Снежинки на его трицепсах (СИ)
— Где ты живешь? — Ворошилов галантно подал мне руку, когда мы спускались по ступеням, а я с грустью подумала, что этот жест несомненно уместен среди дам его круга, которые спускаются на высоких, тонких каблуках, кутаясь в меховое манто. А вот я… резко диссонировала с этим образом.
— Я доеду на общественном транспорте.
— Нет, — тихо, но уверенно ответил Данила и сжал пальцы на моем покге. — Алиса, не заставляй меня медленно тащиться за тобой до остановки, а после так же медленно ехать следом за автобусом. Сама же понимаешь, как это будет выглядеть.
— Да зачем вам это?!
— Что бы ты про меня ни думала, я достойный мужчина. И мои принципы не позволяют мне не проконтролировать, как понравившаяся девушка добралась до дома.
Посмотрев в глаза Данилы, я прочла там ледяную решимость поступить так, как он сказал, а потому лишь вздохнула и пошла к машине.
Не завезет же он меня в лесок, верно? Сейчас зима, маньячить совсем несподручно. (2540b)
К счастью, доехали быстро. Я с некоторой долей злорадства смотрела на недоумение на лице мужчины. Наверное, для него люди, проживающие в домишках вроде моего, были чем-то вроде аборигенов из Австралии. То есть живут где-то, но ни разу сам не сталкивался.
— Спасибо, что подвезли, — все же сочла нужным поблагодарить я и дернула за ручку двери… которая не поддалась. Та-а-ак…
— А поцеловать? — раздался очень-очень наглый голос за спиной.
— Что? — потрясенно развернулась я, наверное, все еще не в силах поверить.
И тотчас замычала, потому что Ворошилов и не думал меня спрашивать. Он просто взял.
Взял, резко подавшись вперед и запустив руку мне в волосы, чтобы я не смогла отвернуться. Взял, впившись в губы почти до боли, властно раздвигая их языком, будто имел на это право.
Я забилась в его руках, упираясь ладонями в сильную грудь и стараясь не думать об умелых губах и приятном запахе мужского тела и дорогого одеколона. Он отпустил меня почти сразу и, дьявольски сверкнув глазами, щелчком снял блокировку с дверей, шепнув:
— Беги, нимфа. Тем интереснее, не так ли?
Глава 7
Данила Ворошилов.
Мир рушится по-разному.
Иногда это длительный процесс с постепенным расшатыванием основ твоей жизни.
А временами это происходит стремительно, как горная лавина.
Фортуна выбросила для меня черную карту. И мир оказался стерт в порошок за считанные минуты.
В тот самый момент, когда дверь моего кабинета вынесли бойцы СОБР, а меня самого ткнули мордой в любимый стол так, что разбили губу, и кровь багровыми разводами украсила девственно-белый лист очередного контракта.
От мордоворотов долго не удавалось ничего добиться, и хоть что-то прояснилось, только когда в комнате появился подтянутый господин в хорошем костюме и с дорогим кейсом.
— Отпустить, — сухо велел он, и руки тотчас освободили.
Я потер запястья, онемевшие от хватки бойца, и с усмешкой вытер кровь из уголка рта, а после спросил:
— Что происходит’?
— К моему огромному сожалению, пока ничего, — с каменным лицом ответил, судя по всему, ФСБшник, глядя на меня прозрачно-рыбьими глазами. Высокий, худой… мерзкий.
— Не понял.
— На вас, товарищ Ворошилов, у нас целая папочка. — Он любовно погладил кейс по боку и, открыв, достал из него бумаги. — А вы Присаживайтесь, голубчик, Присаживайтесь… Собственно, вот и основания. Уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере, непонятные сделки с привлечением иностранного капитала, которыми занимались ваши соучредители… ваша ведь тут подпись?
Ваша…
Я бегло просмотрел документы, которые видел впервые в жизни, но внизу страницы тем не менее стояла как две капли воды похожая на мою подпись.
Начинало отчетливо нести паленым.
— Это все не основание для того, чтобы влетать сюда с бойцами.
