Как приручить Обскура (СИ)
— Может быть.
Грейвз бывал в доме Эйвери раз или два в неделю, когда Ньют заглядывал пообщаться с Криденсом. Персиваль оставлял их вдвоём и даже почти не страдал от уколов ревности, глядя, как они скрываются в чемодане, а огромная пернатая змея обвивается вокруг него, скрывая от посторонних глаз. Иногда Персивалю приходило в голову желание погладить Хоуп, но он гнал от себя нелепые мысли, не собираясь опускаться до любителя зверюшек.
Отношения с филином у него тоже складывались скверно. Легион испытывал к Грейвзу какую-то личную неприязнь и каждый раз смотрел на него так, словно это Персиваль предлагал ощипать и зажарить его, а не ведьма из лавки. Самым досадным было то, что поговорить с филином и выяснить причину его вечного раздражения было нельзя.
Оставляя всех этих волшебных существ на попечение Ньюта, Грейвз с удовольствием облачался в смокинг, чтобы провести время в окружении близких ему по духу людей. Обсуждал политическую ситуацию в Европе с чиновниками из Министерства Магии, пил превосходное шампанское и поддерживал безобидный флирт с Талиесином Эйвери, рассеянно улыбаясь и думая о возвращении к Криденсу.
Так продолжалось тех пор, пока Ньют однажды не явился к нему с серьёзным разговором. Он так и сказал, тихо, будто был в чём-то виноват:
— Персиваль, я хотел бы с вами серьёзно поговорить.
— Говорите, — сказал Грейвз, сняв шарф и обежав глазами холл. Он только что вернулся от Эйвери и был в благодушном настроении.
— Не здесь, — Ньют спрятал глаза. Он вообще редко смотрел прямо, ограничиваясь короткими взглядами в лицо искоса или исподлобья.
— Хорошо, — рассеянно сказал Грейвз. Криденс всегда радостно встречал его, но сейчас его было не видно. Не слышно было и его шагов — быстрых, слегка шаркающих на гладком полу. Может быть, задержался в зверинце… — Где Криденс?
— Он у себя, — быстро ответил Ньют. — Читает.
— Хорошо, — повторил Грейвз. — Так… В чём заключается ваша просьба?
— Это не просьба, — тот удивился, вскинул рыжие брови. Потом нахмурился, скованно улыбнулся. Эмоции сменяли друг друга на его лице, как картинки из калейдоскопа. — Это личный разговор.
— Мой кабинет подойдёт для личного разговора? — спросил Грейвз.
— Да. Подойдёт, — тот тряхнул головой.
Ньют выглядел странно взволнованным, вёл себя, будто у него за шиворотом бегал выводок мышат — хватал себя за руки, ёжился и бледнел.
— Я вас слушаю, — сказал Грейвз, закрыв дверь кабинета.
— Персиваль, вы… многое делаете для мальчика, — сказал Ньют, рыская взглядом по книжным полкам.
— Благодарю, я знаю, — сказал тот. Начало настораживало. Грейвз сунул руки в карманы, уставился на молодого человека тяжёлым взглядом, от которого подчинённые обычно начинали суетиться и говорить в два раза быстрее.
— Он сильно изменился, — сказал Ньют. — Вы… вы хорошо влияете на него.
— Не тяните, меня не надо задабривать, — оборвал Грейвз. — Выкладывайте.
— Я заметил, что… — Ньют покраснел. — Мне показалось… — он глянул в окно, на картину над головой Грейвза, потом склонил голову к плечу, почти как Криденс. — Вы стали близки?..
Персиваль мгновенно подобрался:
— Ньютон Скамандер! — резко сказал он, и тот чуть не вздрогнул — видимо, пришлось по больному. Кто-то уже так называл этого рыжего дёрганого паучка именно таким тоном. — Я не люблю разговоры намёками.
— Кажется, ваши отношения, — проговорил тот, видимо, ожидая, что теперь получится менее туманно, — выходят за некоторые… рамки.
— Каким образом вас это касается? — потребовал Грейвз.
Он опустился на диван, положил руку на спинку, пристально глядя на молодого человека. Тот ответил настороженным взглядом, отвернулся, нервно прошёлся от двери к окну.
— Персиваль… Криденс полностью зависит от вас. Он наивен… неопытен. Мне показалось… он плохо понимает, что происходит.
— Я всё ещё не вижу, какое вам до этого дело, — сухо повторил Грейвз.
— Вы злоупотребляете его доверием, — сказал Ньют, перестав метаться и глянув прямо в глаза. — И своей властью над ним.
