SMS. Цена ошибки

– Настенька, ты только не волнуйся, – вступает весьма вовремя мама, видя моё состояние. После поворачивается к Дэну: – Идём… идём, умоешься.
Они уходят в сторону нашей спальни, а я прикрываю лицо ладонями и сразу же начинаю с силой его растирать. Всё кажется, морок вот-вот растает, исчезнет, а вместе с ним и этот кошмар.
Запираю дверь, что всё это время была распахнута настежь, иду на кухню. Прибираю со стола и эти отточенные заученные движения снова дают мне возможность хоть немного прийти в себя. Мама присоединяется ко мне минут через пять. Заходит на кухню и шёпотом сообщает:
– Он лёг и заснул.
В её голосе сквозят виноватые нотки, а у меня по нутру разливается облегчение. Дура… радуюсь, как распоследняя идиотка тому, что муж дома.
– Спасибо, мам, – произношу ровно, в сотый раз протирая и без того чистый стол.
– Я подумала, лучше пусть здесь проспится, а потом и поговорите, – продолжает она.
– Спасибо. Да, так будет правильнее.
Отбросив тряпку, я обхватываю себя руками и подхожу к окну. За ним уже разливается мягкий весенний вечер, один из тех, в прохладу которого хочется выйти и немного прогуляться перед сном. Мы так часто делали вдвоём с Денисом. Бродили по улице, держась за руки, болтали без умолку, или же просто молчали.
– Я тогда домой поеду, – говорит мама, когда наконец отлипаю от окна и поворачиваюсь к ней.
– Да. Хорошо.
А голос будто и мне не принадлежит вовсе. Чужой и отстранённый. Я и сама сейчас себе такой кажусь.
– Если вдруг понадоблюсь, ты меня сразу вызывай. Тем более, машину у дома вашего брошу, раз выпила.
Она идёт в прихожую, а у меня в голове слово одно бьётся – вызывай. Прямо как службу спасения. Меня и что – действительно нужно спасать?
– Всё, Насть… созвонимся, – прощается мама, и когда я киваю, выходит из квартиры.
Едва за ней закрывается дверь, как на меня обрушивается звенящая тишина. Вроде бы и часы на стене отмеряют стрелками ход времени, и нет-нет, да из спальни доносится всхрап Дениса, только в голове у меня – тишина.
Под отсутствие звуков иду в ванную, где наскоро принимаю душ. Стараюсь ни о чём не думать, хотя мысли и лезут в голову. Противные, как будто бы вязкие, словно болото. Кажется, погружусь в них с головой и уже не окажусь на поверхности.
Когда захожу в спальню, начинает щемить сердце. Денис спит на нашей с ним постели. От этой картины по телу проносится странное чувство. Как будто щекотно изнутри, но от этих ощущений не смеяться, а плакать хочется.
Стоп, Настя. Тебе совсем нельзя волноваться. Ты должна повторять эти слова, как мантру. Повторять и верить в них. Есть в первую очередь вы с ребёнком, остальное – не столь важно. Осталось лишь убедить себя в этом, что сделать не очень-то и получается.
Устраиваюсь спать на диване в гостиной. Ложиться рядом с мужем, делать вид, что на данный момент всё по-прежнему – тот самообман, которого я не хочу. Хотя, возможно, он и стал бы спасительным на время, но нет… я его совсем не желаю.
Заснуть удаётся далеко не сразу. Меня атакуют миллиарды мыслей и воспоминаний. Мелькают в голове сплошным калейдоскопом с такой скоростью, что вскоре я перестаю что-либо различать. А когда мне уже начинает казаться, что меня вот-вот замутит так сильно, что я побегу в ванную, я всё же проваливаюсь в беспокойный сон.
И лишь одна мысль приносит мне всё то же обманчивое облегчение – Денис здесь, рядом. В нашем с ним доме. И от этого хоть немного, но становится свободнее дышать.
Просыпаюсь от аромата свежесваренного кофе. Не сразу вспоминаю, в каком состоянии уснула и почему сделала это не на законном супружеском ложе, а в гостиной. С удивлением обнаруживаю, что я укрыта. Обстоятельства последних пары дней возникают в голове со всей их пугающей простотой. Это отрезвляет. А так хочется снова закрыть глаза и солгать себе, что ничего не случилось.
Вместо этого поднимаюсь с постели и иду на кухню. У плиты хозяйничает Денис. Ну, как хозяйничает? Пытается изобрести что-то вроде яичницы-глазуньи, вот только «глаза» при этом получаются то выбитыми, то подбитыми.
