Корона двух королей (СИ)
Вечера готовилась к церемонии кирасирской клятвы и не могла скрыть волнения, на которое у неё было две причины.
Первая заключалась в том, что Гнев оказался более несносным животным, чем она ожидала. Он был совершенно необуздан и лишь иногда проявлял задатки боевого быка. Триумф на тавромахии оказался миражем, не имеющим ничего общего с действительностью. За тот месяц, что прошёл с момента обряда, на Гнева уже несколько раз находило безумие, и он превращался в неуправляемый вихрь, который в слепой своей ярости нёсся, не разбирая пути. Раньше всё обходилось лишь его рьяными попытками выкинуть принцессу из специального кирасирского седла, чего Вечере удавалось избегать только благодаря сноровке и цепкой хватке. Теперь же с каждым днём его поведение становилось всё более непредсказуемым. Накануне бык дважды напал на Инто и даже выломал двери своего загона, будто ему шлея под хвост попала, а когда его удалось успокоить и вывести на плац, Гнев вырвался из рук Вечеры и протаранил выстроившихся на площадке кантамбрийцев. Никто чудом не погиб, но бык сильно ранил двоих, подцепив их на рога. Его удалось усмирить, лишь снова нацепив ему на глаза повязку.
— И что мне теперь прикажете с ним делать? — взорвалась гневом Вечера. — Гнев может вести себя, как боевой бык, только когда на его глазах тряпка! Что ему надо? Быть слепым? Как я поведу войско на битву на слепом быке?
Инто и Марций тщетно пытались её успокоить — Вечера их не слышала и разносила в щепки всё, что попадалось ей под руку.
Каждый раз, взбираясь Гневу на спину, она молила богов о благосклонности и просила их усмирить бурю в душе этого животного. Иногда это помогало, иногда нет.
Второй причиной для волнения служил недавний разговор, к которому всё шло ещё со дня свадьбы.
Самрат сразу понял, для чего король учтиво пригласил его на аудиенцию в Комнату советов и для чего туда пришли Вечера и Согейр.
Он смерил их хитрым взглядом и прошёл к столу с фруктами, чтобы взять и разломить голыми руками сочное яблоко. Он ел его, пока Осе говорил о касарийском оружии, которое было найдено в утонувшем в крови Негерде, и сок тёк по его рукам. Бурая шкура медведя на его плечах пахла пыльным мехом и вином, а стеклянные глаза побеждённого хищника смотрели на короля. Всем присутствующим было не по себе при виде этого животного, накинутого на плечи другого животного.
Осе окольными путями и как можно тактичнее намекнул владыке Касарии на то, что, возможно, в доспехах армии Теабрана и оружии, которое было найдено в Негерде, угадывается колчедан, и аккуратно поинтересовался, бывали ли в Касарии случаи грабежей оружейных, которые, как известно, расположены близ Пепельного перевала, служившего дорогой через Частокол.
Никто из присутствующих не испытывал гордости за добровольное унижение короля перед северным самодуром, и даже Согейра тошнило от самодовольной щетинистой рожи своего дяди. Тонгейр волком глядел на Осе, и рот его кривился в ухмылке.
— Иными словами, — прервала короля Вечера, — король высказывает мнение, что наши подданные были убиты вашим оружием, а часть нашей армии столкнулась с армией, одетой в доспехи из касарийского колчедана.
— Покажите, — произнёс Тонгейр, и слуга положил перед ним свёрток. Самрат развернул ткань и обнажил сверкающий жёлтый клинок.
— Хм, — хмыкнул он и взял золотой меч. — Такие ковались в моих кузницах около трёх лет назад. Теперь мои люди такие не делают. Они слишком лёгкие — рука теряет управление во время быстрого маха. Нет противовеса. Значит, его нашли в Негерде?
— Да, у сожжённых монастырских ворот, — подтвердил Влахос.
— Уж не хотите ли вы сказать, что я снабжаю армию Теабрана оружием?
— Мы говорим, что ваши подданные, возможно, верны не тому правителю, — замялся Осе. — А это, в свою очередь, значит нарушение установленного мира и фактическое объявление войны. Едва ли этот клинок был единственным в руках Теабрана. Но нельзя снабдить целую армию оружием незаметно — арсеналы пришлось бы грабить слишком часто. Но банальная продажа, легальная или нет, значительно упрощает задачу. Вполне возможно, что вашим людям есть смысл проверить Частокол на наличие тайных торговых троп.
