Беременна по ошибке (СИ)

Уже дома я убеждаюсь в том, что они действительно настоящие. Внизу начинает болеть сильнее, поясницу ломит, и я хватаю Давида за руку. Он обеспокоенно смотрит на меня и вмиг меняется в лице.
— Что болит?
— Схватки, — одними губами произношу я и хватаюсь за низ живота.
— Твою мать! — выдает Давид и садит меня в машину.
Мы выруливаем из дачи почти сразу. Я держусь за низ живота и считаю интервал, а Давид, пытаясь контролировать эмоции и не превышать скорость, таки гонит машину на максимум. Уже когда мы подъезжаем к больнице, я расслабляюсь, да и воды еще не отошли, значит, волноваться не о чем.
Я вхожу в клинику и меня тут же передают доктору. Он осматривает меня и констатирует раскрытие шейки.
— Что, будем рожать? — спрашивает моя гинеколог и улыбается.
— Не рано? — уточняю я, и она лишь смеется.
— Пора уже, Мила. Ты с мужем?
Я лишь пожимаю плечами, потому что понятия не имею, захочет ли он быть рядом во время родов. Да и не уверена, что хочу его присутствия.
Когда меня проводят в палату, внутри расплывается неприятное чувство страха. По первым родам оно незнакомо мне, потому что страшно не было, а сейчас… я вспоминаю как было с Маришкой и боюсь. Боюсь, что будет слишком больно, что с малышом может что-то случиться. Осознаю, что именно Давида мне не хватает. Я хочу, чтобы он был рядом, держал меня за руку и подбадривал. Это лучшее, что он мог бы сделать для меня.
Достаю телефон, чтобы позвонить ему, но в этот момент он входит в палату. Я бросаюсь ему на шею и обнимаю так крепко, насколько того позволяет живот.
— Тебя пустили? — задаю совершенно глупый вопрос.
— Пустили, конечно. Доктор спросила, буду ли я присутствовать. Я кивнул, теперь поздно менять решение, — он улыбается и притягивает меня ближе, обнимая за поясницу. — Расскажешь мне, что нужно делать?
— Массируйте поясницу, — звучит из двери, и я моментально поворачиваю голову.
В дверях стоит моя докторша с большим мячом.
— Сюда садится, а вы помогаете. На курсах были?
Мы лишь мотаем головой. Она показывает, что и как нужно делать, как дышать, хотя большую часть я и так знаю по первым родам. Все время стараюсь вести себя хорошо, не кричать, не нервничать и сжимать руку Давида. Он кажется намного уверенней, чем я. Видно, что волнуется, но не боится, заряжая меня своим оптимизмом.
С каждым часом темп схваток усиливается, и я понимаю, что рожать очень скоро. Как бы я не готовилась, это невозможно сделать. Мне все равно как-то не по себе. Немного страшно и трудно одновременно. Я хочу, чтобы все закончилось и вместе с тем желаю вернуть время назад и спокойно гулять у речки, держась за живот.
Несмотря на страх, роды проходят быстро, хотя я и едва держу себя в руках и все делаю правильно. На самом деле от боли хочется кричать, но рядом Давид, а я сильная. Я нужна своему малышу, которому тоже нелегко. Последняя схватка, и я слышу крик Кирилла. Со слезами на глазах, смотрю на крошечное счастье. Давид, кажется, и вовсе шокирован. Он смотрит на малыша, легонько касается его лобика пальцами.
— Он прекрасен, — произносит Давид и целует меня.
Эта немая благодарность просачивается под кожу, я обессилено улыбаюсь и жду, пока Давид с малышом уйдут. Пока мне оказывают всю необходимую помощь, я думаю лишь о том, что поскорее хочу увидеть их и приложить малыша к груди, чтобы покормить. Мой организм нуждается в этом. А еще я думаю, что пора сообщить Маришке о том, что у нее родился братик.
  
