Я – чертовка
– Уверена насчёт поездки? – только и уточнила Маня. Было видно, что она, в принципе, согласна с моим планом. Я кивнула, отводя взгляд от Ларисиной шеи с кровоподтёками.
Остаток вечера Маня усердно вписывала круги в квадраты и прямоугольники комнат, попутно передвигая мебель и стараясь захватить как можно больше полезной площади, а я гуглила информацию о баннике. А информации было не так уж мало. Оказалось, что банником называют дух бани, существо проказливое и опасное. Любит являться в облике старичка и, по возможности, вредит окружающим. Особенно сильно попадает тем, кто моется в «неурочный час». Может, к примеру, ошпарить кипятком или содрать клок кожи, а то и смертельную болезнь наслать.
Согласно одним источникам, задобрить банного духа можно с помощью чистого пара, свежего веника и лохани с чистой водой. Другие же источники утверждали, что для этих целей подойдёт кусок хлеба с солью, и, опять же, оставленная вода с куском мыла. Что ж, примем к сведению.
Глава 10
Ненавижу утренние электрички. Особенно летом. Почему? Ответ прост – дачники. Их слишком много. Они набиваются в вагон и занимают все места. Нет, бесспорно, публика весьма приличная – никто не курит в тамбурах, не слушает без наушников сомнительную музыку, не прячет алкоголь при появлении двух весьма уставших от жизни представителей закона, чья задача – бесконечно прочёсывать вагоны в поисках нарушителей. Нет, дачники отнюдь не такие. Они чинно устраиваются, достают книжки и сканворды, размещают под лавками собак, чтобы тех не заметили контролёры и не потребовали дополнительный билетик. Я люблю собак. Ничего не имею против, даже когда они прислоняются мохнатыми боками прямо к моей ноге. Но я не люблю большие скопления людей в относительно тесном пространстве. Когда их слишком много, не вытянешь ноги, не сядешь в удобную позу, не займёшь лучшее место. Особенно это актуально летом, когда солнце заглядывает то в одно окно, то в другое, и частенько слепящий луч бьёт прямо в глаз. Впрочем, сейчас такие мелочи меня не волновали. Все мысли были только о том, получится ли наладить контакт с банником.
В этот раз дома была бабуля. Она удивилась моему неожиданному визиту и тут же принялась хлопотать на кухне, торопясь накормить внучку с дороги. Я сказала ей, что занятия у нас отменили, так как студентам необходимо подготовиться к зачётной неделе, вот я и решила приехать, подышать свежим воздухом. Враньё далось мне легко. Даже совесть не кольнула. Оно и неудивительно – перед глазами до сих пор стояла побледневшая до синевы Лара с намертво сжатой в руке кружкой.
Когда лучше идти на поклон к хозяину бани – днём или ночью – я не знала. Поэтому решила действовать путём проб и ошибок. Пока бабушка готовила, я налила в кружку молока, отрезала толстый кусок хлеба и щедро посыпала его солью. Она глянула с улыбкой, но ничего не сказала. Видимо, решила, что я собираюсь заморить червячка перед обедом.
– На лавке съем, – как бы между прочим обронила я и вышла из дома. Проходя через двор, захватила один из берёзовых веников, которые сушились там на верёвке.
В бане я поставила кружку на полок и прикрыла её хлебным ломтем. Туда же пристроила таз. Взяла ведро и натаскала в него чистой воды из колонки. Рядом положила новый, только-только распакованный кусок земляничного мыла и, разумеется, веник. Отстранившись, тщательно осмотрела натюрморт. Вроде ничего не забыла. Конечно, о молоке ни в одном из источников не упоминалось, но… чем больше добра, тем лучше, верно?
Закончив приготовления, я села на лавку.
– Уважаемый банник! – сказала в пустоту. – Мне очень-очень-очень надо с вами поговорить!
Но нет. Хозяин бани откликнуться не пожелал. Может, ему сначала хочется опробовать подношения? Поесть хлеба, или, там, в тазу поплескаться… Ну что ж, вернусь позже. И буду возвращаться, пока не получу ответ. Даже если для этого понадобится ещё раз сыграть с ним в карты.
Напрасно я опасалась, что бабушка будет задавать лишние вопросы. Она легла спать ещё засветло. Только и предупредила:
– Шибко-то не засиживайся. Глаза посадишь.
