Мир богов (СИ)

К тому же князь Фонг сказал, что временами фениксы гибнут безвозвратно, и чтобы сохранить семью, ему периодически нужно восполнять убыль в их рядах. Понятное дело, что он крайне неохотно расстаётся с драгоценным порошком, но, как я понимаю, с верховной властью не поспоришь. Правда, Золотой император попросил его лишь раз, что наводит на мысль, что он очень привязан к смертной женщине… Да нет! Он не просто к ней привязан, он её любит. Причём любит настолько, что захотел от неё ребёнка, да не какого-нибудь, а такого же бессмертного, как он сам. Смертный ребёнок ему не нужен. И то верно! Зачем богам такие дети? Только лишнее расстройство из-за их уязвимости и смертности.
— Ну вот, опять вы загрустили! — сказал феникс, сочувственно глядя с высоты своего роста. — Не переживайте, такота-дота, в жизни всякое случается. Может так статься, что вы ещё подружитесь с сестрой и отцом.
Я бросила на него скептический взгляд.
— С вами, богами, думаю, всякое случается, но лично я вряд ли доживу до таких чудес, разве что в роли привидения.
— Привидений не бывает. Это всё сказки, придуманные вами, смертными, — надменно произнесла Ланьсу, которая вместе с сестрой присоединилась к нашей процессии.
— Вот именно! — поддакнула Лисода и украдкой состроила мне страшные глаза, мол, не спорь, а то хуже будет.
Неразлучная парочка девиц-фениксов увязались за нами во дворец Золотого императора. Причём их пустили внутрь, а моих паладинов — нет. Стража причислила мою троицу к оружию, и парни с Дашкой осталась ждать меня на площадке перед дворцом.
Кстати, о паладинах. От мистера Вейса до сих пор нет вестей. Столь долгое его отсутствие начинает уже тревожить. Вдруг с ним случилось что-нибудь нехорошее, а я о том ни сном ни духом. Чёрт! Когда волнуюсь, из меня как из рога изобилия сыплются присказки и поговорки. Нужно будет выбрать подходящий момент, и поговорить с князем Фонгом. Может, он что-нибудь разузнает о моём четвёртом паладине и заодно о Дэви с сыном.
В сопровождении фениксов я благополучно миновала дворцовые коридоры, и мы вновь оказались на площадке перед дворцом.
Тигрёнок бросилась было ко мне, но, остановленная ледяным взгляд Ланьсу, повернула обратно и с обиженным сопением спряталась под крылом у Эдика.
Зловредная синяя жар-птица успела основательно прочистить мозги моим паладинам. Пока мы добирались к дворцу, она всю дорогу читала им нотации на предмет того, как должны вести себя слуги дочери Золотого императора и не важно, что она всего лишь смертная (читай, никчемная букашка). Особенно доставалось Алексу, который с угрюмым видом шёл позади меня, причём держался так близко, что пару раз наступил на хвост моего пышного наряда — уверена, что он сделал это нарочно, чтобы и мне жизнь не казалась мёдом.
Лисода, зелёный феникс, лишь посмеивалась, глядя на весь этот цирк. В отличие от Ланьсу львиную долю её внимания получал Эдик. Она с такой открытостью стоила ему глазки, что бедняга вскоре засмущался и покраснел как варёный рак. Видимо, у мужчин-фениксов скромность — это наследственное.
Причём сам Эдик гораздо чаще посматривал на светлейшего князя, чем на девиц. Не похоже, что в его интересе есть сексуальный подтекст. Скорей это почтительное восхищение младшего старшим… хотя кто знает. Как показала школьная практика, мальчишки не столь уж редко испытывают нежные чувства к властным мужчинам.
Что примечательно, феникс и Эдик похожи между собой, как отец и сын. Оба пламенно-рыжие, остролицые и горбоносые. К тому же оба высокие, тонкие и гибкие как танцоры. Правда, Эдик ниже, чем Лин Гуан; сейчас он чуть выше меня, тем не менее в нём без малого два метра, причём такое ощущение, что он основательно вытянулся уже здесь, на Фандоре. Да и глаза у него зелёные, в отличие от огненно-золотых глаз Лин Гуана.
Очень надеюсь, что фениксы возьмут моего паладина под опеку и научат его всем своим премудростям. А то Эдик кажется мне настолько хрупким, что во время боя я переживаю за него даже больше, чем за Дашку.
