Изгнанница Муирвуда

— Леди Майя!
Она резко обернулась. До выхода на лестницу оставались считанные шаги, но тут она заметила канцлера Валравена. Канцлер помахал ей рукой.
Майя улыбнулась и подошла к нему.
— Я шел в библиотеку, — сказал канцлер. — Не составите ли мне компанию?
— Отчего же нет. Я и не думала, что увижу вас до праздника. Давно ли вы в Сотне Биллербек?
— Две недели, — улыбнулся Валравен и повел ее вверх по лестнице, а затем — в другое крыло замка, туда, где располагалась библиотека. Тростник на полу пахнул мятой. Хозяева не желали ударить лицом в грязь перед важными гостями.
День клонился к вечеру, но в окна все еще лился яркий свет. Майя подошла к окну и выглянула наружу. Видно было далеко, до самой деревни, где уже воздвигли пышно украшенное майское дерево. Вокруг дерева собиралась толпа. Желудок стиснуло очередным спазмом. Майя схватилась за живот.
— Все не проходит? — спросил у нее за спиной канцлер.
Она кивнула его отражению в оконном стекле. Волосы у канцлера были подрезаны неровно.
— Лично я считаю, что виной всему эти грубые серые платья, — заметил канцлер, и в глазах его блеснул лукавый огонек. — Серый — это цвет туч. Не пушистых облаков, а тяжелых туч, несущих грозу. Кстати, говорят, вечером будет дождь. В этой Сотне погода бывает непредсказуема.
— Почему отец решил праздновать Духов день именно в Биллербеке? — Майя положила ладонь на стекло и ощутила мельчайшие его неровности.
— Вы же умная девушка, — уклончиво ответил канцлер. — Как бы вы сами ответили на этот вопрос?
— Я больше не понимаю отца, — ровно и невыразительно ответила Майя.
— Вы знаете его лучше, чем хотите признать. Пусть он уже не тот, кого вы с любовью помнили с самого детства, но часть его души осталась прежней. Я это вижу. Хотите, я научу вас искать ответ через вопросы? Это искусство королев. — Канцлер сложил руки на груди. — Чего больше всего на свете хочет ваш отец?
— Развестись с матушкой.
— Однако их брак был заключен по мастонскому обычаю.
— Они дали нерушимый обет, — произнесла Майя, все еще глядя на пучки лент, свисающих с майского дерева. Кончики их были привязаны, но это не мешало лентам колыхаться на ветерке, словно в попытке улететь.
— Мастонский обычай говорит, что нерушимый обет не может быть отменен. Однако он действителен лишь в том случае, если обет блюдут оба супруга. В мастонских книгах говорится о том, что в ряде особых случаев нерушимый обет можно отменить.
— Если, например, один из супругов не верен другому.
«Как ты, отец». При одной мысли об этом на сердце становилось черно.
— Да. Неверность — прямой повод для отмены обета. Вашему отцу это известно. Он дал вашей матушке возможность расторгнуть брак. Но она не пожелала воспользоваться ею. И отказалась.
— И тогда он развелся с ней по обычаю Дохту-Мондар, — добавила Майя. — Ваша вера относится к разводам проще.
— Да. В нашей культуре брак — это нечто гораздо менее… постоянное. Беда в том, что по законам Дохту-Мондар король не был женат. И теперь одни считают его брак с леди Деорвин законным, а другие не считают его браком вовсе. Все очень сложно и запутанно. Как ленты вон на том майском дереве.
— Он сам себя запутал, — севшим голосом сказала Майя и сглотнула.
— Так зачем же мы приехали в аббатство Биллербек?
Майя задумалась и думала долго.
Леди Деорвин сказала, что отец хочет показать меня людям живой и невредимой.
— Она глупа. Если бы кто-то думал, что ваш отец злоумышляет против вас, королевство восстало бы. Многие считают, что вы — единственная законная наследница короля.
— Матушка не станет поднимать восстание, — сказала Майя. — И я тоже не стану. Когда брат идет на брата, это всегда кончается бедой и войной. Я знаю историю. Войны порождают Бесчисленных. Разве не так об этом говорится в ваших книгах?
— О да. И это очень горько. Я читал об этом. Так вот, ваш отец послал меня сюда, дабы я встретился с Альдермастоном Биллербека и обсудил вопрос развода с ним. Альдермастон мудр и, возможно, подскажет выход. Или укажет, где — и в каких книгах — можно найти основание для того, чтобы оставить верную жену.
