Мир богов (СИ)

Мистер Вейс глянул на кормчего.
— Не беспокойся, старик, я не настолько беспечен, как тебе кажется. Лучше скажи, кого-нибудь из живых переправлялся сегодня?
— А то как же! Подручные Алконост привели очень красивую матрону и тоже потащили её к Тартару, — Харон укоризненно глянул на могущественного пассажира. — Ты прости, что я это говорю, но из-за договора с тобой у нас теперь не загробный мир, а проходной двор.
— Аид сильно злится? — спросил мистер Вейс после некоторого молчания.
— Спрашиваешь! Конечно, владыке всё это не по нраву. Он же привык к тишине и покою. Правда, он хоть и злится, но терпит ради жены. Это раньше Персефона рыдала перед спуском к нему, а теперь сама бежит. Ещё бы! Что ни день, у нас столько гостей и сплетен, что дай ей волю, так она вовсе перестанет выходить на землю. Одно слово, женщина.
Вытянув жилистую шею, Харон глянул вдаль.
— Нужно будет доложить владыке, кажется, снова зелень повылезала.
— Разве это плохо? — удивился Алекс.
— Ещё как плохо! В царстве мёртвых свои устои, их нарушать не положено, но разве царице кто указ! От нечего делать Персефона развела такой сад, что садовники уже замучились выдергивать распроклятые цветочки. Того и гляди, что они заполонят все поля с асфоделями. Великий Зевс! И всё это безобразие творится в нашей когда-то образцовой юдоли печали, — завздыхал перевозчик в царство мёртвых и снова обратил свой взгляд к мистеру Вейсу, который делал вид, что его не касается болтовня старика. — Особенно туго Аиду приходится с той поры, как в Тартар заключили этого, из новых богов любви… Как же его? А, вспомнил! Лотико его зовут. Вот ведь дурацкое имя у мальчишки! Так вот, с той поры, как он у нас, визитёры просто замучили. Одна Алконост чего только стоит! Спускается к нам чуть ли не каждый день. Всё уговаривает владыку отпустить его. Чего только она ни перепробовала: и грозила, и плакала, и сулила золотые горы… — Харон глянул на безмолвствующего мистера Вейса, затем на проклятые души, что бултыхались в Стиксе, но, вопреки обыкновению, не лезли к нему на борт, и, поколебавшись, добавил: — Ты не злись, но поговаривают, что принцесса предлагала ему себя в любовницы… впрочем, это всего лишь сплетни.
Харон быстрей заработал шестом и вскоре чёлн ткнулся в скалистый берег, который ничем не отличался от того, от которого они отчалили.
— Ну вот, мы и прибыли.
— Держи! — мистер Вейс высыпал на ладонь кормчего горсть золотых. — Знаю, что не обязан платить, но хороших слуг нужно поощрять.
— Спасибо, ваше величество, — поклонился Харон. — Вы уж не серчайте на старика, ежели сболтнул чего лишнего и, вообще, раскрыл ваше инкогнито, но я же вижу, эти двое знают, кто ты такой…
— Жди, мы скоро! — перебил мистер Вейс словоохотливого старика и выпрыгнул на берег.
— Государь! Если поторопишься, то нагонишь подручных Алконост и ту красивую женщину. Они переправились совсем недавно! — выкрикнул Харон ему вслед.
— Должно быть они притащили сюда миссис Вейс, — предположил Алекс, и мистер Вейс бросил на него острый взгляд.
— Почему ты так решил? — поинтересовался он.
— Потому что Сирин для вас никто, а вот миссис Вейс… Если уж кем вас шантажировать, так только женой, — прямо ответил Алекс.
Когда мистер Вейс ушёл вперёд, князь Фонг коснулся его плеча.
— Поосторожней, страж! Не забывай, с кем имеешь дело. И поменьше слушай Харона. Если нужно, государь достанет тебя где угодно. Думаю, ты понял из разговора, что потусторонний мир ему не преграда.
— Понял! — Алекс вздохнул и, памятуя об аде, впредь решил помалкивать.
Обернувшись, он увидел Цербера — трёхглавый пёс лежал у ног Харона и оба неотрывно смотрели им вслед. «Чёрт! Какая громадная зверюга! Похоже, прорваться будет нелегко, даже в облике дракона», — мелькнула у Алекса обескураживающая мысль, а ещё он вспомнил, как Орфей потерял Эвридику, и досадливо поморщился. «Ладно, бог не выдаст, свинья не съест, — понадеялся он. — Я же не античный придурок, чтобы оборачиваться, с риском потерять Ирку навсегда».
