Капитан Пересмешника (СИ)
Остров окутала ночь.
Как там говорила птичка? Кракена мне в задницу?
Затекло все: спина, руки и ноги, даже пальцы неприятно покалывало. Я с тихим рыком размял шею, хрустя позвонками, плечи, аккуратно протянул руки к осколку. Вытащил кристалл с землей и очень осторожно, очень медленно поднялся, ощущая себя, стариком, из которого сыпется песок при каждом шаге.
Осколок занял свое место на нрифтовой пластине, а я повернулся к мраморной дороге. По берегу взад-вперед вышагивала тоненькая фигурка капитана. Она ходила туда и обратно у самой кромки воды, заложив руки за спину и чеканя шаг. Сайруса и Калеба видно не было, шатер казался пустым, а костер едва горел.
Я медленно двинулся к ней, ноги слушались плохо, ныла спина и поясница, корзинку с едой пришлось оставить в храме, бросив на нее стазис.
— Ты такая задница, оборотень! — накинулась на меня птичка, стоило оказаться рядом.
— Не хотел пугать, — пожал плечами, и тут же улыбка, вызванная ее беспокойством, сменилась гримасой. Я осторожно поднял руку и потер плечо.
— Что? — скрестила Калисто руки на груди.
— Засиделся, все зверски болит.
— Чудовище, — проворчала девушка, беря меня за руку, и потянула в сторону лагеря. — Знаешь, как ты выглядел? Как мертвец в гробу, в этом своем хаосе. И не слышно ничего и не видно. Мог бы предупредить!
— Я не знал, извини.
— Не знал, он. Тоже мне великий артефактор!
— А кто говорил, что великий? Вполне себе обычный.
— Я справлюсь, Кали, — передразнила сапсан меня дурацким голосом, абсолютно не обращая внимания на мои слова. — Я смогу, Кали. У меня все получится, доверься мне!
— Птичка…
— Бла-бла-бла, Калисто, круче меня только гномьи горы.
— Капитан… — попробовал я в очередной раз.
— Знаешь, если хотел доказать, что дурак, так я поняла это при первой же нашей встрече, — Калисто шла быстро, широкими шагами, а меня немного пошатывало от усталости, голода и боли в мышцах, — мог не стараться.
— Кали-и-и-сто, — протянул я, птичка резко затормозила и обернулась.
— Что?!
— За-мол-чи, — прижал я палец к ее губам и легко поцеловал.
— Я на курицу похожа, да? — вздохнув, спросила девушка, прижалась ко мне и потерлась носом о грудь.
— Только если чуть-чуть, — погладил я свою предсказанную жемчужину по голове, обхватывая одной рукой.
— Я просто ничего не понимала, тебя как будто сожрал этот твой хаос. Ни звука, ни малейшего движения. Столько оборотов прошло, но даже ряби не было, что, по-твоему, я могла подумать?
— Я не хотел.
— Пойдем, тебе поесть надо. Ребята должны были что-то оставить.
— Они ушли?
— Да. Поставили контур защитный и ушли за шаманом.
— А Гришем тут при чем?
— Я же тебе сказала, что не знала, что с тобой, — вжав голову в плечи, тихо-тихо призналась Калисто. Я изо всех сил старался скрыть довольную улыбку, хорошо, что она стояла полубоком и не видела меня, а то огребал бы долго и со вкусом.
Птичка усадила меня на подстилку возле костра, подбросила дров и вручила в руку кусок мяса, сама становясь сзади.
— Кали?
— Жуй. Молча.
— Как прикажет мой капитан, — ее руки легли мне на плечи, начали разминать все еще гудящие мышцы.
— Твои ладошки и пальчики творят чудеса, — довольно улыбаясь, протянул, ощущая, как потихоньку спадает напряжение в спине и плечах.
— Ты понимаешь, как это прозвучало? — хмыкнула девушка.
— Плевать, главное, мы друг друга поняли, — я откусил от мяса, приложился к фляге с каким-то соком. Оказывается, пить хотелось ничуть не меньше, чем есть.
— Это хорошо, Тивор.
Пиратов мы так и не дождались. Я поужинал, потом мы вместе проверили охранный контур и устроились на ночь в шатре. Я уснул первым, просто отключился, но и во сне чувствовал, как отчаянно прижимается ко мне бесовка, как вздрагивает иногда в груди ее сердце, как бежит по венам кровь.
Я был окутан и опутан ею, связан. Для меня нет, и никогда не будет никого в этом мире важнее, никого дороже.
Я влюбился, сам не знаю когда. Просто влюбился.
И волк тут совершенно ни при чем. И наша связь тоже.
Зверь внутри — всего лишь животное, как ни странно и дико это бы не прозвучало. У него нет тех эмоций, что присущи мне, у него есть инстинкты, А я любил. И на вкус эта любовь была как смесь персиков и хурмы.
Глава 18
Калисто Серебряный Сапсан, капитан «Пересмешника»
Я проснулась с рассветом, открыла глаза и сначала не поняла, почему над головой вместо каменного потолка дома ярко-зеленый полог шатра, а к спине прижимается что-то большое и горячие. Но разум с остатками неги и дремы справился, к сожалению, достаточно быстро. Я не спешила вставать, куда мне теперь торопиться? Тивор вчера начал собирать осколки, а это значит, что скоро все закончится. Тихо выдохнула и осторожно перевернулась на другой бок, оказываясь лицом к оборотню, а потом просто несколько оборотов к ряду лежала и смотрела, как он спит. Как мерно вздымается широкая грудь, слушала, как сильно бьется сердце, уверенное и спокойное, старающееся передать эту уверенность и мне. Хорошо бы, но я совсем не была уверена, ни в чем. А оборотень казался нерушимым, непоколебимым, таким же, как и скалы Шагара. Спокойным. Действительно Железный Волк из Каменной Стаи.
Метки хаоса тускло переливались в полумраке шатра, мерно текла по его венам энергия, стихия, мышцы и лицо были расслабленными.
Он прижимал меня к себе, сковав руками и ногами, а я была совсем не против такого плена. Коснулась пальцем легкой щетины на подбородке, пробившейся за ночь, провела по щеке, губам. Красивый волк, сильный.
Интересно, что сказал бы о нем Мор, а мама с папой? Может отправить им вестника или все же не стоит? Ватэр, у кого спросить, с кем посоветоваться, если сама ни в чем не уверена? Если сама ничего не понимаю. Я одновременно хотела и не хотела, чтобы Тивор собрал этот гребаный артефакт. Ждала и боялась этого момента.
Усилием воли я прогнала от себя дурные мысли, как выгоняют воду из трюмов и просто разглядывала мужчину, лежащего рядом. Верного и преданного, смелого и бесконечного. Возле водопада он сказал, что я абсолютная, что ж, для меня он стал бесконечным. Странные иногда штуки вытворяют с нами наши чувства. Но у меня снова не возникло возражений.
Наверное, я опять задремала, потому что, когда снова открыла глаза, Тивора рядом уже не было, и с пляжа доносились голоса Калеба и Сайруса.