Их тайный гость (СИ)

Константина это очень удивляло. То есть прожить с человеком много лет, съесть не один пуд соли и расстаться врагами, ненавидя друг друга, – нормально. Напоследок отсудить у более успешного супруга или супруги львиную долю состояния – естественно. Долго делить детей, используя их в качестве спортивного снаряда «канат», - правильно. Вырывать друг другу волосы, трепать нервы, портить репутацию – в порядке вещей. А разойтись, испытывая к мужу или жене безмерную благодарность и уважение, – странно. Искренне жалеть друг друга – дико. Желать счастья – не по-людски.
В таком случае Константин предпочитал идти вразрез общепринятым нормам. И Светлану продолжал искренне любить. Как родного и близкого человека.
Думая об этом, он вошёл в подъезд. После солнечного двора лестница старой пятиэтажки казалась совсем тёмной. Небольшие окна были затенены разросшимися перед ними берёзами и клёнами. Константин несколько секунд постоял, привыкая к темноте и, вдохнув знакомые запахи, стал подниматься вверх, на третий этаж. Этот подъезд был очень похож на тот, в котором они жили со Светланой и маленьким Костиком. Даже пахло здесь так же.
Когда Светлана в первый раз после переезда пригласила его в свою новую квартиру, он очень удивился её выбору. Стоило менять шило на мыло, да ещё и на другом конце Москвы. Ведь, пожалуй, правильнее было подождать, поискать другой вариант. Но Светлана, сначала воспринявшая его идею с обменом, без энтузиазма, теперь, переехав в свою новую квартиру, светилась от счастья. И Константин понял, как невыносимо было женщине, свои лучшие годы просидевшей у постели больного ребёнка, матери, потерявшей сына, жить в тех стенах, что стали для неё тюрьмой. А этот дом, хотя и был ничуть не лучше старого, всё же стал шагом в другую жизнь. Поняв это, он пообещал себе, что обязательно разбогатеет и купит Светлане чудесную светлую квартирку, которую она сама себе выберет и в которой непременно будет счастлива. А ещё лучше – дом. Но до этого было ещё далеко, и пока он неоднократно предлагал бывшей жене денег на съемную квартиру. Но она, смеясь, отказывалась:
- Ты обо мне уже столько лет заботишься, пора мне и самой взрослеть.
Константину в этой её браваде слышалась грусть. Но настаивать он не мог. И, тем не менее, продолжал мечтать о квартире или доме для бывшей жены. Но об этой своей мечте тоже до поры до времени никому не рассказывал, полагая, что надо не болтать на каждом углу, а молча делать своё дело.
Думая обо всём этом, он уже почти миновал второй этаж, как вдруг из-за выступа, за которым скрывалась дверь одной из квартир, метнулась тень. Прежде, чем он успел осознать, что происходит, когда-то неплохо тренированные мозг и тело среагировали самостоятельно, независимо от его желания. Именно поэтому он успел чуть отступить в сторону и прижаться к стене. Страшный удар пришёлся вскользь, по уху и левому плечу. Константин не удержался на ногах и рухнул на колени, ожидая второго удара и понимая, что не сможет избежать его: места для маневра не было. В этот же миг наверху открылась дверь и весёлый Светланин голос громко поинтересовался:
- Костик, ты где? Изучаешь внутреннее убранство подъездной группы типичного образчика советской архитектуры начала второй половины двадцатого века?
Тот, кто хотел раскроить ему голову, отшатнулся и тяжело и не слишком ловко, но быстро устремился вниз.
- Вот ты загнула, Свет. Это ж надо так замысловато сформулировать, - нервно усмехнулся Константин и попытался встать, чтобы увидеть того, кто на него напал. Подняться у него получилось с большим трудом: сильно болели ушибленное во время подения колено и пострадавшее плечо. Тут же внизу уже противно заскрипела и через несколько секунд хлопнула дверь, и стало понятно, что нападавший, кто бы он ни был, благополучно скрылся. Константин сквозь зубы выругался.
По ступеням быстро застучали тапочки, и над ним нависла крайне испуганная Светлана:
- Костя! Костенька! Ты что? Что это у тебя?! – она протянула руку и с высоты двух ступеней коснулась его горящего уха.
- А что там у меня? – поморщившись, поинтересовался он.
- Кровь, - прошептала она, на глазах бледнея.
