Письмо ни от кого
«Врет, – автоматически отметил я. – «Встреча» – не публичный дом, чтобы в нем за каждым столиком проститутки сидели. Проституток было всего две. Третьей там делать нечего, кормовой базы не хватит».
– Это не та ли Голубцова, что засветилась в истории с финскими сапогами? – начал догадываться Малышев. – Колись, это она твоей жене сапоги продала?
– Совпадение, – пробурчал Клементьев. – Так получилось, я ее туда не приглашал.
– Голубцову освободить! – приказал начальник уголовного розыска.
Клементьев нехотя сделал пометку в ежедневнике.
Тут я вспомнил, о каких сапогах они толкуют: некая спекулянтка Голубцова за полуторную цену продала жене Геннадия Александровича модные финские сапоги. Через неделю у сапог отлетели каблуки. Парни из БХСС осмотрели покалеченную обувь и заявили, что это вовсе не импортные сапоги, а обычнейшие советские, на которые изнутри приклеены финские этикетки. Клементьев выловил спекулянтку, пару раз врезал ей сапогами по спине и забрал деньги назад. Теперь он решил воспользоваться случаем и отправить обидчицу встречать новогодние праздники в ИВС.
– Я в последний раз вас всех предупреждаю, – угрожающим тоном заявил Малышев, – не путайте личные интересы и государственные! Отомстить спекулянтке – дело нужное, но палку перегибать не стоит. Голубцова, как освободится, к прокурору побежит. Что мы ему отвечать будем? Что она видела неких милиционеров? Не надо ерундой заниматься, а то мы так в злоупотреблениях увязнем, что сами на нары угодим. Посидела Голубцова ночь в клетке – и хватит с нее. Пускай идет домой, костюм снежинки примеряет.
– С ее фигурой только в костюм снеговика наряжаться, – мрачно пошутил Клементьев.
– Вернемся к нашему «клубку», – Малышев пропустил уточнения своего заместителя мимо ушей. – Какие версии вы можете предложить? Доводы, факты, опровержения? Прошу, Андрей Николаевич, начнем с тебя.
– Я предлагаю не спешить и вернуться к обзору преступности. Давайте поговорим о спортсменах и об афганцах. Ключевой свидетель по делу Самошкин – и афганец, и спортсмен. Давайте пройдемся по ним.
Малышев подумал секунду-другую и согласился с моим предложением.
– Александр Лукич, вам слово!
– Спортсмены представлены в нашем городе одной влиятельной группировкой под названием «Борцы», – Ключников сверился со своими записями. – «Борцы» – это неформальное объединение спортсменов, занимавшихся на профессиональной и полупрофессиональной основе силовыми видами спорта – борьбой, боксом, дзюдо. Руководит группировкой чемпион РСФСР по вольной борьбе Задорожный. Организационно группировка состоит из десяти секций по пять-шесть человек в каждой, то есть в случае конфликта Задорожный сможет выставить не менее пятидесяти бойцов – физически крепких, подготовленных к рукопашным схваткам. В настоящее время Задорожный работает тренером в спортивном обществе «Урожай». Местом базирования группировки является спорткомплекс на улице Сакко. Членам группировки «Борцы» запрещено курить, употреблять спиртные напитки и наркотики. Жениться и переезжать на новое место жительства можно только с личного разрешения Задорожного. О криминале. Задорожный встречался с Тихоном и потребовал раздела города на сферы влияния: Заводской и Машиностроительный районы отходят к «Борцам», остальной город остается под контролем Лучика. Естественно, криминальные авторитеты не согласились с такой постановкой вопроса и предложили Задорожному взаимовыгодное сотрудничество: «Борцы» участвуют вместе с криминалом в вымогательствах, за что будут иметь свой процент. На сегодняшний день стороны к соглашению не пришли и обдумывают условия для новых переговоров. Наш прогноз: или криминалитет поставит «Борцов» под свой контроль, или нас ждет первая мафиозная война.