Я не сразу, признаться, поняла, о чём она. А потом вспомнила. В подростковом возрасте у меня была привычка читать книги в каждый удобный момент. К примеру, за едой, за что я была неоднократно обругана, мол, память проешь. И ладно бы полезные книги, так нет. Обычно это были бульварные романчики, фэнтези, ужастики. Здесь, в гостях у бабушки, синдром книжного червя проявлялся наиболее остро, так как по соседству не было ребят, с которыми можно было подружиться. Поэтому в те моменты, когда бабушка не привлекала меня к хозяйственным делам, вроде прополки моркови, я читала. И особенно интересные книги нередко захватывали меня в заложники до самого утра. На фоне этого бабулино предупреждение поберечь глаза выглядело более чем логично. Так что я охотно пообещала не увлекаться чтивом, и с облегчением пожелала ей приятных снов.
Немного покряхтев, она, наконец, уснула. Я дождалась, пока её дыхание станет ровным и глубоким, взяла колоду карт (на крайний случай) и вышла из дома.
Ночь, как назло, выдалась беззвёздная. И, главное, весь день светило солнце, а сейчас всё небо затянуло сплошной пеленой. Только в одном месте выделялось размытое пятно. Это луна старалась растворить своим светом, как кислотой, плотный покров туч.
Неожиданно налетел ледяной ветер. Он заполз ко мне под блузку и неприятно лизнул кожу. Я поёжилась.
– Что ж, пора идти, – тихо сказала сама себе и едва не заорала. Откуда-то с крыши на дорожку спрыгнула тощая чёрная кошка. Она глянула на меня, недовольно дёрнула хвостом и удалилась в противоположную от дома сторону, почти моментально смешавшись с темнотой.
Судя по всему, в отличие от прошлого раза, хозяин бани не жаждал моего визита, поэтому не озаботился тем, чтобы снизить градус страха. Даже наоборот. Мне было жутко, как никогда. Размытое и невероятно похожее на сон воспоминание о нашей с ним игре вдруг обрело кристальную чёткость. Мда. Кажется, здесь не рады гостям. Плевать! Всё равно у меня нет другого выхода.
Я решительно сделала несколько шагов по направлению к чернеющей бане, чья дверь сейчас напоминала распахнутый в крике рот. И в какой-то момент мне показалось, что этот рот действительно вопит. Однако почти сразу стало ясно – звук доносится сбоку и стремительно приближается. Я инстинктивно пригнулась. Над головой что-то пронеслось. Что-то большое и визжащее. Запахло гнилью и разлагающейся плотью. У соседей тонко завыла собака.
Вместо того чтобы спрятаться во дворе, я, почему-то, кинулась вперёд, к бане. Почти успела. Однако неизвестный летун, кажется, разгадал мой манёвр и бросился наперерез. У самой двери мне пришлось свернуть в сторону. Там стояла раскидистая ирга. Я врезалась в ветки и упала на колени, пытаясь головой вперёд заползти в кустарник. Решение не самое умное, да. Однако оно оказалось спасительным. Не знаю, что конкретно произошло, но ветви вдруг стали гибкими. Ни одна не зацепила мне волосы. Они словно расступались передо мной и смыкались позади. Я слышала, как страшная птица (или не птица) с треском врезалась в иргу. Визг перешёл в почти человеческий вскрик и стон. Кажется, дерево как-то защитило меня, так как стон начал удаляться и вскоре затих вдали.
Я выползла из куста не сразу. Ничего толком не соображая, ввалилась в предбанник. Даже не включая свет, прошла вперёд, миновала порог и села на лавку. Если бы состояние было нормальное, меня наверняка удивило бы, что я прекрасно вижу в темноте. Но не в тот момент. Стресс ещё и не начал выходить из организма, когда рядом раздался знакомый старческий голос:
– А вот это, пожалуй, интересно… с чего ирге вздумалось заступаться за человеческую девчонку? Пусть и с незначительной примесью нечистой крови?
Я глубоко вздохнула и подняла голову. На полке кто-то сидел. Я ясно различала тощие голые ноги с выпуклыми костистыми коленками, а вот всё остальное как-то размывалось. Разве что углями полыхали красноватые глаза.