- А… «Шёл, поскользнулся, упал, потерял сознание… закрытый перелом… очнулся – гипс», - использовал традиционное киношное объяснение Константин и бодро улыбнулся. Вышло не очень. Слова – не слишком убедительными. Улыбка – кривоватой. Но Светлана, бывшая почти десять лет женой офицера и матерью ребёнка-инвалида, мужественно и с готовностью улыбнулась ему в ответ и пожурила:
- Ты ещё скажи «бандитская пуля».
- О! Точно! Как же я про это забыл?
- Нужно почаще пересматривать классику советского кинематографа, - Светлана спустилась со ступеней, подставила ему плечо и потянула его наверх, в квартиру.
- Этим и займусь на досуге, - с рвением пообещал он, снял свою тяжёлую руку с худенького плеча бывшей жены и сам пошёл по лестнице.
Внизу снова со страшным скрипом открылась и закрылась дверь. Через минуту их догнал Жора.
- Привет, гость дорогой!
- Ой, Жорик! Как ты быстро вернулся! – обрадовалась Светлана.
Жора хотел было подать руку своему приятелю, но замер, увидев кровь и полыхающее ухо Константина.
- Что это с тобой, Кость? – встревоженно поинтересовался он. Голос его дрогнул, и он обеспокоенно посмотрел на друга.
- Да вот, видимо, какой-то наркоман хотел поживиться за мой счёт. А я не успел увернуться. Света меня спасла. Слышишь, Светик, ты спасла меня! Спасибо тебе.
Светлана улыбнулась Константину.
- Светик у нас такая. Вечно всем помогает, - умилился Жорик, - вот и тебе тоже. А ты-то что ж, майор Соколан? Совсем на гражданке расслабился?
- Позор на мою седую голову. Видел бы меня полковник Валдайцев, шкуру бы с меня снял за такое. Зря, что ли, он меня всему учил?
- Да подожди ты со своим полковником, - сердито перебил его Частичкин, - ты хоть видел, кто на тебя напал?
- Да в том-то и дело, что ничегошеньки я не видел, - Константин, не смотря на браваду, был страшно зол на самого себя. Так зол, что желваки ходили ходуном и глаза побелели от бешенства. А паясничал он, чтобы хоть немного успокоиться.
- Ну, хоть что-нибудь? Одежду, рост, комплекцию, цвет волос? – продолжал допытываться порядком напуганный друг.
- Ни-че-го. Говорю же, позор мне. Стыд и позор.
- Жора, я тебя прошу, - взяла мужа за руку Светлана и втянула в квартиру, - не трогай ты Костю, ему и так досталось. И давайте, наконец, в квартиру войдём, а то уже всему подъезду рассказали, что стряслось… Кстати, а ведь надо в милицию сообщить! – вспомнила она и кинулась было к телефону. Но Константин остановил её:
- Свет, я тебя прошу, не надо. Нарика этого всё равно не найдут. А мне в командировку завтра улетать. Не хочется отменять. Сразу весь график полетит. Он у меня и так немного сбился, - тут он запнулся, не желая рассказывать о Мире, из-за которой он вернулся в Москву раньше времени.
- Действительно, Свет. Милиция здесь ничем не поможет. А вот хлопот не оберёшься, - поддержал друга детства Жора.
- Да ну вас, - рассердилась Светлана, - до чего вы несознательные! А если этот тип ещё на кого-нибудь нападёт?
- Вряд ли, - не согласился с ней муж, - если это нарик, а в этом я с Костиком абсолютно согласен, его милиция всё равно не сегодня-завтра возьмёт на какой-нибудь аналогичной забаве.
- А если он кому-нибудь череп раскроит? Посмотри, что он с Костиным ухом сделал, гад, - тут она глянула на пламенеющее ухо бывшего мужа, всплеснула руками и убежала за аптечкой.
- Откуда кровь-то идёт, Свет? – заинтересованно спросил Константин, когда она принялась обрабатывать его рану.
- Я не знаю, как это правильно называется, - усмехнулась Светлана, - в общем, из того места, где ухо присоединяется к голове. Там от сильного удара кожа лопнула, вот и кровоточит.
- Понятно, - Константин тоже хмыкнул и тут же со свистом втянул воздух: ухо опухло и болело, и даже лёгкие прикосновения Светланы были неприятны.