Невеста для отца-одиночки (ЛП)

Я двигаюсь быстрее. Всё быстрее. Шлёпающие звуки становятся громче, но нет способа остановить это. Вместо этого я прикусываю губу так сильно, что боюсь, как бы она не начала кровоточить, и сдерживание моих восторженных стонов становится почти болезненным.
Мою грудную клетку сдавливает всё сильнее, все мои мышцы напряжены от того, как я пытаюсь сдержать звуки.
Я понимаю, что задерживаю дыхание, и моё лицо краснеет. Я пытаюсь вдохнуть, но стон вырывается из меня. Он громкий. Я прикрываю рот и прекращаю скакать на Диконе.
В тот момент, когда я останавливаюсь, его пальцы впиваются в мои бёдра, и он начинает яростно вколачиваться в меня снизу. Я снова начинаю двигаться, подстраиваясь под него и опять задерживая дыхание.
Я начинаю кончать. Мои внутренние стенки стискиваются вокруг него, а сдавленное рычание Дикона становится громче, и затем я чувствую его горячее семя, выплёскивающееся внутрь меня.
Я продолжаю сдерживать дыхание, и от недостатка кислорода сильно кружится голова. Моё тело дрожит, в то время как я удерживаю всё внутри. Толстый член Дикона начинает выскальзывать из меня, но я ощущаю, что его ствол всё ещё подрагивает глубоко внутри, наполняя меня даже больше, когда выходит.
Сила оргазма продолжает нарастать, и это чувствуется так, будто он всё ещё не может уняться. Я должна дышать. Я должна освободиться.
И я делаю это вместо того, чтобы стонать. Я кричу два слова:
— О! Ииссссусссс!
Меня накрывает в тот же момент, как только я делаю вдох, и я кончаю невероятно сильно, всё ещё находясь на члене Дикона. Он начинает исступлённо смеяться, пока я сжимаюсь и дрожу. Хоть он и заполняет меня, Дикон должен был ощутить эту интенсивную влагу и давление.
Его член вздрагивает ещё несколько раз, и я понимаю, что продолжаю натирать клитор, но он становится настолько чувствительным, что я больше даже не могу провести по нему пальцем.
Останавливаюсь и поднимаюсь с члена Дикона. Чувствую, как его семя начинает вытекать из меня, стоило только его члену выйти, и я падаю на кровать рядом с Диконом.
Я ощущаю, как он прижимается своим телом ко мне, его влажный член давит на мою поясницу. Дикон обхватывает мою талию одной рукой и целует сзади меня в шею.
— Рита, — говорит он.
У меня нет сил, чтобы разговаривать. Я пытаюсь найти их, но ничего не выходит. Целую вечность спустя, я наконец бормочу слабо:
— М…
— Думаю, что ты только что назвала имя Господа всуе, — произносит он. — И Элси с Анной, вероятно, услышали тебя.
Глава 21
Дикон
Когда мы спустились, Элси смотрит на Риту растерянно.
— Эй, — говорю я.
— Э-эй, — отвечает Анна, ухмыляясь.
— Вы опять ссорились? — спрашивает Элси.
Я смеюсь.
— Нет, — произносит Рита. — Мы не ссорились.
— Это звучало, как ссора, — заявляет Элси. — Ты кричала.
— Она молилась, — говорю я.
Я хочу спасти Риту от смущения, и это лучшее, что я могу придумать. Элси ещё не готова к урокам о пестиках и тычинках.
— Разве молятся не тихо? — спрашивает Элси.
— Не всегда… — отвечает Рита, краснея.
— Окей, — говорит Элси. — Я закончила домашнее задание, теперь мы можем поиграть?
— Конечно, — соглашаюсь я. — В «свина» (прим. «Свин» — разновидность игры с баскетбольным мячом для отработки меткости и скорости бросков. Аналог игры «лошадь», но с меньшим количеством букв: PIG — HORSE)?
— Да! — говорит она. — Я принесу баскетбольный мяч.
Мы выходим во двор. Между домом и салоном есть регулируемое кольцо и маленькая асфальтная площадка. На самом деле, этого пространства недостаточно даже для игры в стритбол*. Между бросками мне удалось удачно отрегулировать кольцо так, чтобы мы с Элси могли «честно» играть в «свина». Для этого я должен был переместить кольцо на шесть выемок между нами. Она растёт быстро, и совсем скоро это будет пять выемок.
