Поймать свободу
– Тим, я не собираюсь обвинять тебя или читать нотации, как правильно, а как нет. Это ваше право – защищать то, что важно. Об одном только прошу, хватит! Не впутывайте меня больше, я вышла из игры. Вам ничего не угрожает, обещаю. Ты не обязан сейчас оправдываться или прикрываться нашей несуществующей дружбой.
– Лиль, ты вообще меня слышишь?
– А ты меня?
Между нами пляшут искорки внутренней борьбы. Ни один из нас не готов сдаться. И если себя я могу понять, то его не очень. В этом ведь нет никакого смысла.
– Кто тебе все рассказал? – спрашивает Тим, тяжело вздыхая.
Пожимаю плечами и хватаю стакан с лимонадом:
– Уши.
– Но как?
– Какая разница? Главное, что я все знаю. Ты меня отвлекал-развлекал, Егор тоже, лишь бы я не узнала вашу тайну. Если бы мы вели счет, то победа бы досталась мне, но я его обнуляю, так что…
– Все не так!
– Да ну? Тим… – У меня не хватает слов, да и сил тоже.
– Слушай, ты можешь злиться на меня, я заслужил, но Егор… – Тим нервно мотает головой. – Он даже не был в курсе того, что я делаю. Когда он пришел к тебе как Гратис, все было по-настоящему. Это не было отвлекающим маневром.
Воспоминания о том вечере учащают сердцебиение, но не так, как еще полчаса назад, а по-хорошему. Это приятное волнение, нежные чувства. Это то, что я ощущала тогда и ощущаю сейчас. Такое не вырвешь из себя просто так. Чувства порабощают, и я так боюсь снова угодить в эту ловушку.
– Лиля, я могу сказать только одно – прости меня. Не все, что мы делали вместе, было по плану. Ты на самом деле классная девчонка, только не думай, что я к тебе клеюсь. – Тимофей снова говорит в клоунской манере великого мачо, что заставляет меня намного ослабить оборону. – Я сейчас не могу рассказать тебе все-все, это должен сделать другой человек, но я твой друг, нравится тебе это или нет.
– Не знала, что можно дружить насильно, – обессиленно усмехаюсь я.
– Конечно, можно! Я буду таскать тебя в пиццерию, пока ты не перестанешь влезать в свои любимые джинсы. Буду приходить к тебе на чай и расспрашивать о том, как твои дела. Буду защищать тебя от всяких дебилов бывших. Буду плакаться тебе о своей неразделенной любви, в конце концов!
– Ну это уже перебор, – закатываю я глаза, а после улыбаюсь, сдерживая слезы.
– Прости меня, Лиль, – с сожалением говорит Тим, пронзительно глядя мне в глаза.
Делаю пару глотков холодного лимонада, ветер сдувает нервное напряжение. Волосы щекочут щеки, и я стираю с ресниц соленые капли. Смотрю на Тима, и его искреннее беспокойство шепчет моей интуиции: «Он твой друг». Склоняю голову и улыбаюсь:
– Ну тогда признавайся, напарник, пока я даю тебе такую возможность, в чем еще ты меня обманул? Надеюсь, хоть Батя действительно твой пес и ты не украл его у какой-нибудь бедной соседки.
– Не-е-е, Батя мой, – отвечает Тим, немного расслабившись, и задумывается на несколько мгновений. – С Егором я знаком еще со школы. Длинный, который Костик, третий наш друг и третья личность Гратиса. Он действительно учится в Академии искусств на звукорежиссера. Именно он был на пресс-конференции. Ты, кстати, испугала его до чертиков.
Я усмехаюсь. Информация веселит, но, если подумать, смешного здесь мало.
– Насчет моей девушки… – запнувшись продолжает Тим.
– Маши? – уточняю я.
– На самом деле я ни с кем не встречаюсь. Маша – моя сестра.
– Ты ужасен! – говорю я без зашкаливающей враждебности, но с долей обиды.
– Я знаю, – страдальчески тянет Тим, запрокинув голову. – Лиля, ну прости. Во время нашей первой встречи…
– Это когда Батя съел мое мороженое? Это ты тоже подстроил?!
– Нет! Это действительно произошло случайно. – Тим поднимает руки ладонями вверх в открытом жесте. – Клянусь! Просто ты тогда так холодно на меня отреагировала, что когда я понял, кто ты, то решил подстраховаться. Подумал, нам будет проще сблизиться, если ты услышишь, что у меня есть девушка и я не пытаюсь к тебе подкатить.
– Какой ты умный, – раздраженно хмыкаю я.
– Сколько раз мне еще извиниться? – тяжело вздыхает он.
– Не знаю. Все это непросто принять, понимаешь? Столько лжи…
– Да, – расстроенно отзывается он, опуская голову, точно провинившийся щенок.
Прикрываю глаза, вдыхая теплый воздух пыльного города, и понимаю, что чувствую себя совершенно спокойной. И это благодаря моим обманщикам.
– Сегодня вы спасли меня. Если бы не вы…
Тим протягивает руку, накрывая мою ладонь, и заглядывает в глаза:
– Я же обещал, что не дам тебя в обиду. Это была чистая правда от всего сердца.
– Спасибо, – с искренней благодарностью произношу я.
– Что мы пропустили? – звучит веселый голос, в котором слышится звонкое клокотание адреналина.
Тим отпускает мою руку, и за наш столик садится тройка героев: тип, который с большим удовольствием бьет всех без разбора, Егор и высокий худой парень, опасливо косящийся на меня.
– Ну и вкус у тебя, малая. В следующий раз выбирай кого-нибудь поменьше.
– Заха, замолчи! – обрывает Егор говорящего. – Лиля, ты как?
Поворачиваюсь к нему. С облегчением отмечаю, что его лицо цело, только мышцы так напряжены, что каждая черта будто высечена из камня.
– Нормально. Спасибо. Спасибо вам всем. Я…
– Не за что, малая, обращайся в любое время. Блин! Теперь жрать хочется, – говорит непонятный мне Заха.
Кто это вообще такой? Ладно, если он с ребятами, значит, их друг, а заодно и один из моих спасителей.
– Давайте я вас угощу, – предлагаю я, спохватившись.
– Давай! – сияет Заха. – Я буду самый большой бургер и холодный кофе.
Кофе? Работа! Черт возьми!
Смотрю на время на пыльном экране телефона. До начала смены осталось всего восемнадцать минут.
– Я опаздываю на работу, – произношу я глухо, прикидывая в уме, хватит ли мне денег на такси.
– Дай мне ключи от машины, – резко произносит Егор, обращаясь к Захе.
– Эй! Кот ее мне одолжил! Сказал, что голову оторвет, если…
– Давай ключи! – повторяет Егор грубо.
– Сам перед ним отвечать будешь, – обиженно бубнит Заха, протягивая связку ключей.
Егор поднимается с места и кидает на стол несколько купюр:
– Закажите себе что-нибудь. Лиля, поехали, я тебя отвезу.
Перехватываю одобрительный взгляд Тима и поднимаюсь с места. Егор замечает наше переглядывание и уверенно берет меня за руку, утягивая за собой. Теперь я точно узнаю в нем парня, с которым целовалась на качелях во дворе. Гратис – ревнивец, а значит, и Егор тоже. Странно. С чего бы ему меня ревновать после всего?