Глава 33
 
Домой меня выписывают не сразу. Из-за небольших осложнений мне приходится провести в больнице десять дней. Впрочем, благодаря хорошему уходу и условиям в больнице, это время проходит пусть и не незаметно, но гораздо легче, чем было бы в других условиях.
После выписки Давид торжественно забирает меня из роддома, берет сына на руки и несет его к машине, не забыв при этом подарить мне цветы и поцеловать. Почему-то именно в этот момент внутри меня теплится уверенность в том, что у нас всё будет хорошо.
— Я волновался, — произносит Давид по пути домой. — Когда мне сказали об осложнениях, я и не знал, что думать.
— Всё уже хорошо, — я улыбаюсь и беру Давида за руку, все еще не веря в то, что обрела свое счастье. — Как Маришка и Глеб?
Дочка приезжала ко мне пару раз, Глеб был только один раз, правда, он был каким-то расстроенным и хмурым, и я так и не поняла, почему он такой. Рассказывать мне что-то он не спешит, сколько бы я не пыталась у него расспросить, а настаивать я не хотела. Вообще Глеб очень скрытный парень, и я удивляюсь тому, что он хоть что-то рассказывает Давиду.
— Маришка ждет вашей выписки, а Глеб… это Глеб, — заканчивает Давид и пожимает плечами.
— С ним сложно, да?
— В последнее время очень. Я перестаю его узнавать, — признается муж. — Он стал скрытным, может гулять до утра, чего раньше не замечал, а еще вождение в нетрезвом состоянии. Не помню, чтобы он когда-то садился за руль пьяным. Если так будет и дальше, придется отбирать у него машину.
Я лишь охаю, потому что не думала, что все настолько сложно. Списать это на переходной возраст уже нельзя, так как Глебу двадцать. Он взрослый парень и…
— Может, он влюбился? — аккуратно спрашиваю, потому что больше не вижу других причин, по которым парень может себя так вести.
— Не может, — кивает Давид. — Я уверен, что он влюбился. Глеб и раньше занимался всякой ерундой, свойственной парням. Я никогда не переживал за него, но в последнее время он стал другим.
Я лишь киваю. И Маришка изменилась до неузнаваемости, вечно какая-то расстроенная и унылая. Догадка, осенившая меня, больно бьет по сознанию. Неужели наши дети влюбились друг в друга? Об этом почему-то не хочется даже думать. Я знаю, какой скандал будет следом и понимаю, что мы с Давидом уже ничего не сможем исправить: у нас ребенок и мы женаты.
Домой я возвращаюсь в неспокойном состоянии. Отчасти списываю все на нервозность после родов, но на самом деле переживаю за дочь. Дома нас встречает Глеб и Марина. Ничего подозрительного между ними не замечаю, они улыбаются нам и даже трогают малыша за щечки, переговариваясь между собой.
— Посидим немного, отметим ваше возвращение? — интересуется Давид.
Я киваю, потому что и сама не против посидеть в тесном семейном кругу. Мои родители приехать не могут, потому что живут в отдаленном районе, да и мама не очень довольна тем, что я не развожусь с Давидом. Именно сейчас я жалею, что рассказала ей тогда о реальном положении дел и не соврала, что выхожу замуж по любви.
— Да.
За столом я украдкой посматриваю на Марину и Глеба. Они кажутся совершенно счастливыми и спокойными, а присутствие друг друга совсем не мешает им. Постепенно я успокаиваюсь, замечая, что они даже нормально общаются и разговаривают. Я не вижу совсем никаких изменений в дочке, хотя еще несколько дней назад она казалась мне расстроенной и даже чем-то разочарованной.
Ужин проходит за веселыми разговорами и пожеланиями Кирюше счастливого детства. Глеб, на удивление, ведет себя даже слишком вежливо. Я почти не узнаю того парня, который приходил ко мне в больницу. То ли Давид слишком серьезно с ним поговорил, то ли у Глеба были проблемы, которые он решил к сегодняшнему вечеру.
— Вы же будете вместе, верно? — спрашивает Глеб спустя полчаса скорее у меня, чем у отца.
На мгновения я задумываюсь, а после киваю. Сколько можно ждать ответов от Давида? Он ясно дал понять, что хотел бы быть со мной, значит, я могу уверенно отвечать, тем более, что тоже хочу быть вместе с ним.
— Да, — отвечаю. — Думаю, да, Глеб. Мы не станем разводиться.
После моих слов следует минутная пауза. Лицо Глеба как-то меняется: из вежливого оно становится расстроенным и злым. Я слышу его шумное, прерывистое дыхание, а после парень просто встает и произносит:
— Спасибо, было невероятно вкусно. Всего доброго.