает честь покукарекать в окно, за что он получает словесных люлей от соседки снизу и угрозу вызова полиции, но подобное «наказание» кажется мне каким-то вялым, и я тупо жду проигрыша Макса, потому что мои подозрения о том, что его «действие» — в том, что он выберет именно действие, сомневаться не приходится — будет тем ещё экшеном, усиливаются с каждой секундой.
И, в общем-то, я оказываюсь прав.
К тому моменту, как Соколовский всё же проигрывает, мы уже были под достаточным градусом для того, чтобы наделать ошибок; я задницей чувствовал, что хорошего сегодня можно уже не ждать, но если честно, мне уже было откровенно похер. Бывает такое состояние, когда просто машешь на всё рукой и пускаешь на самотёк, а потом разгребаешь последствия — вот это я сейчас.
Корсаков допивает свой ром и отрыто-издевательски смотрит на Макса.
— Будет тебе адреналин.
Мы спускаемся вниз, и я малость охреневаю даже под градусом, потому что Корсаков садится за руль своей тачки — абсолютно бухой — и призывно машет остальным.
— Вот ебанько, — слышу слева голос ошарашенного Кира. — Кажется, в нашей компании завелись самоубийцы.
В любой другой ситуации я бы вполне поддержал Кирюху, но сейчас и сам чувствовал, что встряски реально не хватает; может, во мне говорил алкоголь, а может я просто тоже устал от однообразия.
Пока Макс садится рядом с Егором, я выуживаю из кармана Кира ключи от его «Audi RS5» и тут же чувствую на загривке захват его стальных пальцев.
— Хорошая попытка, Шастинский, — ухмыляется он.
Закатываю глаза и возвращаю ключ.
— Жмотяра, — ржу и топаю к Костяну.
Матвеев просто вытаскивает из кармана ключи, даже не глядя в мою сторону — с таким же успехом он мог их отдать и бомжу с соседней помойки.
— Держитесь за нами, — напутствует Егор.
Мы рассаживаемся по машинам и едем нестройной колонной — благо, трасса в это время уже пустует — а я всё пытаюсь понять, куда ведёт нас этот Сусанин.
Ответ находится сам по себе, когда мы сворачиваем на знакомый съезд с трассы.
Наша дорога.
Чувствую, как внутри загорается азарт, когда вспоминаю, как мы здесь гоняли — трезвые, правда, но сути это не меняет.
— Мля, надо было сначала завещание составить, — весело сообщает Костян и включает магнитолу.
— А это типа намёк — помирать, так с музыкой? — ржу в ответ и прибавляю газ.
На весь салон раздаётся песня «БЭ ПЭ VSEGDA 17 — Фанта», и Костян для пущего эффекта опускает стёкла; внутрь тут же проникает морозный воздух, но мозги настолько заволокли азарт и адреналин, что ему оказалось не под силу привести нас в чувство.
— Ю-хуууу! — орёт Матвеев, чем вызывает мой дикий ржач.
Ну ок, может это была не такая уж плохая идея.
В самом начале дороги, где когда-то было написано слово «Старт» белой краской, Егор тормозит; остальные равняются с ним по воображаемой линии. Наблюдаю сквозь своё окно и окно Кира, как Ёжик что-то втирает Максу, пока тот не откидывается на подголовник и начинает дико ржать, а после выходит из салона и… залезает на капот. Костян выключает музыку, чтобы была возможность расслышать разговор.
— Что происходит? — спрашиваю Кира, который сидел ближе всех к машине Егора.
— Корсаков собирается прокатить Макса на капоте, — ржёт Романов, пока мои брови лезут на лоб.
По лицу Макса не понятно, что он чувствует, но, думаю, после такого он точно перестанет жаловаться на то, что ему скучно. Ну и ещё становится чуточку обидно, потому что у меня отбирают лавровую ветвь идиотизма.
— Всё в порядке, — бубнит Соколовский, вскарабкиваясь на капот. — Я же вырос в компании придурков. Ерунда.