Когда он догнал спутников, мистер Вейс остановился и предостерегающе поднял руку. Алекс посмотрел вперёд, но ничего не увидел, кроме однообразных полей с асфоделями.
— В чём дело? — спросил он князя Фонга.
— Впереди миссис Вейс и её провожатые.
— Тогда чего мы ждём? Давайте нападём и отобьём её у них, — воодушевился Алекс.
— Тсс! — прижал феникс палец к губам. — Молчите, страж! Государь знает, что делает.
Алекс глянул на того, кого по-прежнему считал своим наставником, и согласно кивнул. На случай внезапной атаки он положил ладонь на рукоять меча.
— Ваша светлость, магия здесь тоже под запретом или как? — спросил он, понизив голос.
— Для тебя запрета нет, — ответил мистер Вейс вместо князя. — Только смотри, чтобы без выкрутасов, понял?
— Понял! — обрадовался Алекс и с трудом удержался от превращения в дракона. — Клянусь, наставник, я буду делать только то, что вы прикажете, — с воодушевлением воскликнул он.
Мистер Вейс скептически хмыкнул, но промолчал.
Когда спутники вновь ушли вперёд, Алекс украдкой призвал магию и, полюбовавшись на руку, покрытую драконьей чешуёй, с неохотой вернул её в прежнее состояние. «Ну всё, Ирка! Только продержись до моего прихода. Если понадобится, я разнесу к …[2] Тартар, но вытащу тебя оттуда», — пообещал он и бросился вперёд.
Спустя четыре тысячи шагов, когда тропинка свернула налево, впереди показался столб прозрачной тьмы, колышущейся как пламя на ветру, хотя в Аиде царил полный штиль. Ветры Фандоры, как все одушевлённые существа, избегали загробного мира.
Мифы не лгали, чтобы попасть в Тартар нужно было преодолеть стену мрака и медную стену, уходящую ввысь так далеко, что она казалось бесконечной.
С мистером Вейсом они без приключений прошли через тройное кольцо тьмы, наполненное грозным рычанием, хрустом костей и визгами запредельного ужаса. Когда перед ними возникли высоченные медные ворота он с такой силой ударил по ним, что Алекса отбросило ударной волной и он, не спеша вставать, зажал уши, чтобы не оглохнуть от поднявшегося грохота. Предосторожность оказалась не лишней. «Открывайте!» — рявкнул мистер Вейс; у него был такой голос, что Алексу показалось, будто его ударили обухом по голове.
Откликнувшись на призыв, створки ворот дрогнули и с натужным скрипом начали расходиться. Видя, что они отворились ровно настолько, чтобы в них мог пройти один человек, Алекс, не мешкая, вскочил с земли и бросился к ним. Едва он успел проскочить сквозь образовавшуюся щель, как тяжёлые створки захлопнулись, причём с таким звуком, что ему почудилось будто кто-то клацнул зубами.
«Твою ж мать!» — запоздало испугался Алекс и, обернувшись, погрозил воротам кулаком. «Я вот вам!» В ответ на это медная физиономия, выгравированная на воротах, состроила ему злобную мину и надула щёки. «Чёрт!» Алекс попятился, а затем развернулся и бросился бежать. Вслед ему донёсся оглушительный медный грохот и он, обернувшись, показал воротам средний палец. «Ну, погодите, гады! Я ещё вернусь!» Тогда позади него раздался вой летящего снаряда, а затем тяжёлый шлепок, от которого содрогнулась земля.
Спину Алекса обдало нестерпимым жаром и у него открылось второе дыхание. Он в два счёта догнал спутников, которые за время его конфликта с воротами успели уйти довольно далеко и, переведя дух, пристроился в хвост их небольшой экспедиции.
Тартар издалека казался чёрным овалом, нарисованным на земле. «Безобидная геометрическая фигура, если не знать, что это привилегированный греческий ад для богов и особо отличившихся злодеев среди смертных», — мелькнула у Алекса мысль, пока он до рези в глазах вглядывался в крохотные фигурки на краю Тартара. И тут его взгляд упёрся в скособоченную фигурку, которую шатало из стороны в сторону. Когда она шагнула к чёрному овалу, из горла Алекса вырвалось рычание. В то же мгновение он превратился в дракона и с яростным рёвом взмахнул крыльями.