— Да, — снова перебила короля Вечера, — мы считаем, что Касария снабжает армию Ложного короля мечами и доспехами, что весьма сложно сделать у вас за спиной.
— Хоть кто-то здесь говорит, как мужик. — Тонгейр впился зубами в яблоко. — Значит, ты, — он ткнул мизинцем в принцессу, — и вы оба, — та же участь постигла Согейра и короля, — считаете, что я продаю оружие Теабрану, перед армией которого у вас всех трясутся поджилки, как у овец, которых ведут на заклание?
— Мы можем только предполагать, — проглотил оскорбление король. — Но из слов Иларха следует именно такой вывод. Ни одна другая сталь не похожа на касарийский колчедан, а доспехи армии у Аранских холмов не мог пробить ни один клинок.
— Вы обвиняете моих подданных или меня?
— Мы не хотим никого обвинять, — ответил Согейр, — но вывод напрашивается сам собой.
— У вас есть личная причина мстить Ангенору, — твёрдо заявила Вечера. — Ангенорец стал причиной самоубийства вашей сестры.
— Пожалуй, я буду вести переговоры с ней. — Тонгейр показал подбородком на кронпринцессу. — Хочешь правду, красавица? Год назад Теабран предлагал мне весьма выгодные условия торговли. Даже давал авансом сундук золота, так у него руки чесались прикарманить мои клинки, но я отказался от сделки.
— Неужели?
— Мне не понравилась рожа человека, которому ваш Ложный король заглядывает в рот. Настоящий король никогда не стал бы вилять хвостом перед чужаком, тем более с такой сомнительной биографией. — Он перевёл взгляд на Осе.
— Вы знаете Кукольника?
— У вас его тоже так кличут?
— Нам известны только слухи.
— Мы не утверждаем, что оружие Теабрану продаёте именно вы, — снова подал голос король в очередной попытке обойти острый угол. — Но факт остаётся фактом — касарийские клинки находятся у вражеской армии. Если это не ваших рук дело, помогите нам разобраться. Вполне может статься, что вы, как и мы, стали жертвой нападений Волков ночей.
— Касария находится далековато от Вильхейма, — заметил Тонгейр.
— Но Частокол и север Приграничья никто не патрулирует с тех пор, как Корбелы перешли на сторону Ложного короля. А баладжеры не мыслят так же, как мы с вами. У них свои законы и понятия о том, кто друг, а кто враг. Они воруют нашу соль ради наживы, почему бы им не ограбить и вас ради оружия, чтобы продать его Ложному королю?! — Осе не ожидал, что осмелится крикнуть на сына трона Касарии.
— Допустим, мои люди проверят Частокол, — спокойно ответил Тонгейр. — Что дальше?
— Найдите тайную тропу — поймайте торговцев, выдайте их нам, и корона не останется в долгу.
— Хотите меня купить?
— Отблагодарить.
С минуту никто не говорил ни слова — все следили за Тонгейром. Самрат не спешил нарушать молчание, но в лице его будто что-то изменилось. Глубокая морщина разрезала его лоб между бровями.
Тонгейр протянул руку за вторым яблоком.
— Ладно, сознаюсь, — наконец, обронил он и сломал яблоко пополам, не приложив к этому особенных усилий. — Был один случай некоторое время назад. Никому об этом знать, разумеется, было незачем. Однажды ночью кто-то напал на одну из моих оружейных у Гаты и вынес всё, что там было. — Самрат сжал кулак и раздавил половинку яблока, будто это была голова одного из воров. Зубы его оскалились, как у зверя, а лицо исказила злоба. — Двести клинков, около сотни мечей, полторы сотни полных комплектов обмундирования — всё, что мои кузнецы сносили туда несколько месяцев. Всё было украдено! — И он размозжил о столешницу вторую половину фрукта. — Мои люди тогда прочесали всю округу — заглянули под каждый куст, под каждый камень залезли, будто искали Серебристый ручей, но не нашли ни единого следа моего оружия — оно будто в воздухе растворилось. Тогда я решил, что Волки ночей добрались и до моих границ и увезли награбленное в Дикие горы, но, по всей видимости, путь их оказался более близким.