Как приручить Обскура (СИ)
— … я имею основание надеяться, что вы получили инструкции касательно порядка ваших действий во время проведения инспекции, — говорил директор, с вежливой улыбкой глядя на всех членов комиссии разом. — Вам будет обеспечен доступ ко всей документации школы, рекомендованной для проверки, включая списки учеников, учебные планы, отчётно-методические записи преподавателей, бухгалтерские книги…
Тесей протяжно зевнул с подвыванием, не выдержав этого монотонного перечисления. Талиесин посмотрел на него с осуждением и прикрыл рот кулаком, заразившись зевотой.
— А где вы храните учебные планы? — спросил Маргерит, тоже проявляя видимые признаки борьбы с непреодолимым желанием зевнуть. Он явно надеялся, что ответ будет дан человеческим языком, но не тут-то было.
— Учебные планы хранятся у каждого преподавателя в отдельности и ведутся в строгом соответствии с рекомендациями Международной Конфедерации Магов, — охотно отозвался директор. Кажется, ему доставляло нескрываемое удовольствие жонглировать тяжеловесными бюрократическими конструкциями. — Программа составлена с учётом всех инструктивно-методических материалов, изложенных в «Распоряжении о формировании учебного плана образовательной организации Дурмштранг» от 25 ноября 1918 года, — он со значением положил ладонь на зачитанный фолиант, возвышавшийся перед ним, любовно погладил обложку. — Я лично провожу отслеживание составления еженедельной отчётности, в которой указываются перечень, трудоемкость, последовательность и распределение по периодам обучения учебных предметов. Помимо вышеуказанного, в нашей школе тщательно регистрируются все результаты всех форм промежуточной аттестации обучающихся по курсам, дисциплинам, практикам и прочим видам учебной деятельности, поставленным Конфедерацией на особый контроль.
— А ваша… библиотека?.. — беспомощно спросил Маргерит, дождавшись коротенькой паузы в его речи.
— Записи в книге учёта библиотечного фонда, — тут же начал директор, — свидетельствуют о том, что обучающиеся интересуются исключительно безвредной и безопасной магией: бытовыми чарами, историей и, конечно же, Гербологией. Чтобы избежать проникновения в среду обучающихся нежелательных идей, нашей школой также выделены дополнительные еженедельные часы, посвящённые маггловедению.
— А квиддич? — с энтузиазмом спросил Жерар. — Они интересуются квиддичем?
— Безусловно, мы уделяем спорту определённое внимание, — кивнул директор. — Двенадцать часов лётной практики каждый месяц.
— А соревнования? Вы устраиваете соревнования? — не унимался тот.
— Пять лет назад я направил письмо в Магиштерн «Об утверждении регламента проведения спортивно-развлекательных мероприятий на территории школы Дурмштранг». Международная Конфедерация Магов взяла этот вопрос на контроль, и я ожидаю, что он будет обсуждаться на ближайшем съезде, — ответил директор.
— Они пять лет не могут позволить вам проводить соревнования по квиддичу? — изумился Жерар.
— Нет-нет, Международная Конфедерация считает, что соревновательные игры будут способствовать установлению в школе духа здорового соперничества, — возразил фон Шперинг. — Но вы же понимаете, что первым шагом введения таких игр в учебный план должна стать выработка необходимого регламента. Я ни в коем случае не хочу отступать от рекомендаций и заниматься самодеятельностью, — со значением сказал он. — На меня возложена огромная ответственность.
— Бред какой-то, — шепнул Жерар, наклонившись к Талиесину. — Неужели за пять лет нельзя просто написать бумажку с разрешением?
— Я слышал, Конфедерация отличается неторопливостью, — шепнул тот в ответ.
— Но это же просто квиддич! В нём нет никакой Тёмной магии!
Талиесин пожал плечами и улыбнулся.
— Когда мы сможем приступить к работе, директор фон Шперинг? — спросил Нокс.
— Вся документация будет предоставлена вам завтра утром в десять часов, — ответил тот. — Экзамены начинаются через три дня. Сегодня, я надеюсь, вы позволите мне поприветствовать вас на торжественном ужине, который будет дан в вашу честь. Если у вас возникнут какие-то вопросы — прошу вас, не стесняйтесь обращаться ко мне.
