Беременна по ошибке (СИ)

— Мила Олеговна, — слышу голос Светочки по селектору. — К вам Дмитрий Валентинович. Его впустить?
— Позови охрану, Свет, скажи, чтобы его вежливо проводили из моего офиса.
Я отключаюсь и стараюсь взять себя в руки. Дима не приходил в мой офис с того самого злосчастного дня. Собственно, как и Давид. Они оба не появлялись в моей жизни ровно полгода, и вот они снова здесь. Практически одновременно. В сознание закрадывается мысль, что это все неспроста, что они договорились атаковать меня именно сегодня. Или же Давид уже успел сказать Диме, что я не сделала аборт и жду ребенка от него. Ну или не от него. Интересно, они общаются?
— Нет, эта сука примет меня, — Дима зарывается в мой кабинет и останавливается на полпути, тормозит свой взгляд на мне и буквально шипит ядом: — Я тебя удавлю!
— Спокойно, — легко говорю. — Для начала объясни за что!
— Ты, — он тычет в мою сторону пальцем. — Ты ей все рассказала, да?
— Кому и что?
— Моей жене, сучка, не притворяйся, что ты ничего не знаешь. Ей отправили наши снимки, понимаешь? Нас втроем! — он орет на весь офис, а я едва ли не закрываю уши, лишь бы не слышать этого всего.
Лишь бы закрыться и понять, что это все не по-настоящему. Это ведь неправда. Не может быть правдой, иначе об этом узнают все. Абсолютно. Партнеры, коллеги по работе, сми, моя дочь. Я представляю скандал со своим участием, и меня передергивает. Сколько месяцев будут следить за каждым моим шагом, делать снимки, строить предположения, сколько я не смогу жить привычной жизнью? Я даже боюсь представить это, потому что мой бизнес, конечно, не пойдет под откос, но многие, кому важен имидж, тут же расторгнут с нами контракты. А это потеря денег.
— Мила Олеговна, его увести? — как сквозь туман слышу голос охраны и энергично киваю.
Хотя бы на это у меня есть силы, хотя бы это я могу сделать, просто закивать и ждать, пока его уведут.
— Я тебя удавлю, сука, — орет Дима. — Удавлю, если моя жена потеряет ребенка!
Дима вырывается, но его уверенно тянут на выход. Я же поднимаюсь с кресла, подхожу к двери и, не смотря никому из коллег, что собрались здесь на крики, в глаза, закрываю дверь. Просто захлопываю ее и тихо оседаю по стене рядом.
Перед глазами проносятся кадры того, как мы занимались сексом. И пусть я ничего не видела, зато отчетливо представляла, как Давид имеет меня сзади, а Дима стоит и утвердительно кивает. Только сейчас меня оглушает осознанием настолько, что я едва могу сделать вдох. Это больно. Ужасно больно и обидно, потому что за тот год, что мы были с Димой вместе, я этого не заслужила.
Ни того, что он сделал со мной, ни того, что врал мне, ни его слов. Внезапно вспоминаю о ребенке… его жена беременна? И он переживает? Переживает о ней? А мне давал денег на аборт. Я стираю скатывающиеся по щекам слезы и пытаюсь взять себя в руки, хотя заведомо знаю, что в ближайшие минуты мне не удастся это сделать. Я слишком раздавлена, растоптана и расстроена, чтобы видеть вокруг что-то еще, кроме предательства и скорого разоблачения сразу трех бизнесменов.
Я представляю, чем это обернется для меня. И нет, первое, о чем я думаю — Маришка и мой будущий малыш. Пусть он вырастит в любящей семье, и когда станет что-либо понимать, уже все забудется, но я прекрасно знаю, что найдутся те, кто расскажет ему о чудесном времени его зачатия. Я даже представлять не хочу, как это будет, и как на меня посмотрит Маришка. Неужели это возможно? На полгода отстрочить счастье, а после так больно удариться о реальность?
  
