Подари мне прошлое (ЛП)

По дороге ко мне домой мы заезжаем за китайской едой, которую буквально проглатываем, когда добираемся до квартиры, потому что оба умираем с голоду. Уже поздно, когда мы убираем за собой, и рано утром у меня назначена встреча, поэтому я заявляю, что пора спать. Чейз встает и, прищурившись, смотрит на меня с решительным блеском в глубине своих карих глаз. У меня нет сил снова выпроваживать его, поэтому я протягиваю руку. На его лице отражается облегчение, он переплетает наши пальцы и ведет меня в мою спальню.
Чейз нежно занимается со мной любовью, поклоняясь моему телу и заставляя меня чувствовать, что я ему очень дорога. Мы прижимаемся друг к другу в посткоитальном блаженстве, когда он шепчет:
— Детка?
— Да? — зеваю я, едва сдерживаясь, чтобы не уснуть.
— Какие планы на воскресенье? Я могу свозить тебя кое-куда? Это особенное место, и там будет весело. — Его голос тихий, но в нем слышится скрытое волнение. Я приподнимаюсь на локте и едва различаю его улыбку в темноте.
— Куда? — Я ненавижу сюрпризы.
— Увидишь. — Тьфу! Разве я не сказала, что ненавижу сюрпризы?
— Никаких подсказок?
Он качает головой и притягивает меня к себе на грудь. Моя щека согревает кожу под татуировкой танцующего ангела из его прошлого, нанесенной над его сердцем. Может, там он откроется мне и позволит разделить с ним его ношу. Я стараюсь не поддаваться, но меня беспокоит, что Чейз так глубоко заглянул в мою душу, и при этом не рассказывает мне о своей потере. Хочу, чтобы мы были на равных.
— Ладно, — шепчу я.
Он крепче обнимает меня и целует в макушку.
— Спасибо, Тори. Обещаю, тебе понравится.
Я почти засыпаю снова, когда в голову приходит мысль, и я уже собираюсь спросить, почему мы не можем поехать в субботу, но тут вспоминаю. Группа поддержки. Я стону и утыкаюсь лицом в его грудь, игнорируя неприятное напоминание, и проваливаюсь в сон.
Глава 15
Чейз
Я должен работать над своей торжественной речью для выпускников 2015. Вместо этого блокнот остается чистым, без единой записи, а мое внимание приковано к стене передо мной.
Почти две недели назад этот цвет казался мне идеальным. Особенно, когда Тори стояла рядом. Но теперь я понимаю, что она отвлекла меня. Сейчас предельно ясно, что этот цвет, мать твою, совсем не тот.
Расстроенно провожу рукой по волосам и закрываю глаза, отчаянно пытаясь вспомнить нужный оттенок. Мои воспоминания о ней стираются день за днем, и память о правильном цвете постепенно угасает.
Волна гнева охватывает меня, я отчаянно пытаюсь вспомнить тот цвет, который каким-то образом преследует мои сны, и в то же время оставляет намеки в памяти. Резко встав, подхожу к книжному шкафу и достаю палитру с образцами красок. Вычеркнув ручкой семнадцатый оттенок, просматриваю остальные цвета, пока не убеждаюсь, какой из них будет восемнадцатым покрытием. Обвожу его и бросаю буклет обратно на полку.
Меня так и подмывает позвонить Тори и пригласить ее на очередной сеанс малярных работ. Но в памяти всплывают ее глаза, полные вопросов. За игривым фасадом она смогла рассмотреть темную, безумную часть меня, которую я пытаюсь держать взаперти. Если бы Тори знала, что я перекрашивал эту долбанную стену чаще, чем большинство людей меняет свое нижнее белье, уверен, она бежала бы от меня без оглядки.
Снова перевожу взгляд на стену и с ненавистью смотрю на нее.
К черту эту дурацкую стену и ее бесконечные насмешки.
И то, как она заставляет меня поверить в правильно подобранный цвет, чтобы потом каким-то образом трансформироваться и превратиться во что-то уродливое и неправильное.
Мой телефон оповещает о принятом сообщении, и я отрываюсь от навязчивых мыслей о стене. Сегодня был последний день занятий в семестре. Все сдавали экзамены и к середине дня я был свободен. Ожидая Тори и не имея больше никаких планов, мне ничего не остается как зацикливаться на таком дерьме, как чертова стена.
Тори: «Я закончила».