Об афганцах. Наш областной Союз ветеранов Афганистана фактически разделен на две части. Первая – официальный союз ветеранов, руководимый Закиром Хайбуллиным. Ничего о нем говорить не будем, так как это обычная общественно-политическая организация. Все их мероприятия согласовываются с партийными органами и не выходят за рамки допустимой фронды. Вторая часть, руководимая покойным Демушкиным, называется «Сибирское объединение ветеранов Афганистана». По факту – это организованная преступная группа, которая только начинает свою деятельность. В личном плане Демушкин и Хайбуллин являются, вернее, являлись скрытыми врагами. На людях они демонстрировали единение в руководстве Союза ветеранов Афганистана, а на деле – активно собирали друг на друга компрометирующий материал. Так, про Хайбуллина поговаривают, что свою медаль «За отвагу» он получил не за боевые действия, а за хорошие отношения с начальством. Так это или нет, никто не знает. У меня вроде бы все.
– Нет, не все! – возразил я. – Давайте посмотрим на возникшую ситуацию шире. В сентябре этого года в городе был образован первый комсомольско-молодежный кооператив по пошиву модной одежды. Кто из вас обратил внимание на это событие? Никто. А ведь это знаковое событие! В аббревиатуре «комсомол» первый слог означает «коммунистический» (союз молодежи). Коммунизм, как научно-философское учение, отвергает частную собственность, а любой кооператив – это капитализм, это мир чистогана и наживы. Словосочетание «комсомольско-молодежный кооператив» – это лингвистический и логический бред! Это аналог лозунгам «Проститутки против внебрачных половых связей» или «Хищники – за вегетарианство». Если райкомы и горкомы комсомола пошли по пути создания кооперативов, то им неизбежно потребуется физическая защита от рэкета. Они просто вынуждены будут вступать во взаимодействие или с боевиками Задорожного, или с афганцами Демушкина. На совещании в кафе «Встреча» как раз и был Демушкин, который уже давно присматривался, какой бы кусок кооперативного пирога ему отхватить. За Демушкиным нет ничего и никого, кроме лично ему преданных боевиков. Те, кто поддерживает его, считают себя обделенными: они проливали кровь в Афганистане, а после приезда на Родину получили шиш: ни почета, ни славы, ни денег, ни квартир. Они хотят социальной справедливости, а официальные власти ничем им помочь не могут и не хотят. Одним словоблудием сыт не будешь. Далее, в кафе сидит прибывший с Демушкиным комсомольский функционер Яковлев. Давайте не будем считать его пустобрехом и никчемным холуем. С какой-то же целью он был в кафе! Что могли потребовать Демушкин и Яковлев у Шафикова? Могли потребовать долю прибыли с его кооператива, а могли предложить Шафикову объединиться с каким-нибудь вновь образованным комсомольско-молодежным кооперативом. Я совершенно уверен, что «клубок» в кафе «Встреча» – это не бандитская разборка или личное сведение счетов, а некая акция экономического или политического характера.
– А вот тут ты не прав, Андрей Николаевич! – возразил Малышев. – Ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов личный мотив совершения преступления. Вспомним самый известный «клубок» в Советском Союзе. В конце шестидесятых годов в городе Норильске некий мужик решил жениться на своей любовнице. Его планам мешал муж любовницы. «Жених» решил мужа убить, но так, чтобы на него не пало и тени подозрения. Его «клубок» – это классический пример.
Малышев не стал дальше рассказывать о норильской истории, а дело там было так: «жених» на руднике украл взрывчатку и адскую машинку. Когда с рудника в город поехал автобус с рабочими, он его взорвал. Вся сложность в раскрытии этого массового убийства была в том, что муж на взорванный автобус опоздал. Первоначально версию о личном мотиве в подрыве автобуса никто не рассматривал. Следователи и контрразведчики искали в «клубке» след иностранных спецслужб, а оказалось, что самое кровавое преступление в истории СССР – это по большому счету обыкновенная бытовуха.
– Давайте разбросаем версии между нами, – предложил Клементьев. – Я возьмусь отработать уголовников и личностные мотивы совершения преступления, а Андрей Николаевич потрудится на ниве спортивных и общественных объединений.
Коварен Геннадий Александрович Клементьев: себе взял что полегче, а на меня задумал весь тяжкий груз свалить! У нас никакой агентуры среди спортсменов и афганцев нет, как же работать прикажете?