Позволь нам случиться (СИ)
— Сто? На Лель ты, не торгуясь, выдал пятьсот.
— О, так ты готова взять карточкой?
— Нет, на счет.
— Тогда сто. И не торгуйся. Большую сумму проблематично вывести из оборота только для твоего спокойствия «чтобы было».
Она согласно кивнула и положила голову на плечо. И стало спокойно и хорошо. Но кажется, я не все вопросы озвучил.
— Влад возвращается.
Она дёрнулась, но я удержал.
— Он будет отвечать за твою безопасность. И прости ему прошлое, больше он ни себе, ни другим подобное не позволит.
Катя ожидаемо притихла, но не возразила.
Дома ждал завал одежды и обуви. А я и забыл, что скупил полмагазина.
— Оставь, завтра с экономкой разберешь, ненужное отдашь на благотворительность.
Внутри нарастало непреодолимое желание запереться с Катькой в спальне не выходить пару месяцев. Если бы такое можно было осуществить!
Глава 19. Афёра
Я потянулся, чувствуя, как затекло плечо. Раскинул руки и тут же подскочил, Кати рядом не было. Звук спускаемой в унитаз воды принес облегчение, хотя сердце продолжало бешено стучать в груди и в ушах.
Твою мать, я схожу с ума, боюсь потерять ее. Сама от меня она не сбежит. Я сделал ей предложение, и она слишком боится остаться без моей защиты. К тому же ей некуда бежать. Она одна против мужа не выстоит, а тому ублюдку хватит дня, чтобы довести мою девочку до срыва.
Вот чего я боюсь! Что он выкрадет ее, а я не смогу защитить. Не успею. Черт! Станешь тут параноиком. Цель номер один — избавиться от Разумовского. И похер на средства.
— Доброе утро. Разбудила?
— Доброе, — безотчетно улыбнулся я, чувствуя, как внутри успокаиваются страхи, распирает от счастья обладания ею. — Иди ко мне.
Утро, наполненное страстью, нежностью, отзывчивостью — что может быть лучше? В такой безмятежности я хочу существовать вечность. Но через полчаса, откинувшись на подушки, прижимая к себе взъерошенную заю, в голову вернулись тревожащие мысли.
— Сегодня едем к нотариусу, оформляем сделку.
— Хорошо. И сразу переведи мне деньги.
— Ты во мне сомневаешься? — хмыкнул я. — Зря. Как только я получу контроль над активами твоего мужа — мы вычеркнем его из жизни.
Катя напряглась:
— Ты его убьешь?
— Вычеркнем из твоей жизни, я имел в виду. Но если хочешь — можно насовсем.
Она промолчала.
— Тебя посадят, я не хочу…
— Да, жаль, что нельзя просто вычеркнуть человека из жизни без последствий, когда он напрашивается, — согласился я, обдумывая, что мне приятно волнение Кати обо мне. К тому же, если оставить Стаса в живых, Катя всегда будет держаться ко мне поближе, в поисках защиты. И это лучшая гарантия, что из-за страха к Разумовскому, она сама никуда не денется.
— Потом поищем тебе мозгоправа…
— Подожди. Давай сначала решим вопрос с активами мужа, а потом займемся психотерапевтом.
— Это можно делать параллельно.
Но Катя упорствовала.
— Я не смогу, на мне это сильно скажется, а я должна быть вменяемой до конца, чтобы пройти этот ад. Врач однозначно выпишет сильные медикаменты и в суде Стас сможет оспорить мои решения, ссылаясь на мою адекватность.
— Хм… Ты права. Хорошо. Тогда сначала сделка, потом развод, а потом… Слушай, потом нам нужно будет уехать в Нью-Йорк. Осень поживем там, на Рождество в Лондон, а потом на острова. Что скажешь?
Катя молчала, пряча от меня взгляд.
— Но это не меняет наших планов! Врача найдем в Нью-Йорке. А свадьбу… Где бы ты хотела? В Лондоне или на островах?
— Мне… все равно…
— Это странно. Я думал, девочки любят свадьбы, приемы. Но мне тоже все равно. Как надумаешь — скажи и я организую.
Успел созвониться с адвокатом, назначить встречу у нотариуса, позвонил лично в банк и распорядился насчет перевода. Немного удивило, что Катя настояла на перевод в другой банк, но это показалось тогда такой мелочью…
А потом всё нахрен завертелось.
