Позволь нам случиться (СИ)
Тут подлетела Аня и залезла на меня сверху, собственнически укладываясь на грудь. Мы с Игорем замолчали. Аня и раньше не особо держала дистанцию, только теперь я несколько неловко себя чувствовал, загорая на лежаке в плавках и прижимая дочь моего друга к груди.
Твою мать. Я прекрасно видел реакцию Игоря, его сдвинутые брови, и понимал! Если бы моя дочь залезла на взрослого мужика так, как Анька запрыгнула на меня, я бы кастрировал ублюдка.
— Аня, ты холодная и мокрая, иди к отцу, — я попытался отодвинуть ее от себя.
— Неа. Я теперь буду с тобой, Ёжик. Возьми меня с собой в Лондон?
— Что-о?! — мы с Анькой вздрогнули от рокота Игоря. — Живо встала и к матери за полотенцем.
— Ну, Игорёш!.. Он же скоро уедет! Не отпускай Ёжика. Я на нем жениться буду.
— Что-о?! — теперь настала моя очередь скрипеть зубами, но Игорь сориентировался быстрее, подхватив чудо-дочь подмышки и сняв с меня.
— Чего ты еще выдумала? Он слишком стар для тебя. Подрастешь, найду тебе помоложе и перспективнее, Анют.
— Нет! Я его хочу. Буду Анной Игоревной Бергер. Я написала это имя на трех языках — мне очень понравилось. Хочу его. Ну, пап? Ну, пожалуйста? Любименький? Давай оставим Ёжика мне?
Если бы моя дочь просила, я бы ей-богу сдался и оставил всех ёжиков на свете в её распоряжение. И самое страшное, в глазах Игоря я видел тоже самое!
— Нет-нет-нет, — подскочил я. — Ты не можешь!.. Это же ребенок, Кельмер!
— Знаешь, устами младенца глаголет истина. И я могу. Я очень многое могу.
Анька, маленькая интриганка, уже ускакала к Яне, а мы бодались взглядами с Игорем. Он обладал таким же аналитическим складом ума, и мне нетрудно было считать его мысли. Объединение наших фамилий сохранило бы рудники и шахты в семье, слияние активов подбросило бы вверх в списке Форбс, вес капитала значительно увеличился, настолько, что мы могли бы диктовать условия на многих рынках. Мы могли бы диктовать условия семье Кельмеров-Капперсов.
— Игорь, она же твоя дочь, ей шесть лет…
— Ну да, и как ты понимаешь, отдать ее непроверенному хлыщу я не могу.
Черт, только не это. Они, конечно, странная семейка, но не настолько же?
— А Бергер — достойная фамилия и мне нравится ее идея объединить наши семьи. Так что, будешь в Англии, присмотри себе уже наконец невесту и готовь наследников. Если Аньке не понравится твой парень, так у меня еще сын подрастает. Можем устроить помолвку с твоей дочерью.
Горло сжал спазм.
— Не будет детей… Я не могу, извини, — с трудом прохрипел и повернулся к дому.
— Не отпускает? — тихо спросил в спину Игорь.
Я мотнул головой и быстрым шагом ушел с пляжа.
Не отпускает. И не отпустит. Я все еще не понимаю, почему до сих пор дышу.
* * *Два месяца в Лондоне и ломка от сырости и холода. Черт, все-таки в солнце и в океане куда больше позитива, чем в серости и промозглости.
Я зарос еще больше, но зато перестал отбиваться от скучающих красоток. Их отшивал мой вид и непрезентабельная одежда.
Не в каждый ресторан пустят в рваных джинсах, даже не представляя, что я могу одним щелчком пальца выкупить этот ресторан со всеми мишленовскими звездами в придачу. Зато Анька каждый раз визжит от восторга по видеосвязи и требует взять ее к себе «попрактиковаться в английском».
Ну да, Аня Кельмер каждый вечер придумывает все новые варианты шантажа, как заставить меня вернуться на остров или взять ее к себе. И ведь иногда так убедительна, что я готов сдаться! Боюсь, что рано или поздно сдастся Игорь и нагрянет ко мне в Англию.
Но пока у меня на связи паникующий Коля.
— Вы срочно, очень срочно должны вернуться. Я забронировал вам билет на рейс. Высылаю.
