Я посажу тебя в клетку (СИ)

Сначала закину, потом полежу. Работа идет, а я сплю. Идеальное сочетание. Сказано – сделано. Нашла резиновые перчатки, выгребла тухлые тряпки в пакет, вышла в подъезд и выбросила в мусор.
Ермаков говорил, что надо машинку запустить вхолостую? Да ну нафиг! Я с тоской посмотрела на лежбище, где мерещился раскинувшийся в простынях голый зверь. О-о, его тело я помнила до мельчайших подробностей. Решила стирнуть его шмотки без дополнительной обработки. Порошка больше насыплю, подумаешь.
Я подцепила двумя пальцами майку и штаны, закинула в барабан и, подумав, выставила режим тщательной стирки с тремя полосканиями. Стиралка выдала сообщение, что для загруженного объема она не будет стирать три часа.
Ля, какая цаца!
Но ведь должны же у Ермакова быть еще вещи, нуждающиеся в стирке? Только тщательный досмотр спальни убедил меня, что хозяин оказывается тот еще педант, совершенный чистоплюй.
Мне в мужчинах это нравилось, но в данном конкретном случае немного подбешивало. Перестираю чистые вещи. Станут еще чище, а я еще выспавшееся и добрее.
Сграбастала из шкафа уложенные кофты, сняла с вешалки отдельно висящий не в шкафу пиджак, грязный, наверное, если в шкаф не повесил, ну и под конец прижала сверху джинсами. Костюмы из шкафа благоразумно трогать не стала. К Армани стояло проявить уважение.
Запустила стиралку и легла спать под мерный шум набирающейся и спускающейся водички.
Проснулась тоже от писка законченного цикла. Очень долго не могла заставить себя встать. И лучше бы не вставала.
- Тётя Га-а-аль! – завопила я, когда открыла крышку и вывалила стиранное в тазик.
- Ну и дурында, - заключила домоправительница, остановившись в дверях ванной. – Он тебя убьёт.
Я поверила. Сползла по стенке вниз и завыла, понимая, что даже звонок папе меня нихрена не спасет!
- Спокойнее, спокойнее. Давай ка отделяй темное от светлого и попробуем светлое то с отбеливателем прополоскать пару раз.
Попробовали. Вещи определенно стали светлее, но какими-то жёванными.
- Только выкидывать, - заключила тётя Галя, поджав губы.
За время, пока я еще надеялась спасти шмотки зверя, она рассказала мне тонкости стирки, которых я не знала. Нет, про костюмы и пиджаки я вспомнила, что их только в химчистку. Но было поздно. А вот что надо отделять светлое от темного, не стирать носки с трусами, знать заранее, по мне так бред полный, какие вещи красятся и стирать их отдельно, всё это было для меня совершенно новой информацией.
- Мне уже не пригодится, - уныло подытожила я, - он всё равно меня убьёт.
- Ну, может за стирку то простит?
Я с сомнением посмотрела на испорченные мокрые вещи.
- Пойду развешу на лоджии, - решила я.
- Зачем?
- Может не заметит? – с сомнением протянула я, но тётя Галя только хмыкнула и ушла. – Да и сухое тряпьё нести до мусорки легче…
Я вздохнула и пошла развешивать, мечтая, чтобы Ермаков вообще провалился сквозь землю за свои злодеяния и не добрался до меня.
Ермаков никуда не провалился. Явился с Дашей и девицей из своего эскорта. Вот почему никто не удивляется гостьям в доме, он же постоянно кого-нибудь приводит. Но снисходительную улыбку стёр страх перед разоблачением. Тётя Галя отомстила, подставила меня со стиркой.
Я шла за ним и тряслась. Перед глазами уже рисовалась картина, как он берет меня за шкирку и выбрасывает с лоджии. Седьмой этаж… Я буду всмятку.
Но зверь захохотал. Осмотрел сушилку с загубленным гардеробом и заржал. Потом заметил меня:
- Собирай всё это тряпье в мешок и повторно метнись к мусоропроводу, выброси.
Он уже уходил, когда вдруг принюхался:
- Чем от тебя воняет?
Чем от меня может вонять? Утром я мылась в его ванной, очень хотелось отмокнуть в пене, соли, а не споласкиваться наспех в душе. Потом я спала на его постели. Ну чем от меня еще может вонять? Только псиной.
- Вашим гелем для душа… Воняет, да? – не удержалась я от подколки.