* * *— Алексей, мне кажется, на бирже что-то происходит, но я не понимаю…
Мы сидели у нотариуса, ждали внесение изменений в документы, чтобы потом сразу отправить юриста в налоговую и по всем остальным инстанциям, когда Катя сунула мне под нос планшет.
Последние пару дней я действительно ослабил бдительность, как то не до этого было. Зато теперь с удивлением обнаружил резкие изменения по стоимости активов у Кельмера.
— Что за черт? — я перехватил планшет и запросил историю торгов за последние два дня. Потом за пять, за неделю, за десять дней. — Какого хрена?..
— Что там?
— Кать, там обвал и банкротство. Кельмера. Игоря. Но как?! Я не верю, что Разумовский мог такое провернуть. Нам надо срочно домой. У меня там графики и аналитические программы.
Я оставил юриста с нотариусом, потащив Катю домой, но сам отключился от происходящего и погрузился в данные за последние две недели.
Что я упустил?
— Коля, движения с фирмы-прокладки Разумовского были? Когда эта тварь вернулась? А сумма вознаграждения? Исчезла со счета? Найди куда! И информацию мне. Живо.
Дома я закрылся в кабинете и загрузил данные с биржи. Обвал акций начался с азиатской. Потом подхватила лондонская и добила Игоря нью-йоркская. Значит, копаем на азиатской.
Утром еще все гладко, затем Игорь выкидывает акции на аукцион и… вот. Вот оно! Разумовский тут же депингует купленными его же акциями через фирму-прослойку.
Сука!
Игорь закидывает еще акции. Эх, ему бы придержать, он же видит, что идет на понижение цены… Разумовский снова выставляет дешевле.
Что за ерунда? На месте Игоря я бы не лез на рынок, пока не закончится эта нездоровая херня. Но вижу, что в Нью-Йорке выставлен еще один пакет акций Кельмера. Зачем? Ему срочно нужны деньги? И очень огромная сумма, иначе, как объяснить, что он даром скидывает свои акции?
Не понимаю, зачем ему сейчас дополнительные инвестиции? И смог ли он после афёры Разумовского собрать нужную сумму?
Звонок телефона сбил с мысли.
— Да, Коля? — я словно очнулся от цифр, таблиц и аналитики.
— Вы просили узнать, куда Разумовский перевел деньги…
— Именно, — я бездумно окинул кабинет взглядом, только теперь замечая тихо сидевшую в углу дивана Катю. И как долго она здесь? Притихла и наблюдает.
— Так вот. Он снял часть наличными, а часть перегнал через оффшор, через несколько подставных фирм на счет бюрократа в Камбоджи.
— Чего? Зачем?!
— Да я-то откуда знаю? Данные на его получателя я скинул вам на почту. У меня всё.
Я сбросил Колю и почти сделал шаг к столу, когда снова наткнулся взглядом на Катю.
— Всё нормально? Тебе что-то нужно, зая?
Она несмело покачала головой и молча протянула мне планшет с твиттером. Наверное, с таким видом в давние времена приходил гонец с плохими новостями, а еще полсотни лет назад дворецкий протягивал господину свежую прессу. Но в настоящее время я принимаю из ее рук планшет, предчувствуя, что новости мне не понравятся.
«Две шишки из Форбса сцепились друг с другом».
«Как происходит поглощение капиталов: из первых рук».
«Бергер против Кельмера — главное убраться вовремя и не оказаться между молотом и наковальней».
«Неужели между восьмым местом Форбса и восемнадцатым снова застряла девушка? Кельмеру не впервой е@$ть девицу на двоих».
«Кто бы мог подумать, что Бергеру снова будет мало! Он пытается компенсировать свой комплекс короткого члена?».
Я поднял глаза от планшета и от ретранслируемой грязи.
— Это дезинформация.
— Я знаю, Алёш. Это Стас. Он на такое способен. Специально стравливает тебя с Кельмером.
Я кивнул. Вот и ответный ход… Сучонок! Что же теперь делать?
Катя медленно, словно боялась спровоцировать мой гнев, стекла с дивана, подошла ко мне и обняла. Я отшвырнул планшет и сжал ее, чувствуя, как к раздражению и тревоге, примешивается горько-сладкий привкус еще хрупкого, но родного счастья.