— И что это значит? — спросил Грейвз.
— Я заметил… — Ньют потёр руки, коснулся шеи, — я заметил следы. Случайно… Было жарко, он расстегнул рубашку… И только тогда… Я подумал, что он поранился… или ушибся. Но когда я спросил… он так смутился, что…
— Что вы подумали — я его принуждаю? — спросил Грейвз со злой улыбкой.
— Я хорошо помню, как вы заставили его уйти с вами, — сказал тот. — Вы не должны пользоваться тем, что он готов вас слушаться.
— Продолжайте, — предложил Грейвз. — Чего ещё я не должен?..
— Он вам верит, — Ньют покраснел, взялся обеими руками за подоконник. — Он привязан к вам. Это делает его… беспомощным. А что, если… — он сглотнул, покосился в сторону Грейвз, — он боится вам возразить?.. Если он думает, что вы прогоните его, если он откажется? Если он думает, что… — Ньют нервно моргнул, болезненно нахмурился, — он обязан… вас благодарить… таким способом?..
— А если ему нравится?.. — вкрадчиво спросил Грейвз.
— Что?.. — Ньют развернулся, высоко вскинул брови.
— Если Криденсу нравится?.. — повторил Грейвз. — Или вы из тех, кто считает, что союзы возможны лишь между мужчинами и женщинами?..
— Нет… нет, я так не считаю, — Ньют снова моргнул, заливаясь неловким румянцем.
— Может быть, вы считаете, что я ему неприятен?.. — ласково спросил Грейвз. — Или вас смущает разница в возрасте?..
— Вы властный человек, вы привыкли подчинять, — тот смутился. — Я не намекаю, что вы добиваетесь чего-то насилием…
— Только посмейте, — зло сказал Грейвз.
— …но вы используете его, — упрямо и тихо продолжил Ньют, — ради своего развлечения. Я уверен, что можно найти других… кто ответит вам добровольно.
— Поверить не могу, что обсуждаю с вами свою личную жизнь, — пренебрежительно фыркнул сказал Грейвз. — Но если вы настаиваете… Мне нравится Криденс.
— Он ещё ребёнок.
— Он не ребёнок, — отрезал Грейвз. — Он взрослый парень, у которого есть совершенно естественные желания. Вам они, надеюсь, тоже знакомы. Но он, в отличие от вас, вырос в условиях, где ему запрещали даже прикасаться к себе. Вы предлагаете мне стоять в стороне и смотреть, как он мучается?..
Ньют предсказуемо вспыхнул.
— Почему вы не ограничились теорией?.. — смутился он. — Всё можно объяснить словами.
— В самом деле? — иронично спросил Грейвз. — Ну так взяли бы и объяснили ему словами, в теории, что не надо ненавидеть собственное тело, что не надо стыдиться возбуждения, что удовлетворять себя — естественно.
— Можно было остановиться после объяснений, — продолжал Ньют. — А не навязывать ему… ваши вкусы.
— Навязывать?.. — раздражённо переспросил Грейвз.
— Он лишён выбора. Он привыкнет к вам, к вашим действиям…
— Ласкам, — раздражённо поправил Грейвз. Ньют опять покраснел, вздрогнул. — Давайте называть вещи своими именами.
— Он не сможет разобраться сам, чего ему хочется.
— Вам не пришла в голову мысль, что Криденс уже разобрался?
— Он наивный ребёнок…
— Он не ребёнок, — настойчиво повторил Грейвз сквозь зубы.
— Как он мог успеть разобраться, если сразу попал под ваше влияние?.. — затараторил Ньют. — Неужели у вас нет порядочности?.. Как быстро вы начали его… просвещать?..
Грейвз сузил глаза.
— Выбирайте выражения аккуратнее, Ньютон, — отчётливо сказал он. — Меня начинает раздражать ваше любопытство.
Тот отвернулся, машинально пробежал пальцами по книжным полкам у окна, сдвинулся за спинку кресла.
— Я не могу понять… — тихо сказал он, — что за удовольствие вы в этом находите? Он весь в вашей власти… Раненый… Одинокий. Он говорит, что вы добры к нему… Что это за доброта?.. Криденс не сумеет сказать вам «нет». Вы делаете из него игрушку…
Грейвз вздрогнул. Это попало в цель. Да, Персиваль… Почему Криденс?.. Больше некого подчинять?.. Почему бы не обратить взгляд на Талиесина — этот изнамекался весь, изгляделся.