*Прим. Стритбол — разновидность игры в баскетбол, зародившаяся в бедных негритянских кварталах в 50-х годах ХХ века. Основные отличия: маленькое игровое пространство (половина стандартной баскетбольной площадки), одно кольцо для двух групп участников, в каждой команде по три игрока и по одному запасному. Турниры по стритболу в отличие от баскетбола проводятся на свежем воздухе, иногда на самостоятельно организованных площадках, а не на специальном поле.
— Рита! — говорит Элси. — Ты знаешь правила, верно?
— Это же «лошадь» (см. комментарий про «свина»), не так ли? — уточняет Рита.
— Ага, — отвечает Анна. — Те же правила, как и в «лошади».
— Что такое «лошадь»? — спрашивает Элси.
— «Свин», — отвечаю я. — Но с большим количеством букв. Ты знаешь, как произносится по буквам «лошадь»?
— Угу, — говорит Элси. — Л-о-ш-а-д’?
— Э… Л-о-ш-а-д-ь, этот надоедливый мягкий знак! — уточняю я.
— Было бы забавно, если бы и в «свине» был один, — заявляет Элси. — С-в-и-н-ь, — она смеётся. — Свиньюшка!
— Свинюшка с «ю», — говорю я, смотря на Риту с Анной. — Иногда я думаю: это какое-то чудо, что каждый из нас научился говорить по буквам или читать. Так много дурацких правил.
— Я первая! — кричит Элси.
Кольцо уже опущено на шесть делений, так что она стоит на трёхочковой линии, которую мы обозначили мелом, и бросает мяч. Это детский баскетбол, в котором мне попадать значительно легче. Мне приходится несколько раз поддаваться.
Мяч попадает по кольцу и отскакивает.
— Дерьмо! — выкрикивает Элси.
— Элси! — предупреждаю я, поднимая палец.
— Санта говорил его! — заявляет она. — Он сказал, что я достаточно взрослая, чтобы услышать это.
— Сантьяго, — поправляю я. — Санта — это Санта. Ты же не думаешь, что Сантьяго приходит на Рождество принести тебе подарки, не так ли?
— Он бы спустился по каминной трубе, съел бы все печеньки и выпил бы молоко, потом обкакался бы в нашем туалете! — безудержно рассмеялась она, а я перехватил мяч.
Я пасую Рите и подхожу поднять кольцо.
— Я только подниму на четыре деления, — говорю я. — Если я регулировал его по высоте для Элси, то могу также хорошо подправить его и для тебя тоже.
— Ты никогда не делал этого для меня! — прокричала Анна.
Я пожимаю плечами.
— Как бы то ни было. Сколько делений ты хочешь?
— На одно меньше, чем для тебя, — говорит Анна. — Это более чем справедливо.
Рита стоит прямо под корзиной — прямо под ней, движение, которое вы никогда не делаете в баскетболе — она держит мяч двумя руками и подбрасывает его в корзину снизу. Сетка взлетает вверх не так, как ожидалось, и баскетбольный мяч по пути вниз приземляется на край кольца, затем скатывается.
Она вскидывает кулак в победном жесте.
— Теперь ты должен сделать это, Дикон.
Элси смеётся.
— Мы никогда так не играли! Я хочу попробовать!
— Потому что это против правил, — кричу я. — Ни за что.
— Это «свин», Дикон, — говорит Анна. — Он предполагает веселье.
— Замечательно, — отвечаю я. — Но, Рита, я знаю, что ты пыталась закинуть его так, чтобы он вылетел сверху, а не упал вот так.
— Откуда тебе знать? Я добилась именно того, что хотела.
— Тогда в следующий раз называй бросок. Любой бросок засчитывается, но тебе нужно назвать его до того, как выполнишь. Например: я собираюсь сделать бросок из-под низа, заставить мяч прокатиться по кольцу и не повторять этого. Звучит справедливо?
— А ты уверен, что ты не юрист? — спрашивает Рита, хихикая.
Она кидает мяч Анне.
Анна бросает, и мяч ударяет о кольцо, затем отскакивает вниз и ударяет её по голове.
— Ой!
Элси смеётся, но затем печалится.
— Это значит, что я не могу сделать смешной бросок!
— Какой бросок ты хочешь сделать? — спрашиваю я её. Качу мяч к Элси, затем опускаю кольцо.
— Теперь твоя очередь, папа!