В отличие от ребятишек, Алексу были по боку все нравоучения Ланьсу. Он игнорировал даже светлейшего князя. Не обращая внимания, что я держусь за руку феникса, сволочной дракон встал передо мной, как лист перед травой… тьфу! и бросил вопрошающий взгляд.
— Ну?.. Чем дело кончилось? Батя признал тебя или как?
— Признал, — коротко сообщила я, стараясь не обращать внимания на грубый тон Алекса.
Чтобы избежать дальнейших расспросов и заодно эксцессов — судя по напрягшейся руке феникса до них недалеко — я направилась было к центральной лестнице, но меня придержали меня за локоть.
— Такота-дота, государь велел проводить вас в павильон Водяных цветов.
— Зачем? Не вижу смысла в повторной встрече, — возразила я, настроившись уйти, но феникс был непреклонен.
— Я не могу позволить вам игнорировать распоряжение его величества, — сказал он и развернул меня к боковой лестнице слева. — Такота-дота…
— Зовите меня Ириной, — перебила я его.
Феникс глянул на меня и выражение его лица заметно смягчилось.
— Хорошо, такота-дота, тогда вы тоже зовите меня по имени.
— Спасибо, господин Фонг, — улыбнулась я.
— Итак, на чём мы остановились? — поинтересовался феникс и я вздохнула.
— Вы сказали, что нельзя игнорировать распоряжения его величества.
— Верно! Как правило, это плохо кончается, и родственники здесь не исключение, — отозвался князь Фонг и его рассеянный взгляд вновь обрёл остроту и живость.
Я уже заметила, что периодически он отключается: не то чтобы уходит в себя, а будто бы ведёт мысленный разговор. Возможно, так оно и есть, ведь это же боги. Кстати, о мистике. Пора прояснить один животрепещущий вопрос.
— Господин Фонг… Лин Гуан, — поправилась я, — могу я узнать, почему здесь не действует магия?
— Потому что в Небесных владениях Золотого императора установлены подавители магии.
Что ж, вполне разумно, когда имеешь в качестве подданных сплошных суперменов. Я бы тоже обезопасила себя на случай дворцового переворота.
— Но я видела, что кое-кто по-прежнему ею пользуется, например, мой паладин мистер Вейс.
При этом сообщении на лице светлейшего князя мелькнула сильнейшая заинтересованность, но он лишь пожал плечами.
— Совсем без магии обойтись нельзя, потому существуют нейтрализаторы её подавителей. Самыми маломощными пайцзами[1] пользуются довольно широко. Они есть у стражи, дворцовой прислуги и вообще много у кого в Золотом городе. Ну а самыми мощными пайцзами, дающими полный доступ к магии, владеют только сам император и его доверенный круг. Короче, это привилегия, которую нужно заслужить… — князь Фонг глянул на меня, затем на Алекса, и предостерегающе добавил: — Никто из смертных не имеет права пользоваться пайцзами, нейтрализующими подавители магии. Нарушителей запрета казнят, независимо от положения и родства с богами.
— Не боги, а какие-то фашисты! Им, значит, можно использовать магию, а нам фиг с маслом, — пробурчала сзади Дашка, озвучив наше общее мнение.
— Как-то совсем уж нечестно выходит. Мы и так слабее богов, так они ещё запрещают пользоваться магией.
По лицу феникса скользнула снисходительная улыбка.
— Не нужно расстраиваться, такота-дота! Бессмертных тоже наказывают, если выясняется, что для убийства они использовали магию, поэтому они предпочитают посылать смертных убийц.
Вот оно что! Теперь понятно, почему напавшие на нас в лесу не использовали магию. Иначе чёрта с два мы выбрались бы оттуда живыми.
Как опытный царедворец, князь Фонг ушёл от острой темы, чреватой неудобными вопросами, и заговорил о предстоящих празднествах во дворце Золотого императора. Естественно, они интересовали меня примерно столько же, сколько осадки на луне. Тем не менее мне удалось вклиниться в поток его красноречия, и я спросила не знает ли он чего о мистере Вейсе и моей индийской служанке. Оказалось, что не знает, но обещал узнать, невзирая на предостерегающее покашливание Ланьсу. Что ж, спасибо ему и на этом.