 
– Чёрт! – ругается он шёпотом, когда обжигает руку и отдёргивает её от сковороды.
– Кулинария – это явно не твоё, – говорю устало, когда присаживаюсь за стол.
Моё появление для Дениса – неожиданность. Он резко оборачивается, на лице мужа появляется такое выражение, какого не видела ни разу в жизни. Не знай я Вихрова так хорошо, я бы даже подумала, что он… боится. Впрочем, сейчас я совсем не уверена в том, так ли хорошо успела изучить собственного мужа за годы брака.
– Доброе утро, – говорит он с виноватой улыбкой. – А я тут завтрак тебе готовлю.
Выключив плиту, Денис снимает новую порцию яичницы и кладёт её на тарелку к остальным своим шедеврам кулинарии. Также на столе стоит корзинка с тостами и пустые чашки. Две.
– Видимо, завтрак не только мне, – киваю на тарелки и приборы.
Дэн накладывает мне еды, от вида которой к горлу снова подкатывает спазм.
– В основном тебе, – говорит муж и вдруг ошарашивает меня так, что я едва не падаю со стула.
Всего на мгновение засомневавшись, Денис выдаёт скороговоркой:
– Ты должна хорошо питаться. Я знаю, что у нас будет ребёнок.
Приходится призвать на помощь всю свою выдержку, которой, если уж так посудить, осталось совсем немного. Она держится на тоненькой ниточке, и любое следующее событие эту ниточку может оборвать. И чем тогда всё завершится не знает никто. Особенно я.
– Понятно. Значит, Алиса тебя уже обо всём уведомила, – хмыкаю невесело.
Зачем она это сделала? Какие цели преследовала? Хочу ли я вообще знать ответы на эти вопросы?
– Она не специально, – говорит Денис, присаживаясь напротив.
И взгляд мой пытается не только поймать, но и удержать. А я глаза отвожу, потому что смотреть на мужа нет никаких сил. Сразу картинки в голове – как он с Алисой переспал… пусть и было это ещё до нашего с ним знакомства.
– Не специально, ага. Случайно за семейным ужином проболталась.
– Насть… зачем ты так?
Вот теперь Дэну удаётся завладеть моим вниманием безраздельно. Он это сейчас серьёзно?
– Зачем Я так? Ты думаешь, о чём спрашиваешь, Вихров?
– Именно… нет ведь у нас с ней семьи никакой и тебе прекрасно это известно.
Я рвано выдыхаю. Голос у Дениса такой просящий… даже умоляющий. Слышать эти нотки, что в нём звучат, словно ножом по сердцу.
– Это не меняет того факта, что вы оба мне врали. И если Алиса – моя подруга, бывшая, кстати, то ты… Ты же муж мой, Дэн. А лгал мне каждый день!
Последние слова выкрикиваю, вскочив с места. Не могу спокойно сидеть, когда внутри словно ураган бушует.
Вихров смотрит на меня снизу-вверх, на его лице такое выражение, словно его ударили.
– Мне дерьмово, кисуль… дерьмово безумно.
– Мне – не легче! – всхлипываю, а сама губу прикусываю до боли. Лишь бы не расплакаться.
– Давай всё это остановим… прошу. Прости меня.
Дэн вскакивает следом, хватает меня в охапку и вжимает в себя, а я, как дура, дышу родным запахом и надышаться не могу. Но даю себе на это лишь несколько секунд, по прошествии которых отпихиваю Дениса.
– Остановим? Нечего останавливать, слышишь?
Грудная клетка Дэна поднимается и опускается, и моё дыхание вторит его – надсадному и тяжёлому.
– Я не знаю… может, и измену бы простила. Сиюминутную, по пьяни… я не знаю…
Обхватив себя руками, вышагиваю по кухне. Иллюзия того, что этот «марш» помогает относиться ко всему проще, придаёт хоть немного сил.
– Насть… не изменял я тебе, понимаешь? – шепчет Денис.
Ко мне снова шагает, но я уворачиваюсь от его объятий. Нет! Не я не понимаю. Не понимает как раз Дэн.
– Я знаю. И верю. Но ложь вашу простить не могу. По крайней мере, не сейчас.
– Что мне сделать нужно? Ну что, скажи!
Я невесело хмыкаю и качаю головой. То, что может спасти ситуацию, сделать невозможно. Нет способа вернуться на несколько лет назад и всё перекроить и переделать. Его попросту не существует!