От океана до степи (СИ)
Беляш — здоровенный в черно-желтую полоску крылатый кот, возмущенно зашипел, выпустил блеснувшие металлом когти, раздул шерсть, по которой пробежала яркая голубоватая искра, но под взглядом хозяйки умолк и первым из обитателей шатра скользнул за полог.
— Я на холме, — бросил почти догнавшей его магичке Элеммакил и вслед за котом покинул шатер.
Ночь встретила командира бригады прохладной тишиной и негой вкушавшего заслуженный отдых лагеря, а еще внимательными взглядами двух охранявших вход спецназовцев. Как и все спецназовцы бригады караульные прошли многое и сразу напряглись, чутьем опытных воинов почувствовав настроение игрока. Одного из спецназовцев он примерно с теми же инструкциями что дал Синьагил отправил оповестить конкретно его собратьев, другого — эльфов-стрелков (Октарону будет легче). Элеммакил кивнул выходившей из шатра эльфийке и короткими перебежками направился к небольшому холму на самом краю, но все же внутри охраняемого периметра лагеря. По давней еще земной привычке он старался надолго не задерживаться на открытом месте и всегда находиться под прикрытием палаток хотя бы с трех сторон. Путь до холма не занял много времени, Элеммакил стремительно взлетел по пологому склону, взглянул на подобравшихся дозорных (два эльфа-стрелка) и, используя прекрасное ночное зрение свой расы, вгляделся во тьму.
Тишина и спокойствие за пределами лагеря могли кого-нибудь обмануть, да и непременно обманули бы даже Кондрата, но благодаря не раз и не два, и не три выручавшему его чувству он знал, ЗНАЛ, что что-то не то — темнота врет и скрывает угрозу. Хотя вокруг охраняемого периметра действительно пока было спокойно: в небе не очень ярко горели луны, помогая ночному зрению полуэльфа хорошо рассмотреть поле недавней битвы — нигде ни огонька, ни движения; соседние холмы за пределами лагеря застыли неподвижными мертвыми громадами — тут тоже все спокойно на первый взгляд; чернеет стена леса, но оттуда к лагерю не подойти — с одной стороны забитый трупами овраг, в который придется спуститься и весело прогуляться по месиву, за ним почти сразу периметр, с другой — хорошо освещенное небесным светом поле, с третьей — еще два небольших, но узких и глубоких оврага.
Элеммакил упрямо и раз за разом оглядывал одно и тоже, пытаясь увидеть, понять, почувствовать откуда идет угроза и что она из себя представляет, а за спиной у насиловавшего глаза командира пробуждался лагерь.
— По прежнему никого, — напряженно размышлял Элеммакил, продолжая внимательно смотреть. — Где, где опасность? Может с воздуха? — Быстрый взгляд на небо. — Нет — чем хороши пять лун, так это тем, что незаметно не подобраться — хоть на одной, все равно будут видны силуэты. Тогда где? Поле по прежнему спокойно, если бы шли со стороны леса, то было бы видно, сигналки и мины периметра никто не беспокоит, даже удивительно — обычно за ночь несколько десятков раз пытаются лезть разные голодные ''гости'' и часовым приходится их ''угощать'', а тут тишина… -
Догадка мелькнула как молния, и Элеммакил подобрался, чувствуя что он на верном пути:
— Стоп! Вот оно! — Овраг был полон трупов, а поле залито засохшей кровью, мозгами, выпущенными кишками, отрубленными пальцами и прочей мелочью — все это воняло на весь лес. По идее тут должно было быть великое множество как обычного зверья, так и различных монстров — они должны были устроить шумный пир: рычать, визжать, драться между собой, рвать мясо, случайно влетать в сигналки и мины периметра, просто носиться по полю и лезть в овраг — вместо этого всюду тишина.
Элеммакил повернулся к дозорным, краем глаза увидев как на холм поднимается Октарон, Синьагил и неразлучная четверка выпускников.
