Беременна по ошибке (СИ)

Паша последний, кого я хочу видеть в данной ситуации. А еще я понимаю, что он не приезжал к моему дому более двух лет: Маришку я всегда привозила к нему сама, а тут… наверняка ведь посмотрел новости и будет читать морали.
Автомобиль останавливается, и я понимаю, что мне пора выходить: тянуть больше некуда. Я расплачиваюсь с таксистом и выхожу из машины, забираю коробку и, стараясь игнорировать Павла, иду ко входу, нажимая на кнопку открытия ворот.
— Ну здравствуй, Мила, — голос Паши звучит пренебрежительно.
Бывший муж осматривает меня с ног до головы, как будто я пыль и недостойна быть даже под его ногами, после чего хмыкает, а я позволяю себе посмотреть на него. Он одет в обычные рабочие джинсы и джемпер. На носу очки в черной оправе, на голове лысина, которая еще несколько назад не была видна так отчетливо.
— Привет, Паш. Что привело тебя ко мне?
— Да вот, — он говорит дерзко и уверенно, что я не замечала раньше при общении с собой, — пришел сказать, что забираю свою дочь из того логова разврата, куда ты ее окунула.
  
Глава 22
 
— И тебе здравствуй, Паша, — спокойно говорю я и, наконец, захожу на свою территорию, намеренно не зовя бывшего мужа. — Дочь останется у меня, — уверенно говорю я. — Мы с ней во всем разобрались, спасибо за заботу.
Я нажимаю на кнопку и ворота начинают закрываться, но Паша успевает проскользнуть и оказаться напротив меня за воротами. На моей территории, куда я его не звала.
— У тебя ко мне разговор? — уточняю.
— Да.
Паша держится уверенно, пожалуй, даже слишком для того, кто во время нашей супружеской жизни не мог самостоятельно даже заплатить по счетам. Он немного изменился. Даже стиль одеваться и тот стал другим. Более уверенным, что ли. Не таким, каким был прежде. Он больше не похож на типичного среднестатического бедного мужчину: сальные волосы, отсутствие маникюра и вечно угарный взгляд.
Сейчас Паша больше смахивает на программиста: очки на носу, которые ему были прописаны, но он не носил, бритая, но уже проступившая щетина, уверенность во взгляде и одежда. На нем надет костюм. Он смотрится немного нелепо на его теле с лишним весом, но он не в грязном свитере в пятнах, что уже характеризует его с лучшей стороны. То ли готовился ко встрече с журналистами, то ли действительно изменился.
Я не испытываю к нему ненависти или отвращения. Он просто бывший мужчина, с которым у меня не получилось. Я не против его общения с дочерью, не собираюсь становиться сукой, но мне важно дать понять, что он просто не имеет права заявиться ко мне домой со словами “Я забираю дочь, потому что ты плохая мать”.
— Ну так что? — спрашиваю. — Я слушаю суть твоих претензий.
— Я читал статью, — скривившись, произносит он. — Как ты… как ты могла окунуть в это мою дочь. В этот разврат, в это… — он начинает заикаться, что происходит с ним всегда, когда он начинает нервничать.
Я же акцентирую внимание на том, чего не видела во время нашего замужества: у него дрожат руки, он говорит неуверенно, а еще в его глазах сквозит страх. Он пришел отвоевывать дочь, но боится бывшую жену. Сама удивляюсь, как прожила с ним не один год, как обстирывала, готовила еду и разве что в задницу не заглядывала. Делала все, что от меня потребуется, лишь бы Паша был доволен. А я? Я была просто уставшей женщиной, которой требовалась любовь, внимание и хороший, качественный секс, а не три минуты под одеялом.
— Этот разврат, как ты говоришь, произошел со мной случайно, Паша.
— Случайно? — он усмехается.
— Случайно, — киваю ему.
Бывший муж опускает глаза на мой живот и его ехидная ухмылка становится отчетливей.
— И забеременела случайно?
— Послушай, я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь. Ты пришел, чтобы сказать мне о том, какая я плохая мать?
— Я пришел, чтобы помочь, — Паша переходит на серьезный тон. — Я заберу дочь, а ты сможешь решить эти проблемы. Ну зачем ее впутывать во все это? Пусть побудет у меня некоторое время, вдали от скандала, потом заберешь ее.