Нахмурившись, я отвечаю на ее сообщение.
Я: «Типа, на сегодня? Ты ведь понимаешь, что сейчас еще только 4:45».
Я прохожу мимо дурацкой стены и направляюсь в спальню. Вот уже две недели мы проводим вместе почти каждый вечер, и сегодняшний ничем не отличается. Кроме того, хочу убедиться, что она появится на встрече группы утром, и, проведя с ней ночь, я уверен, что смогу притащить ее упрямую задницу со мной.
Тори: «Это дело жутко меня раздражает. На сегодня я сделала все, что могла. И подумала, может мы могли бы...»
Она невероятно милая. Обычно это я придумываю всякие планы, и все время вожу ее по всему городу. Так что ее попытка что-то предложить заставляет меня в первый раз за сегодняшний день улыбаться как идиот.
Я: «Потрахаться на моей машине? Записать домашнее порно? Позволить тебе сделать мне минет на твоем белом диване?»
Ее ответ следует незамедлительно.
Тори: «Нет, придурок. Я говорила о еде. Боже, ты чокнутый!»
Я громко смеюсь.
Я: «Помешан на тебе, детка. Заеду за тобой через пятнадцать минут».
Не дожидаясь ответа, срываю с себя одежду, в которой вел занятия, и надеваю джинсы и черную облегающую футболку. Натягиваю черные кеды и чищу зубы, прежде чем отправиться к ней.
Поездка не занимает много времени, и когда я подъезжаю к стоянке у дома, парковщики приветственно машут мне. Тори уже ожидает на улице, она выглядит прекрасно в отутюженном темно-синем брючном костюме и бежевых с острыми носами шпильках, в цвет ее блузки под пиджаком. Мои губы расплываются в улыбке, когда я замечаю дорожную сумку, висящую у нее на руке.
Я опускаю стекло, пока она направляется ко мне с захватывающей дух улыбкой.
— Небеса там, ангел, — заигрывая, показываю пальцем вверх.
Ее щеки розовеют, и она закатывает глаза.
— Эти слова тебе когда-нибудь помогали до меня?
Я смеюсь, когда она закидывает свою сумку на заднее сиденье и забирается в машину.
— Ты единственная, кто клюет на них, — признаюсь я, подмигивая.
— А кто сказал, что я клюю? — дуется Тори.
Я обхватываю рукой ее затылок и притягиваю к себе. Наши губы встречаются без малейшего колебания, и я крепко ее целую. Когда мы, наконец, отстраняемся друг от друга, я ухмыляюсь.
— Детка, ты ведёшься каждый чертов раз. Вот что делает тебя такой милой.
Тори фыркает, когда я завожу машину и выезжаю со стоянки. Даже если притворяется раздраженной, она счастлива. Тори лучится счастьем, что согревает мою душу. Эти последние две недели действительно были для меня блаженством.
Я совсем не ожидал, что встречу Тори и влюблюсь в нее. В моей жизни одна неудачная связь следовала за другой, и всегда отсутствовал какой-то важный непостижимый элемент. Тори же, словно огромный океан. Ее глубины все еще не изведаны, и я жажду исследовать каждый глубокий, темный закоулок ее души. Я мог бы провести всю свою жизнь с такой женщиной, как она. От мысли о том, чтобы подарить ей еще детей, детей, которых она заслуживает больше всего на свете, мое сердце может взорваться.
Я хочу дать всё это ей однажды.
Детей.
Семейное блаженство.
Счастливую жизнь.
И никто у нее этого не отнимет. Я буду защищать ее будущее ценой своей жизни и пойду на сделку с дьяволом, если потребуется. Тори заслуживает самого лучшего, и я хочу стать тем человеком, который ей это даст.
Ее теплая ладонь сжимает мое бедро сквозь джинсы, и она задумчиво смотрит на меня. Тори сняла пиджак, и бежевый струящийся топ под ним придает ее облику более повседневный вид, который идеально подходит для ужина у реки.
— О чем задумался? Обычно ты не такой серьезный, — тихо произносит она.
Я опускаю руку и сжимаю ее ладонь на своей ноге.
— Просто представляю, куда эти отношения нас заведут.
Тори растерянно охает и отворачивается к окну. Уверен, сама идея о каком-либо будущем наводит ужас. Хотя мы спали вместе уже несколько раз, я замечаю чувство вины за ее улыбкой. Печаль, которая скользит в ее глазах.