Торг с мертвецами, часть 1 (СИ)

— Разве вы еще не догадались? — прошелестел брат Ласий. — Великому наставнику нужна ваша помощь.
— Какая честь! — съязвил Демос. — И скольких усилий ему стоило переступить через гордыню и решиться на такой шаг?
Монах устало вздохнул и поскреб череп. Хранивший безмолвие Ихраз спрятал недобрую улыбку в уголках рта, и Ласий косо на него взглянул. Не доверял.
«Кажется, Ихраз впервые окажется в Эклузуме после своего несостоявшегося предательства. Интересно, что он чувствует, вспоминая то, как все закончилось? О чем думает? О мести? О сестре, что погибла, став жертвой его неправильного выбора? Мы почти не разговаривали откровенно с тех пор, как все случилось. Прошло полтора года, и за все это время Ихраз и словом не обмолвился о Лахель».
Энниец почти не изменился после гибели сестры. Лишь потухшие, мертвые глаза да одержимость службой выдавали его бесконечное одиночество. С той поры для него не существовало ничего, кроме череды выполняемых поручений. Ни собственных желаний, ни стремлений — больше не для кого было стараться. Ничего не осталось. Ихраз жил долгом и одними лишь желаниями своего господина, поставив на остальном надгробный камень.
— Воздержитесь от острот, лорд Демос, — тихо сказал церковник. — Дело не только срочное, но и крайне деликатное. Увы, на этот раз у Эклузума действительно связаны руки. Я кратко изложу суть, но детали вы узнаете по прибытии.
— Слушаю.
— Этим вечером к пристани Эклузума причалила лодка. Некий рыбак привез женщину с ребенком. Одета она была богато, но облачение было изрядно потрепано. Дама заявила, что она — баронесса Лисетта Тьяре, фрейлина императрицы, а ребенок — ее дочь.
Канцлер недоверчиво взглянул на Ласия:
— Насколько я могу судить, двор Изары уже должен был прибыть в Ньор.
— Верно. Стража Эклузума немало удивилась таким гостям, но доложила куда следует. Прибывших задержали и отправили на карантин. Позже я лично опознал даму — это действительно баронесса Тьяре. Женщина настолько красивая, что трудно осуждать слабость вашего брата и ту внебрачную связь.
«Мог лишний раз не напоминать о позоре моей семьи».
— Это дела прошлого, — отмахнулся канцлер. — Каким образом она оказалась в лодке? И где в таком случае остальной двор?
— Леди Лисетта рассказала занимательную историю. По ее словам, караван императрицы успешно обогнул озеро Ладрис, после чего свернул на север. В тех местах сходятся два тракта: один ведет к горам, на Ньюр и Тиррайю, другой — на юг, в Гайенху. Там много деревень, что живут на доходы от путешественников и купцов. Тракт неплохо охранялся и считался безопасным. Однако удивило дам не это. Местность, что ранее источала гостеприимство, стала недружелюбной. По словам баронессы, мор еще не добрался до тех мест, однако люди смотрели на всех проезжавших с неприязнью.
Демос пожал плечами:
— Неудивительно. Сейчас каждый путешественник может нести смерть. Одного больного достаточно, чтобы погубить целое поселение.
— Но у всего есть предел, — отозвался Ласий. — Узнав, что перед ними знатные дамы, жители бросились на караван с криками о божьей каре, наказании господнем за роскошь и необходимости в покаянии. Охрана поступила правильно: как только местные проявили агрессию, экипаж с императорской семьей и небольшим отрядом воинов тут же погнал лошадей вперед. Кареты с фрейлинами и обозы с вещами отстали. Началась стычка с деревенскими, по итогам которой оставшаяся стража пала, а дам схватили. К счастью, императору и его матери удалось уйти.
Монах рассказывал о случившемся ровным, лишенным всяких эмоций голосом, но Демоса прошиб холодный пот.
— Моя жена… — прохрипел Демос, не совладав с чувствами. — Ее тоже…
Брат Ласий лишь покачал головой.
— По словам баронессы, она была в экипаже Изары. У императора начался жар, и леди Виттория вызвалась помочь с лечением. Ей удалось спастись.
— Слава Хранителю. — Демос едва не сполз на подпрыгивающий пол от внезапно накатившей слабости.
Бывший дознаватель с укоризной посмотрел на канцлера.