— Эй, Макс, — высовывается в окно Егор. — Паникуешь, да?
— Нет.
— Не правда.
— Я же сказал — нет!
О, кажется, теперь кое-кто выходит из себя.
— Слушай, чувак, только зрелый мужик способен на это чувство, так что тебе нечего стыдиться. Если надо поплакать, то давай, не стесняйся. — Меня, как и всю, компанию, разбирает дикий ржач, и я не вижу поводов его сдерживать. — Я твой друг, и меня беспокоит твоё самочувствие, поэтому я предусмотрительно положил в бардачок взрослые подгузники.
— Ты можешь просто заткнуться?! — ржёт сам Макс.
Только бы этот увалень с капота не навернулся.
— Может, всё-таки лучше в окно? — спрашиваю.
Соколовский фыркает и качает головой.
— По силе адреналина будет однохренственно, но здесь у меня хотя бы есть шанс, что я выживу.
— Можешь прыгнуть с зонтиком, — милостиво разрешаю.
— Я тебе что, Мэри Поппинс? — угарает Соколовский.
Чёрт, да там же сплошь гладкая поверхность — за что он держаться-то собирается?
Пока я над этим думаю, Егор вытаскивает из багажника моток какого-то кабеля и садится обратно в салон; опустив стёкла, он просовывает оба конца в окна и протягивает их Максу, который завязывает их узлом. Ёжик заводит мотор и ждёт от Макса сигнала о том, что тот готов.
Он это серьёзно?
— Хоть завещание составил? — хохочет Кир, обращаясь к Соколовскому. — Кому тачку отписываешь?
— А тебе всё не терпится избавиться от меня? — в тон ему отвечает Макс.
Пока наблюдаю за их перебранкой, понимаю, что где-то похожую ситуацию уже видел, но воспоминание накрывает меня только тогда, когда Ёжик провозит ржущего Макса пару кружочков и скидывает в сугроб неподалёку от машины Костяна.
— Слямзил идею из фильма «Погоня»? — с улыбкой спрашиваю. — Не думал, что ты фанат Лотнера…
— Давно хотел проверить достоверность того трюка, — фыркает в ответ Корсаков.
— Так что ж ты сам-то на капот не полез, ревизор хренов!? — угарает Макс и пуляет Егору в рожу снежок.
— Я почти уверен, что сюда надо добавить другое слово, — задумчиво роняет Костян.
— Я даже догадываюсь, какое, — ржёт Кир.
— Да, например придурок, — усмехается Матвеев.
— Идите к чёрту, — усмехается Егор.
Пока мы перебрёхиваемся, алкоголь успевает выветриться — да мы почти и не пили — и в машину я сажусь практически трезвым; тянусь за телефоном и открываю ВК, первым делом проверяя сообщения, которых было навалом от девчонок, но не от той, которую я хотел, хотя сообщение она прочитала.
Ну что ж, значит, пойдём другим путём.
Хорошо, что у меня смартфон на две сим-карты, и создать левую страничку в соцсетях не проблема.
Над своей второй личностью колдую примерно минут десять, чувствуя себя при этом хакером или агентом секретной службы; давно я уже не чувствовал себя так… по-мальчишески. По ощущениям это было даже круче азарта от гонок. Я завис только один раз — когда нужно было придумать имя; это должно было быть что-то нейтральное и не отталкивающее, хотя я всё равно сомневался, что Кристина ответит. В моей голове была куча вариантов, и ни один из них прилично не звучал; скорее всего, получив сообщение от «СуперМайка» или «Тарзана», она в лучшем случае так же промолчит, а в худшем — пошлёт куда подальше.
Оглядываюсь в ночную тьму и пытаюсь подобрать себе псевдоним, который выражал бы всё моё состояние, но в голову приходит только слово «один». Это звучит настолько жалко, что самому становится противно, так что я пишу просто «Странник». Вполне себе про меня: застрял где-то между жизнью и существованием, без определённых целей и взглядом в дерьмовое будущее.