Майя обернулась и изумленно уставилась на канцлера.
— И что же, нашли? — спросила она, взгляд ее был напряжен.
— Всего несколько слов, — не отводя глаз от окна, ответил канцлер. — Однако вашему отцу это не поможет. Я знал это с самого начала, но если король приказывает, кто посмеет ему возразить?
Майя в тревоге смотрела на канцлера.
— Я полагала, что единственным оправданием нарушенному обету является неверность. Я читала книги. Вы сами научили меня читать. Неужели есть что-то еще?
Он молча кивнул.
— Что? Скажите мне, умоляю!
Канцлер пожал плечами.
— Как я уже сказал, к данному случаю это основание не подходит.
— Но какое основание? Что было сказано в книге?
Канцлер сочувственно улыбнулся и посмотрел на нее.
— Я не хочу тревожить вас попусту, леди Майя. Вы ничего не знали об этом основании потому, что мастоны о нем не писали… О нем знали только Альдермастоны. Однако в книгах Дохту-Мондар оно тоже упоминается, и потому я о нем знал. Действительно оно, правда, лишь для мастонов, прошедших испытания. Вам эти испытания не пройти никогда, поскольку ваш отец не намерен отпускать вас ни в аббатство на учебу, ни замуж. Ведь ваши дети, если они у вас будут, станут соперничать с наследниками леди Деорвин. Ваш отец этого не допустит. Не будем больше об этом, ибо, не будучи мастоном, вы не можете знать основания, о котором я говорю.
Майя сглотнула.
— Помогите мне, канцлер. Я хочу подготовиться к испытанию. Я хочу стать мастоном, мне надо уговорить отца. Я только что заставила яр-камень разжечь огонь. Сама, одной только мыслью!
— В самом деле? — канцлер был поражен, но удивление быстро сменилось сияющей улыбкой. — Я тоже так умею, но только посредством кистреля.
— У меня не было кистреля, — призналась Майя и покраснела от гордости.
— Замечательно! Я ни на мгновение не усомнюсь в том, что вы легко пройдете мастонские испытания. Правда, женщинам запрещается уметь читать, однако ваши предки давно доказали, что женщина из благородного Семейства способна пройти испытания и воззвать к яр-камню и без этого умения. Так вы все еще хотите стать мастоном?
— Да! — твердо сказала Майя. — Матушка тоже мастон. Отец… — она сглотнула. — Скажите мне, что это за основание? Я все равно узнаю! Скажите, канцлер!
Он ласково опустил руку ей на голову, словно Альдермастон, призывающий на нее Дар.
— Что ж, вреда от этого не будет. Исток слышит наши самые заветные мысли и чувства, и потому, если ваше желание сильно, однажды вы и в самом деле станете мастоном. Я в это верю, ведь у вас есть дар. Пусть даже вам придется ускользнуть из башни Пент и побывать в аббатстве Кларедон!
Он оглянулся на дверь, обвел взглядом комнату, удостоверился, что его не подслушивают, и понизил голос:
— Как я уже сказал, в книгах Альдермастонов хранятся знания, доступные лишь тем, кто прошел испытания и стал мастоном. Из этих книг и надо черпать. Я же расскажу вам о том, что написано в книгах ордена Дохту-Мондар, в моей собственной в том числе. Как вам известно, когда мужчина и женщина приносят нерушимый обет, Исток соединяет их воедино своей силой. Узы эти так сильны, что разорвать их может лишь смерть. Кроме того, супруг — или супруга — может развестись, если вторая сторона совершит прелюбодеяние. Это вам уже известно. Но есть и еще одно основание для развода. Муж может внезапно для себя выяснить, что его жена — хэтара. Этого достаточно, чтобы развестись с ней.
При звуке этого слова по спине у Майи отчего-то побежали мурашки.
— Что такое… что это такое, канцлер? — спросила она, страшась произнести само слово, как будто оно жгло ей язык.
Валравен покачал головой.
— Это вы узнаете сами, когда пройдете мастонские испытания. Хэтары способны черпать силу Истока, используя для этого кистрель. Это хэтары принесли в мир Скверну. Это из-за них Дохту-Мондар запретил женщинам пользоваться кистрелями. Заверяю тебя, дитя, в данном случае это основание никому не поможет. Хэтары исчезли много веков назад.