Снежинки на его трицепсах (СИ)

С тех пор мы набрасывались друг на друга при первой удобной возможности. Да и неудобной тоже, будем честны и откровенны. Я никогда не думала, что буду стонать на столе у мужа посреди деловых бумап которые одна за одной слетают на пол от его резких движений во мне.
Вот и сейчас, стоило двери квартиры захлопнуться за нашими спинами, как на комод небрежно полетел дипломат Ворошилова, а меня он властно притиснул к стене, развратно глядя в глаза и медленно, одну за одной расстегивая пуговицы на жакете. Полы верхней одежды разошлись, а после она мягко сползла с моих плеч на пол.
— Жорик… — шепнула я, намекая на то, что нужно позаботиться о собаке, хотя ноги уже начинали подрагивать в предвкушении.
— Жорик спит, наверное, — промурлыкал Ворошилов, покрывая мою шею медленными, томными поцелуями.
Я запрокинула голову и прикрыла глаза. От каждого поцелуя, от каждого прикосновения мужа под кожей словно расцветали огненные цветы, а их пыльца неслась дальше по венам, заставляя кровь превращаться в огненную лаву.
И в тот момент, когда Данила впился в мои губы голодным, страстным, сводящим с ума поцелуем, а я не менее страстно сомкнула руки на его затылке, выгибаясь навстречу прикосновениям, из глубины квартиры послышался радостный лай, а после и топот. Жорик вылетел в коридор, поскользнулся и немного проехался по паркету на заднице, затормозив аккурат возле наших ног, а после начал прыгать вокруг, радостно поскуливая.
Я спрятала лицо в вороте рубашки мужа и, хихикнув, вспомнила: — Сегодня твоя очередь с ним гулять.
— Да, — мрачно раздалось над головой. Руки Дани с сожалением убрались с моей груди, и он повернулся к собаке с фразой: — Жорик, ты бессовестный обломщик!
Пес скакал вокруг Ворошилова с самым счастливым выражением морды, соглашаясь быть кем угодно, лишь бы рядом с нами.
Ну, а вечер в нашем доме проходил как обычно. Накормив мужа борщем‚ а собаке насыпав специального корма, мы устроились в гостинной. Я, забравшись с ногами на кресло, читала книгу и, временами отвлекаясь, с улыбкой наблюдала за тем, как мои самые любимые в мире мужчины играют на ковре. Даня как раз чесал Жорику пузо.
Положив руку на живот, подумала о том, что волновало больше всего последние несколько дней.
Даниле я пока не говорила, но как раз сегодня на обеденном перерыве посетила женскую консультацию и сейчас была уверена на все сто процентов.
— Да-а-ань… — мягко позвала я севшего у моих ног мужа и коснулась его темных волос. — Нас скоро станет больше.
— Ты таки заберешь Гошу с работы домой? — насмешливо изогнул бровь муж. — Говорю сразу, этому есть как минимум два препятствия: первое — я ревную к этому моржу со дня знакомства, а второе — он не поместится в ванную. Давай хотя бы подождем, пока достроим дом!
Я заливисто, до выступивших слез рассмеялась. Гоша был неиссякаемой темой для наших семейных шуток.
— Нет, милый. — Потянувшись к его губам, я приникла к ним нежным поцелуем, а после тихо призналась: — Я беременна.
Несколько секунд он смотрел на меня с совершенно непередаваемым выражением лица, а после широко-широко улыбнулся и, положив обе ладони на живот, спросил: — И сколько нам?
— Мы еще совсем маленькие. Месяц…
И снова нежный, сводящий с ума поцелуй.
Последовавшая за этим ночь была необыкновенно чувственной и сказочной. Даня с таким трепетом, такой нежностью прикасался к моему телу, словно я была хрустальной вазой, готовой рассыпаться от малейшей грубости.
И я плавилась в этой реке наслаждения, растекаясь патокой.
А утро… утро началось с огромного букета роз, который муж принес к моему пробуждению. Завтрак в постель прилагался.
Моя история началась очень жизненно, а закончилась настолько сказочно, что в это даже сложно поверить.
Но под Новый год, по всей видимости, и правда случаются чудеса.
Конец!