Глава 17
 
Я не знаю, как попадаю домой. Как выхожу из кабинета и под любопытные взгляды коллег покидаю здание. Это совершенно точно было, потому что сейчас я сижу в гостинной, но как именно это произошло не имею ни малейшего понятия. Не помню ни как садилась в машину, ни как добиралась до дома, ни как попала в гостиную. Я прихожу в себя только когда входная дверь с грохотом закрывается и в комнату входит Маришка.
— Мама? — дочь удивленно останавливается на пороге, несколько мгновений просто смотрит на меня, после чего подходит ближе и спрашивает: — Мама, все хорошо? Все в порядке? Тебе стало плохо?
— Нет, Маришка, нет, — тут же успокаиваю дочь. — Совещание закончилось, я сегодня пораньше вернулась, потому что в офисе больше нечего делать.
— Точно все в порядке? — она присаживается на диван и обеспокоенно всматривается в мое лицо.
— Мариш, я тебя когда-то обманывала? У меня все в порядке.
— Ну, тогда, может, ужин приготовим? Вместе, как раньше. Мне Женька такой рецепт рассказала, м-м-м-м, пальчики оближешь, — дочь встает с дивана и, поправив кофточку, произносит: — Я быстренько помоюсь и приду, ладно? Ты уже была в душе? Успела немного расслабиться? — Маришка беспокоиться о моем здоровье и это заметно.
— Не успела, — мотаю головой. — Но я сейчас быстренько, — поднимаюсь с дивана и следом за дочерью иду в свою комнату.
Скрываюсь в ванной, быстро стаскиваю с себя одежду и становлюсь под теплые струи воды. Не знаю, сколько стою так и смываю остатки дня, но выхожу уже когда пальцы на руках скукоживаются, а все тело расслаблено настолько, что мне едва удается сделать пару шагов. Обмотавшись полотенцем иду в комнату, достаю удобную пижаму, надеваю ее и выхожу в коридор. Решаю, что с Димой и возможными проблемами разберусь как-нибудь потом, потому что сейчас у меня нет на это сил. Я абсолютно не готова встретиться лицом к лицу с реальностью, а потому решаю отсрочить этот момент хотя бы на некоторое время.
Выхожу на кухню, где уже вовсю орудует Маришка. Продукты расставлены на столе, сковородка разогревается, а дочь проверяет тесто для блинов.
— Ну, признавайся, что будем готовить, — я потираю руки в предвкушении и заглядываю дочке через плечо.
— Лазанью, мам, я уже кое-что приготовила, тесто почти сделала, сейчас буду печь блины. Ты нарежешь грибы, лук и натрешь морковку, — Маришка дает распоряжение и следующие полчаса мы занимаемся готовкой, разговариваем, сплетничаем. Время проходит незаметно, я отвлекаюсь, расслабляюсь и пытаюсь не думать о том, что сегодня произошло.
Увы, не думать долго не получается, потому что едва мы заканчиваем готовку ужина, как мой телефон разрывается от входящего звонка. Впервые я его успешно игнорирую и просто отключаю звук, но во второй раз приходится таки поднять трубку и ответить.
— Мила, — звучит по ту сторону уверенный мужской голос, — нам нужно встретиться и все обсудить. Поговорить.
— Кто это?
Я узнаю его почти сразу, но не хочу давать ему это понять. На том конце провода молчат лишь мгновение, после чего мужчина говорит:
— Это Давид.
— О чем поговорить? — я отхожу чуть в сторону, чтобы Маришка ничего не услышала, и на всякий случай убавляю звук звонка.
— Я знаю, что Дима был у тебя, — ошарашивает меня новостью. — С этим нужно что-то решить.
— С чем? — уточняю, не веря, что Дима и к нему пошел с обвинениями.
— С теми фотографиями, с последствиями. Я уже связался со сми, с журналистами, пытаюсь договориться о выкупе фотографий, потому что большая часть попала к ним и… — он замолкает, а я ухватываюсь за столешницу и пытаюсь сделать вид, что все хорошо, не расплакаться и не начать биться в истерике.
У меня взрослая дочь, она все это поймет, она будет задавать вопросы и… что я скажу? Что не знала? Она мне, конечно, поверит, а остальные? Я же уверена, что найдутся те, кто будет издеваться, поддевать ее, говоря, что ее мать шлюха. Я просто не могу это пережить.
— Ты можешь это уладить?
— Я постараюсь, Мила. Ты как? В порядке?
— Нормально, — киваю. — Ты можешь заехать за мной через час? Я буду готова.
— Да, хорошо. До встречи.
Он отключается, а я медленно прихожу в себя. Вдох, выдох, слышу, как подходит Маришка и киваю, когда она спрашивает, все ли хорошо.
— Да, малыш. Проблемы на работе. Я уеду ненадолго?
— Мам, ты себя не бережешь, — замечает дочка. — Отдыхать больше нужно, у тебя уже немаленький срок.