— Знаю, у вас мало причин жаловать служителей Пути и еще меньше поводов для симпатии к Коллегии. И хотя моя биография полна деяний, за которые Хранитель не похвалит, все же я не изверг и не получаю удовольствия от чужой боли. — Брат Ласий наклонился вперед так, что их с Демосом носы едва не соприкоснулись. — Поверьте, если бы с вашей супругой что-то случилось, я бы доложил об этом еще быстрее и сделал все, чтобы ей помочь.
Экипаж остановился, снаружи послышались тяжелые шаги и звон металла. Спустя мгновение дверца открылась, и Демос увидел рослого брата-протектора.
— Ваша светлость. Брат Ласий, — ухнул рыцарь, тихо бряцнув кольчугой. Ихраза он проигнорировал. — Вас ждут.
* * *
«Сколько святости в одном тесном кабинете! Удивительно, что он еще не засиял как днем».
Ихраза оставили за дверью, и Демос, оказавшись в окружении церковников, бегло оценил обстановку. Помещение, в которое его привели, уступало знаменитому Гранатовому кабинету Ладария и размерами, и убранством. Оно располагалось на нижних этажах — точной дороги канцлер не запомнил — и явно не предназначалось для приема важных гостей. Низкие арочные своды, узкое стрельчатое оконце, стены белили еще при Таллонии Великом. Скудная мебель была старой, но добротной: на столах сохли старательно украшенные листы с витиеватыми буквицами — труд переписчиков, полки уставлены множеством банок темного стекла, глиняных горшочков, в подписанных деревянных ящичках покоились краски и писчие принадлежности.
Великий наставник Ладарий внимательно изучал один из переписанных листов и оторвался от своего занятия лишь когда за Демосом закрылась дверь.
— Канцлер.
— Ваше святейшество.
«Все еще старается делать вид, что важность моего присутствия преувеличена?»
Брат Ласий пропустил Деватона вперед и жестом пригласил сесть на устланную тонким ковриком лавку, поклонился Ладарию и обменялся кивками с главой Коллегии. Наставник Рувиний, прозванный Черным грифом за любовь к темным рясам и внешнее сходство с хищной птицей, впился в канцлера немигающим взглядом.
— Хорошо доехали, лорд Демос? — лишь из любезности спросил он.
— Все в порядке, благодарю. Брат Ласий кратко посвятил меня в суть произошедшего, но у меня остались вопросы.
— Поверьте, у нас тоже. — Ладарий устало потер глаза. В скупом свете церковных свечей он выглядел дряхлее обычного, а халат, надетый поверх нижней рясы, выдавал, что новости застали главного церковника уже в опочивальне. — Эклузуму нужно ваше содействие.
«Хочется съязвить и поплеваться ядом, но с этим успеется. Ладарий слишком меня ненавидит, чтобы дергать по пустякам. Если он обращается за помощью сейчас, значит, исключительная проблема требует поистине исключительных решений».
— Редкий случай, — не удержался канцлер, достал из кармана кисет с курительными принадлежностями и вопросительно взглянул на церковников. Ладарий равнодушно взмахнул рукой, а Черный гриф даже снизошел до того, чтобы подать лучину.
«Какие любезности, с ума сойти!»
Пока Демос набивал трубку, Рувиний взял слово:
— Произошедшее с императорским караваном возмутительно, но, увы, не беспрецедентно: история знает случаи, когда простолюдины нападали на собственных владык, убивали их и грабили. Причин тому множество: деспотизм и жестокость сюзеренов, голодные времена, недовольство реформами и налогами… Однако то, что рассказала баронесса Тьяре, выбивается из общей картины.
— Как леди Лисетте удалось бежать? — спросил Демос и поднес лучину к свече.
— По ее словам, она воспользовалась суматохой боя и, взяв дочь, сразу бежала в близлежащий лес. Дама шла вдоль берега озера, пока не наткнулась на одинокого рыбака. Старик пожалел их и согласился отвезти в Миссолен. Хотя, по моему мнению, решающее слово сказал медальон с изумрудом, что баронесса отдала ему в благодарность за помощь. — Черный гриф вытащил из поясной сумочки драгоценность и положил перед Демосом, поежился от сквозняка, плотнее запахнул шерстяную накидку и навис над столом, отчего стал еще больше похож на птицу. — Украшение мы все же забрали и заплатили серебром. Негоже простолюдину владеть такими вещами.