Директор кивнул, показывая, что готов пуститься в ещё более пространные и тяжеловесные рассуждения, и Талиесин с Жераром, не сговариваясь, оба поднялись на ноги.
— Спасибо за ваше сотрудничество, — сказал Талиесин, отступая к двери. — Вы просто кладезь бесценной информации. Если вы не возражаете, мы бы пока хотели осмотреть школу.
— Простите, директор, я могу пролистать это? — Нокс кивнул на фолиант с «Распоряжением о формировании…», и директор мгновенно накрыл его рукой.
— Только если вы не станете выносить его из моего кабинета, — с некоторым беспокойством ответил он. — Это мой ежедневный справочник, герр Нокс. Прошу прощения, но я не могу допустить, чтобы этот документ оказался вне моего поля зрения.
— Тогда вы позволите мне пролистать его здесь, в вашем присутствии?
— Да, это возможно, — смягчился директор. — Пожалуйста, располагайтесь, где вам будет удобно.
Талиесин и Жерар, переглянувшись, попятились к двери.
Для членов инспекционной комиссии отвели комнаты на верхнем этаже одного из корпусов, с прекрасным видом на озеро и горы. Молчаливый проводник, такой же коротко стриженый и круглоголовый, как и все ученики, проводил Талиесина и Жерара до их комнат, расположенных по соседству. Тесей бежал рядом, чутко внюхивался в окружающее пространство. Но в местной мешанине запахов не было ни Ньюта, ни Грейвза. Если они вообще здесь были, если Грейвз не ошибся, и Гриндевальд здесь что-то прячет…
Старшекурсник с непроницаемым лицом, доведя Талиесина до двери, у самого порога угрюмо спросил:
— Разрешите обратиться, герр Эйвери.
— Конечно, мой дорогой, — тот сразу же засиял, но, наверное, подумав, что включенное на полную мощность обаяние ослепит не привыкшего к такому северянина, постарался сделать улыбку поменьше. — Чем я могу тебе помочь?
— Как зовут вашу собаку?
Тесей нетерпеливо вздохнул, когда Эйвери присел на корточки рядом с ним и обнял его за шею, но вырываться не стал, только отвернулся в сторону. Ему нужно было бежать и исследовать замок, вместо этого приходилось ждать, пока Талиесин наболтается со всеми встречными.
— Трезоро. Его зовут Трезоро, он один из моих самых верных друзей.
— У моего деда есть собака, — сказал старшекурсник. Его лицо оставалось маской невозмутимости, так что понять, чего он хочет и зачем вообще затеял этот разговор, было невозможно. — Помогает пасти овец. Его зовут Танкварт. Деда так зовут. А собаку зовут Бото. Потому что он быстро бегает.
— А тебя как зовут? — спросил Эйвери. Судя по виду, он был слегка загипнотизирован этой ровной рубленой речью.
— Мадальберт Вестман меня зовут. Можно погладить собаку?
— Конечно, пожалуйста! — Талиесин отпустил шею Тесея, и Мадальберт Вестман присел рядом. У него были сильные, но мягкие пальцы, он точно знал, где почесать и как поворошить шерсть, чтобы непроизвольно хотелось закрыть глаза и подставить ему голову. Он гладил Тесея с непроницаемым лицом, на котором не отражалось даже тени улыбки. Тесей переминался с лапы на лапу, не позволяя своей второй половине взять верх и радостно завилять хвостом. Он даже головы не поднимал.
— Он грустный, — сказал Мадальберт, задрав голову к Талиесину. — С ним всё в порядке?
— Он просто стеснительный, — объяснил тот. — Но знаешь, что бы его развеселило?..
— Что? — без тени любопытства спросил тот.
— Прогулка по замку, — сказал Талиесин с улыбкой, будто поделился каким-то секретом. — Трезоро очень любит новые места. И я был бы ужасно признателен, если бы ты показал нам школу, знаешь — ваши классы, сад и озеро. Я здесь первый раз, и мне просто не терпится увидеть местные чудеса.
Мадальберт встал, не показывая ни радости, ни недовольства. Тесей даже почувствовал некоторое удовлетворение от того, что у Эйвери хватило ума выдумать предлог для осмотра замка, но тут из соседних комнат вынырнул Жерар с метлой в руках.