— Регулярный? — поморщился я. — Коля, ты официально в должности моего личного помощника и знаешь, что я не летаю регулярными рейсами. Готовь частный самолет и…
— Нет, Алексей! Вы обязаны вылететь этим рейсом. Просто обязаны! У меня все рассчитано.
Я выругался, понимая, что не добьюсь от парня подробностей, пока не приземлюсь в столице.
Но расположившись в кресле бизнес-класса, я просто не мог сдержать раздражения.
— Дамы и господа, приветствуем вас на борту самолета нашей авиакомпании. Ladies and Gentlemen welcome aboard Airlines our flight…
Я вытянул ноги и выругался, чувствуя, что они не убираются. И это бизнес-класс, мать его!
— Сегодня вас обслуживают старший бортпроводник Екатерина, бортпроводники Марина, Инна, Валерий, Иван, Ольга, Елена. Напоминаем Вам, что правила безопасности полета требуют…
— Пристегните, пожалуйста, ремень безопасности, — ко мне наклонилась одна из Оль-Марин, только усиливая раздражение.
— Будем выруливать на взлётную, пристегнусь.
— Будьте добры, воспользуйтесь ремнем безопасности сейчас. У нас четкие инструкции.
— Не сомневаюсь.
Я пристегнулся, чтобы стюардесса отошла от меня, вытащил из пакета для пассажиров наушники и воткнул в смартфон. Лучше буду слушать музыку, чем раздражаться на заученные речи бортпроводницы.
Но уже через минуту понял, что расслабиться нихрена не получится. Вкладки оказались слишком мелкими и выпадали из ушей. Я подозвал девушку.
— Другие наушники можно попросить? С большими вкладками?
— Извините, у нас стандарт.
— Даже для бизнес-класса? — заиграл я желваками.
— Для всех.
— Вызовите старшую стюардессу.
— Простите, она не сможет помочь вам с заменой наушников и подключается только в критических ситуациях.
— Ну так у вас сейчас будет критическая ситуация. Зовите. Машу или Мишу?
— Катю.
— Мне все равно.
И спустя восемь месяцев мне действительно было уже всё равно. Я наконец-то перестал вздрагивать при упоминании её имени.
Но от запаха я вздрогнул, не сумев абстрагироваться от накрывших воспоминаний.
Глава 22. Счастье в небесах
— Катя, на четвертом Д проблемный.
— Что там?
— Другие наушники хочет.
— Дай.
— Ему большие вкладки нужны, где я их возьму? Просил позвать тебя.
Я дважды глубоко вздохнула, как советовал мой психиатр, вытерла в момент вспотевшие ладони об униформу, натянула самую благожелательную улыбку и подошла к месту четыре Д.
— Добрый день, меня зовут Екатерина, чем могу помочь?
Пассажир вздрогнул и даже не поднял заросшую голову.
— Наушники, — прохрипел он осипшим голосом, а у меня от него странно завибрировало, выбивая из спокойно-сосредоточенного состояния. — Мне эти не подходят.
— К сожалению, других на борту самолета нет.
— Жаль.
— Что-нибудь ещё? — я продолжала улыбаться одними губами, не в силах поверить, что назревший скандал вот так легко уладился.
— Да. Нет… Больше ничего.
— Приятного полёта.
Я развернулась, облегченно выдыхая, по ходу улыбаясь другим пассажирам, но не в состоянии унять часто бьющееся сердце. Каждый рейс у нас были случаи, когда мне приходилось подключаться и улаживать конфликтные ситуации, и для меня это был стресс. Но доктор настаивал, что коммуникацию важно вернуть, научиться отвечать на стрессовые ситуации, уметь быть услышанной. И я ему верила. Только все еще воспринимала такие случаи как испытание.
Я вернулась в кухню-буфет, чтобы не мешать девочкам готовить пассажиров к полёту, когда поняла, что пассажир четыре Д следовал за мной, и сейчас стоит в проёме, загораживая выход.
Паника накрыл за секунду, а в следующую я уже улыбалась заросшему пассажиру, отступая к пульту с сигнальными кнопками.
— Вам лучше занять свое место, скоро взлёт.
— Ну, Коля… Купидон хренов!
Некоторые ситуации выше моих возможностей. Я как рыба хватала ртом воздух, пытаясь вздохнуть и не провалиться в надвигающую темноту, но не смогла. Ноги подкосились и в глазах потемнело.
* * *— Катя, Кать… Зай? Воды? Держи. Не торопись… Черт. Я не думал… Не знал. Твою мать. Катька!