Но он вышел, не ответив, а я на удивление не вылетела с лоджии. Хм… А может все не так уж плохо и зверь еще привыкнет ко мне?
Мир резко перевернулся, как только я зашла с лоджии в квартиру и оглохла от какофонии звуков. Влетела в зал с мешком набитым испорченными тряпками и заорала:
- Прекратите! – Даша отдернула руки-крюки от рояля и с выпученными глазами уставилась на меня. - Сейчас я выйду с этим мусором из квартиры, потом продолжите.
Из кухни вылетел зверь:
- Я с тобой!
Обулся и выхватил у меня мешок.
- Зачем? – растерялась я.
- Прогуляемся.
Отложенная месть? Но Ермаков быстро пояснил, что мы поедем за Алиной, и мне бы побыстрее вникнуть в график, потому что сопровождать он меня с этого дня не будет.
Весь пролет мы спускались пешком. Договорились о тренировке, что уже было маленькой победой над злым и непредсказуемым зверем. О маникюре решила пока помолчать.
Ермаков был каким-то рассеянным и в тоже время сосредоточенным, но не на том, на чем нужно. Пару раз я застала его на разглядывании моей задницы.
- Оцениваю мышцы, - пояснил он, пойманный на непотребстве. – Прокручиваю в голове комплекс упражнений для тренировки.
- Ты жопу мне качать будешь?! – возмущенно остановилась я на последней ступеньке.
Ермаков не успел сориентироваться, налетел на меня, сбил, прижал к стене. Я только ойкнула, в миг оказавшись пришпиленной, как бабочка. Сейчас он обретет равновесие и отодвинется, а я закусываю губу, не отдаю себе отчет, притягивая его еще ближе, цепляясь пальцами за отвороты пиджака, тыкаясь носом в шею и вдыхая запах зверя полной грудью.
Воняет, воняет, Ермаков… И как желанно воняет!
Меня прёт от его близости, я бесстыже трусь о его тело, охаю, когда он коленом вклинивается между бедер и жестко рукой сажает меня поверх него. Спина самопроизвольно выгибается, а я тянусь губами к лицу мужчины. Для меня это уже прелюдия. Я уже на грани секса. Жду поцелуя, как последней отмашки, после которой уже не будет возврата.
- Какая же ты… Течная сучка, - в голосе презрение, которое отрезвляет лучше любого холодного душа. – Раздвигаешь ноги перед любым, кто хочет трахнуть тебя?
Ермаков резко отодвинулся, оставив меня без опоры, и отвернулся, спускаясь по ступенькам на этаж ниже, к выходу из подъезда.
Обидно. Обидно до усрачки! Я не даю каждому, хочет он меня или нет…
Ой. Что зверь сказал? Что он меня хочет? Хочет меня трахнуть?
Я не могла сдержать торжествующую улыбку. Раз он уже меня хочет, надо помочь ему снять себя с предохранителя. А соблазнять я умею!
Не знаю, что от меня ждал Ермаков, сопли-слёзы? Но не дождался. Я надменно обошла его и села в машину к Глебу.
- Так ты едешь или нет? – уточнила у замешкавшегося Ермакова.
Тот сузил свои глазюки и сел на переднее сиденье передо мной. И снова этот порочный запах. А ведь я живу в его доме, могу найти и посмотреть, что за брэнд.
- В школу завтра отвезете девочек с Глебом. Он знает куда везти. У него график занятий в студии. По приезду договоримся с Ириной, когда она будет приходить заниматься с Дашей.
- А почему у него? – прервала я Ермакова.
- Что у него?
- Почему расписание у него? Няня же я, а не мой телохранитель.
Глеб хмыкнул и отвернулся, а вот Руслан наоборот оглянулся, чтобы смерить меня взглядом.
- У меня серьезные сомнения, не перепутал ли я вас местами, - сказал он. – Глебу мне проще доверить детей, чем тебе.
- Это почему?
- Вырастешь – поймешь.
Дальше мы ехали молча. У студии Ермаков вытащил меня из машины, познакомил с ведущей студии, забрал Алину. Та демонстративно игнорировала меня, опять отодвинувшись подальше в машине. Надо что-то делать с этими девчонками, как-то изолировать их, они определенно будут мешать в соблазнении зверя…
Посадить бы их в клетку.
- Клетка! – закричала я, вспомнив о важном событии.
- О чем ты опять? – раздраженно встрял Ермаков, но мне уже было не до него.