— Вы видели падальщиков на поле или в овраге? — простой вопрос дозорным заготовкам и такой же простой, но породивший множество других вопросов ответ:
— Да: вечером много появилось, но как зашло солнце, сразу все ушли. Потом из леса выходили несколько раз, но быстро возвращались обратно в лес. —
Игроку понадобилось совсем немного времени чтобы выяснить у заготовки, с каких сторон твари все же иногда появлялись, а с какой пропали с концами, и Элеммакил, а заодно успевшие услышать о чем говорили командир и дозорный остальные игроки более внимательно, в семь пар острых глаз уставились на превращенный в братскую могилу овраг.
— Как волны ходят, — первой заметила что-то непонятное Карамелька, дроу традиционно превосходили эльфов в способности видеть во тьме.
— Сейчас, — Синьагил, лучший из присутствующих на холме магов, напряглась, напрягся и висевший у нее над головой Беляш, усиливая способности хозяйки.
— А я тоже вижу, — поделилась Лауриндиэ. — Вроде как как колыхается вода или скорей трясина. —
И тут Элеммакил и сам увидел о чем говорят — едва заметное движение, будто двигается, живет и дышит сама тьма.
— Там нежить! Очень сильная нежить, я с такой не встречалась! — под испуганное мявконье кота-питомца проинформировала всех побледневшая Маска. — Сотни, тысячи — они жрут трупы, но уже собираются лезть наверх к нам! И по-моему они почувствовали меня! -
Октарон матерно выругался, Храванон присвистнул, дроу предвкушающе ухмыльнулась, сверкнув белыми как снег клыками на черном лице.
— Как они так близко подобрались?! — Нарамакил возмущенно уставился на дозорных и видимо собирался еще что-то сказать, но остановился, услышав голос командира:
— Неважно! — наконец нашедший причину своего беспокойства Элеммакил взорвался вихрем приказов, мгновенно припахав всех, кто в данный момент был на холме — перенесенное с Земли чувство вновь не подвело старого воина в молодом эльфийском теле.
Нежить не теряла времени зря: считанные минуты и красноглазые твари уже ломятся сквозь периметр, подобно черной, грязной волне захлестывают край оврага, на дне которого дожирают последние трупы коней и слишком сильно поврежденных в бою и неспособных стать нежитью разбойников.
Но и предупрежденная бригада встречала их во всей красе. Вверх взлетели сверкающие шары и зависнув в небе вспыхнули ярким, режущим глаза светом.
Нежить дружно взвыла, мгновенно разорвав и похоронив ночную тьму — заклинания не только помогали свету лун, но и жгли попавшую под их воздействие нежить, ослабляли ее, лишали подвижности и воли к борьбе. Впрочем с этой конкретной нежитью не очень сработало, заклинания конечно не пропали зря, но и не имели какого-либо значимого эффекта.
А вот сотни взмывших в небо и обрушившихся в глубины оврага стрел несли вполне реальную гибель не успевшим покинуть овраг порождениям Смерти и Тьмы. Стрелы с уроном огнем втыкались в мертвые тела, пробивали их насквозь, пришпиливали к недоеденным трупам и земле, а после жгли, ЖГЛИ жарким неестественным пламенем, а ведь это был только первый залп, и через секунду за ним последовал второй и третий, и… двадцатый — триста эльфов-стрелков с методичностью автоматов переправляли содержимое колчанов в овраг, превращая последний в огненный ад и крематорий для воющих в муке живых мертвецов. Ну а тех тварей, что все же избежали огненной судьбы и как промокашку прорвали неспособный остановить такой напор периметр, встретил наступавший строй, в основе которого встали триста вооруженных длинными копьями и большими круглыми щитами заготовок-пехотинцев, опытных заготовок-пехотинцев, которых на флангах удлиняя строй поддерживали две полусотни еще более опытных спецназовцев. Во второй линии шла сотня эльфов-стрелков и несколько магов (в том числе Октарон и Синьагил), а также неполная сотня спецназа — резерв на случай прорыва и прикрытие стрелков и магов-игроков. Так что прежде чем красноглазые фигуры, лишь отчасти похожие на людей в остатках одежды, ударились в щиты пехоты и приняли в тело наконечники копий, их встретил густой дождь из стрел, огненных шаров, огненных копий и копий света (специализированных заклинаний против живых мертвяков). Наспех сколоченный строй выдержал первый и самый сильный удар, выдержал хоть и не без потерь, а затем почти сразу, шаг за шагом начал теснить тварей обратно в пылающий овраг.