Королевство Бахрейн. Лики истории

Следует отметить, что с декабря 1969 г., то есть со времени назначения генсеком ООН г-на Гуиччиарди своим спецпредставителем, и до начала работы миссии ООН на Бахрейне, британские и иранские дипломаты в ООН вели интенсивные переговоры насчет точных формулировок целей и задач миссии ООН. Проходили они на двустороннем уровне, так как Иран не признавал тогда существовавшее на Бахрейне правительство, и общался в ООН по «бахрейнской проблематике» только с представителями Англии.
Британский политический резидент в Персидском заливе Стюарт Кроуфорд обстоятельно информировал шейха ‘Ису и правительство Бахрейна о ходе переговоров, знакомил с текстами проектов формулировок и предложений иранцев. Представитель шейха ‘Исы, министр иностранных дел Бахрейна шейх Мухаммад ибн Мубарак, дважды встречался в Нью-Йорке с г-ном Гуиччиарди и с г-ном Ральфом Бунчем, заместителем генсека ООН (в декабре 1969 и в марте 1970 гг.). По мнению арабских историков, он сыграл исключительно важную роль в мобилизации арабского мнения в пользу желания народа Бахрейна обрести полную свободу и независимость.
Ведя переговоры с иранцами, англичане, ставившие своей целью сохранить в Персидском заливе британские стратегические и коммерческие интересы и после ухода оттуда в конце 1971 г., действовали хитро. Делали все, что в их силах, как явствует из Документов Аравийского департамента МИД Англии, переименованного впоследствии в Ближневосточный департамент, чтобы вокруг этого их решения велось как можно больше споров и дебатов, ибо это давало им возможность принимать в них участие и иметь возможность влиять на происходившие события (116).
Миссия ООН, прибывшая на Бахрейн, провела широкий опрос мнений среди населения — шейхов местных племен, глав родоплеменных кланов и торговых семейств, лидеров политических и общественных организаций, горожан и жителей сел (находилась на Бахрейне до 20 апреля). Имея в виду составить максимально полное представление о настроениях бахрейнцев относительно будущего статуса их страны, спецпредставитель генсека ООН открыл в Манаме офис «для неформальных встреч и бесед с местным населением». Суть выводов, содержавшихся в докладе комиссии, представленных генеральному секретарю ООН (24.04.1979), сводилась к следующему. Девяносто процентов население Бахрейна, опрошенного членами миссии, отмечалось в нем, сунниты и шииты, единодушно высказалось за обретение Бахрейном полной независимости и государственного суверенитета, дающих бахрейнцам право самим решать вопросы их взаимоотношений с другими странами и народами. Население Бахрейна видит свою страну независимой, но никак не частью Ирана (117).
Отчет специальной комиссии ООН был одобрен Советом Безопасности ООН 11 мая 1970 г., а 14 и 18 мая свое согласие с решением Совета Безопасности высказали обе палаты иранского меджлиса (парламента, 186 голосами «за» и 4 «против»). Таким образом, Иран официально отказался от притязаний на Бахрейн.
19-24 декабря шейх ‘Иса, правитель Бахрейна, нанес первый официальный визит в Тегеран (118).
Все это время англичане неустанно трудились над созданием федерации девяти шейхств Прибрежной Аравии. Функции «главного пропагандиста и агитатора» их планов по формированию такой федерации англичане возложили на Бахрейн. И это неслучайно. Именно там в то время располагались центр по управлению деятельностью английских колониальных властей в зоне Персидского залива, а также британские морская и воздушная базы. В подчинении у резидента, Стюарта Кроуфорда, сменившего на этом посту Чарльза Белгрейва, находились четыре политических агента. Резидент возглавлял и функционировавший в регионе координационный военный комитет. Представительство политического резидента имело политический и экономический отделы. Политический отдел состоял из нескольких секций, в том числе политической, информационной и консульской.
Важным шагом на пути формирования федерации стало решение правителей Абу-Даби и Дубая (18.02.1968) об образовании федерации в составе этих двух шейхств («под единым флагом и коллективным управлением деятельностью в областях обороны, безопасности, иммиграции и внешних сношений»). Федерация в составе Абу-Даби и Дубая — и это ее участниками подчеркивалось особо — была открыта для присоединения к ней других арабских шейхств Прибрежной Аравии. Шейхи Заид Аль Нахайан и Рашид Аль Мактум официально обратились к правителям Катара, Бахрейна и пяти шейхств Договорного Омана (Шарджи, Аджмана, Умм-эль-Кайвайна, Ра’с-эль-Хаймы и Фуджайры) с предложением встретиться и обсудить вопросы, связанные с «будущим их земель» после ухода из Персидского залива Англии. Более того, призвали их присоединиться к «федерации двух» и создать на ее основе «союз девяти».
Такая встреча, получившая название учредительной конференции, открылась в Дубае 25.02.1968 г.; и спустя несколько дней девять ее участников достигли договоренности о создании Федерации Арабских Эмиратов (начиная с 30 марта 1968 г.) (119).
Приглашение правителю Катара на учредительную конференцию направил правитель Дубая шейх Рашид, а правителю Бахрейна — правитель Абу-Даби шейх Заид. Объяснялось это, с одной стороны, родственными отношениями между правящими семействами Аль Мактум в Дубае и Аль Тани в Катаре, а с другой — традиционно тесными коммерческими связями Абу-Даби с Бахрейном, двумя главными в прошлом центрами жемчужного промысла Прибрежной Аравии.
До обретения шейхствами Прибрежной Аравии независимости Бахрейн являлся центром их финансово-коммерческой деятельности и «кузницей грамотности». Отсюда — и расчеты Бахрейна на соответствующие его интеллектуальному и торгово-финансовому потенциалу роль и место в структуре будущей федерации.
Путем формирования «федерации девяти» Англия имела целью не только не упустить шейхства Прибрежной Аравии из своих рук, но и не допустить изменения их политико-экономической ориентации в пользу громко уже заявивших о себе в Персидском заливе США, а значит — и баланса сил в Аравии в пользу Вашингтона (120).
По итогам работы учредительной конференции (25 февраля -1 марта 1968 г.) ее участники приняли совместное коммюнике. В нем формулировалась установка на определение и декларирование конечных целей и задач федерации и налаживание структуры ее органов управления. Особое внимание акцентировалось на необходимости установления круга полномочий, подлежащих к передаче шейхствами в ведение формируемых ими коллективных органов. Высказывалось мнение о целесообразности проведения членами федерации единой внешней политики; обеспечения совместными усилиями обороны и внутренней безопасности, равно как и разработки стратегии экономического развития. Вопросы внутренней политики оставались исключительной прерогативой правителей шейхств-членов федерации (121).
Намерений обсуждать на учредительной конференции какие-либо конкретные вопросы, касающиеся полномочий планируемых к формированию федеральных органов власти — Высшего совета (в составе правителей 9 шейхств, поочередно занимающих пост председателя совета, сроком на один год) и Федерального совета (исполнительный орган) — у правителей шейхств не было. Они исходили из того, что работа учредительной конференция должна закончиться принятием декларации об «укреплении братских уз» и заявлением о готовности к совместной работе в рамках созданной ими федерации. Разработкой конкретного формата деятельности должна была заняться специальная техническая комиссия. Поэтому предложение Катара незамедлительно приступить к «практической стороне дела» явилось для всех участников конференции в Дубае неожиданным. Предложение это Катар сопроводил и представленными им конкретными соображениями относительно круга полномочий коллективных органов федерации (122).