— Это — нет. А вот подозрение на хранение и сбыт наркотиков — очень даже. К сожалению, оно не подтвердилось, потому вынуждены принести вам извинения за порчу парочки дверей… Впрочем, они вам еще долго не пригодятся, потому что ваш бизнес, так же как и ваши счета, арестованы до выяснения обстоятельств. Мы бы и вас взяли под стражу, но, увы, приказа нет. Пока нет. Так что мы вас не держим. Но из города уезжать не советую…
Что‘?! Какая наркота?! Какой арест? Что за?..
Я уходил из своего кабинета в оглушенном состоянии. Как во сне прошел по коридорам “Зевса”, спустился на первый этаж и даже сел в машину, завел и выехал за ворота, снова и снова прокручивая в голове разговор с ФСБшником.
Не верю… Что за?!
Как могли связать меня и подлоги, наркоту, неуплату налогов‘? Что-что, а в этом я был кристально чист! Только вот до своего главбуха дозвониться не смог, да и юрист почему-то тупил… Ничего! Наверняка оттягиваются где-то в честь недавно полученной премии…
Следующие два часа я напряженно обзванивал всех, до кого мог дотянуться. обзванивал и четко понимал, как верна истина о том, что друг познается в беде, особенно если ты недавно был на коне. вскрылось столько гнойников и нарывов, что я буквально задыхался от осознания подлости людей, которые меня окружали…
А еще кристально ясным стало, почему меня бросила невестушка. Ее дорогой папа быстрее меня почуял, что дело пахнет керосином, и скинул свои грязные дела на меня. И дочке намекнул, что бизнес-партнер совсем скоро из завидного жениха станет нищим. Все это понял из тонких намеков бывших друзей.
Итог? У меня ничего не осталось, кроме машины и налички в кошельке.
И никого.
Не к кому даже поехать. Некого попросить о помощи. Переночевать и то негде.
Последним контактом, которому я не звонил, оказался Изодский. Мы с ним не далее как позавчера весело пили в “Зевсе”.
Длинные гудки в трубке.
— Да-а-а? — судя по голосу, Изодский опять где-то тусил, прожигая деньги и жизнь.
— Здравствуй, — несколько суховато поздоровался я.
— Привет, Ворошилов, — хмыкнул в ответ он. — Да, я уже знаю, что тебя взяли за жабры, но прости, ничем помочь не могу. Ты доигрался настолько основательно, что стал практически прокаженным. Вредно с тобой теперь дружить, Данила. Так что не обессудь, но номер мой удали. Сам понимаешь, своя рубашка ближе к телу.
Я дернул уголком рта. Вчерашние “друзья” поделились на три категории. Одни просто не брали трубку, вторые придумывали сотни причин для отказа, а третьи напрямую говорили, что все… “прошла любовь, завяли помидоры”. То есть потонул ты, Ворошилов, и никто теперь с придонным жителем связываться не хочет.
Парадоксально, но третья категория вызывала у меня подобие уважения хотя бы своей честностью.
Я бездумно кружил по городу, судорожно стискивая оплетку руля, и понимал, что мне безумно, просто невероятно нужен совет кого-то умудренного опытом. И не желающего утопить меня окончательно.
Или вообще… хоть кого-то.
Но в голову ничего дельного не приходило.
Колеса сами привели меня в частный сектор, к унылым деревянным домишкам.
Кажется, где-то здесь был дом Алисы.
Алиса. Нимфа, желающая спасти животных из океанариума. Гордая девушка, не рухнувшая к ногам за обещания бабла и всех благ.
Фортуна посмеялась окончательно, когда машина заглохла за полтора километра до дома девчонки.
Чертыхаясь, я посмотрел на датчики и понял, что из-за своего пришибленного состояния совсем не обратил внимания на уровень бензина. И тот подложил свинью в самый последний момент.
Открыв дверцу, я вышел на улицу и поежился. Ледяной ветер сразу забрался под тонкое пальто, а мороз впился ледяными руками в непокрытую голову. Засунув руки в карманы и подняв воротник, я быстро пошел вперед.
Ноги промокли практически сразу, нос и уши начали намекать, что отвалятся через минут пять, и я искренне считал, что хуже быть уже не может, когда с неба хлынул ледяной дождь.
Почему я к ней иду?.. Что я ей скажу? Как в той старой сказке про кошку и котят?