— Паша, — я немного раздражаюсь. — Твоя дочь ходит в гимназию, расположенную за полтора часа езды от места, где ты живешь. Как она будет добираться в университет? Кто ее будет отвозить? У тебя, насколько я знаю, нет машины, как и денег на такси. Или ты предполагал, что добрым будешь ты, а банкет оплачу я?
По тому, как он неудобно переминается и молчит, понимаю, что именно так он и думал. Что я отвезу к нему дочь, что он, возможно, даже даст интервью журналистам, за деньги естественно, и скажет, что вот он добрый отец, прекрасный, никогда в скандалы не ввязывался. А оплачивать все это буду я, ведь у меня есть деньги, а Маришка наша общая дочь. Мне ведь не сложно?
Со злостью жму на кнопку открытия ворот, чтобы выставить бывшего мужа на улицу и больше никогда не видеть. О таком лицемерии я никогда даже и не думала, поэтому единственное, чего я хочу — больше никогда не видеть этого человека.
— До свидания, Паша, — устало говорю и указываю ему на дверь.
Он не уходит. Продолжает стоять и буравить меня взглядом, а под конец произносит:
— Для Маришки так будет лучше.
— Как так, Паша? Знать, что ее мать легко отдала ее отцу и забыла? Слушать о том, что я плохая, смотреть новости, которые ты будешь включать и зомбироваться от твоей матери? Я ни за что не отдам ее тебе, она останется со мной. О скандале не переживай, тебя не тронут. Просто забудь о том, что мы существуем, как ты это делал всегда.
— Мила, я ведь просто хочу помочь, — Паша пытается оправдаться, но я лишь замечаю то, как отъезжают ворота.
— Всего доброго, Павел. Надеюсь, в ближайшее время мы не встретимся, — говорю абсолютную правду, потому что видеть его больше не хочу.
— Марина дома? — вдруг интересуется он и направляется к дому.
Я же не могу поверить своим глазам и радуюсь, что дочь у подруги, а дома закрыт на ключ. Иду за мужчиной и по пути достаю телефон, чтобы набрать полицию и попросить забрать бывшего мужа. В конце концов у него нет никаких прав находиться на моей территории, а то, что он делает — противозаконно.
— Паша, Марины дома нет, прекрати дергать дверь, потому что она заперта, — с дрожью в голосе произношу. — Если ты не перестанешь, я вызову полицию.
Уверенности во мне вагон, но голос все равно предательски дрожить из-за страха. Теперь я не знаю, на что способен мой бывший муж и мне совершенно не нравится эта неопределенность. Я хочу, чтобы он ушел, поэтому даже набираю номер полиции и жду гудки, но Паша оказывается рядом быстрее. Буквально выхватывает из моих рук телефон и отключает звонок.
— Зачем ты так? — как-то растерянно произносит он. — Я ведь правда помочь пришел. Как умею, Мила.
Паша выглядит так, будто говорит правду, но мне сложно в это поверить. За те года, что мы в разводе я видела его раз тридцать, при чем пятнадцать в первые пару месяцев, когда он приезжал и пытался уговорить меня не разводиться. Потом, когда угрожал мне тем, что я никому не буду нужна, что у меня нет денег к существованию и я не смогу устроиться даже на работу. Я помню эти унизительные слова и только через года меня осеняет: он знал, что у меня все получится, но не мог с этим смириться.
Сейчас Паша выглядит, как побитая собака: неуверен в себе, глаза бегают из стороны в сторону, а на шее дергается кадык. Он гораздо растерянней меня, а ведь мне пришлось пройти сквозь ад с этим скандалом. И он хочет помочь? Забрать дочь, чтобы защитить ее? И что он сделает, когда к нему приедут журналисты? Расскажет, что у меня всегда была тяга к разврату? Я даже не сомневаюсь в том, что именно так он и скажет. А потом это будет обсуждать весь город.
— Если ты хочешь помочь — не высовывайся. Не пытайся получить из этой ситуации выгоду и говорить с журналистами, прошу тебя, Паша.
Он возмущенно фыркает и бормочет что-то о том, что даже не собирался и хотел только помочь. Я ему не верю и боюсь, что он пропустит мою просьбу мимо ушей и все равно обратиться в какие-то журналы и газеты. Или же они найдут его сами, предложат неплохую сумму денег и расспросят обо всем. А он расскажет. Паша не умеет по-другому. И я не умела поначалу. Даже держаться с журналистами не получалось. Я терялась, сбивалась, благо, интервью у меня брали нечасто.