Невеста старшего брата (СИ)
— Что-то не так? — тут же спрашиваю я.
— Не трогай меня.
Его тон категорически мне не нравится. Он говорит броско, отрывисто. Так, будто я совсем чужая для него, будто не его невеста, а девочка на одну ночь.
— Я не понимаю, — растерянно говорю и заглядываю в его глаза.
— Чего ты не понимаешь? — он невозмутимо продолжает одеваться. Натягивает галстук и пытается завязать узел.
— Мы вчера поженились, а ты так холоден, — я говорю то, что чувствую, но когда Максим поворачивается, мне кажется, что я умираю.
Он смотрит на меня с таким презрением, что становится страшно. Его скулы напряжены, на лбу проступили морщинки, а рот сжат в плотную линию. Мне кажется, что в эту минуту он выглядит старше своих лет.
— Мы поженились, верно, — тут же говорит он. — А знаешь почему?
— Почему? — эхом повторяю за ним.
— Потому что я тебя купил, Яна. Теперь ты МОЯ рабыня. Та, кто будет покоряться мне, — мне кажется, что если бы он сказал, что мы больше не будем вместе, он не хочет меня видеть и вообще вся свадьба была лишь моим воображением, я бы поверила охотнее.
И мне не было бы так больно.
— Ты теперь моя, Яна. Я заплатил тебе два миллиона и контракт ты подписала со мной. Вторую копию, помнишь? Которую не стала изучать.
— Но… — я делаю попытку что-то сказать в свое оправдание, попытаться доказать ему, что… а что доказывать?
— Я все понимаю, Яна. Вадим был для тебя способом заработать денег. Ты их заработала со мной. Что не так? Успела уже потратить?
Я не хочу верить. Нет. Не хочу думать, что это правда. Нет-нет-нет.
— Я могу все объяснить, — делаю, сама понимаю, бесполезную попытку.
— Мне не нужны твои объяснения, Яна. Мне вообще не нужно, чтобы ты говорила. Мне достаточно твоего тела и покорности. На год, по договору. И да… не снимай линзы, зеленый тебе идет больше.
Он разворачивается и уходит, а я медленно оседаю на пол. Вселенная позволила быть счастливыми? Кому?
=Циник
Максим
Я знаю, что мир полон циничных сук, которые думают только о деньгах, но чтобы приравнять к ним Яну. Я не верю до последнего. Ни когда Вадим рассказывает, ни когда предоставляет доказательства. Я отгораживаюсь и стараюсь придумать всему логическое объяснение.
Я верю только когда слышу ее ровный голос и фразу: “Мне нужны деньги сегодня. И я могу отработать, если нужно!”.
Сука!
Понимаю каким дураком был. Размечтался, что приеду, поговорю с ней, уговорю отказаться от свадьбы с братом.
Как бы не так!
Хер бы она отказалась, если на все согласилась лишь бы получить бабки в тот же день.
А я, как дурак, надеялся, что смогу ее убедить, что теперь у нас все будет хорошо, что мы будем вместе. Идиот.
Но от цели отказываться я не собираюсь. Передаю Вадиму деньги на долги и говорю, что переведу бабки на ее счет.
Я не думал, что брат согласится, но после всего понимаю его.
Я бы с радостью сплавил эту суку кому-нибудь другому, но я пал жертвой долбанной любви, которая, как оказалось, нахрен никому не нужна.
Вот так всегда. Ты предвкушаешь нормальную жизнь, строишь планы, в которых можно будет завести семью и перестать беспокоиться, но нет… обязательно случается что-то, что заставит тебя пожалеть. О каждом действии, о чувствах, появившихся совершенно внезапно или возродившимся заново.
Я жалею о том, что переспал с ней. Что вспомнил все заново. Жалею, потому что знаю себя. Я буду помнить об этом регулярно. Вспоминать о том, какая она.
А потом внутри что-то щелкает. Как будто сгорает предохранитель, и мне уже наплевать на то, что будет дальше. Абсолютно насрать на все, что последует за этим. Я знаю, что творю херню, когда Яна подписывает договор, что делаю полный пиздец, когда расписываюсь с ней и провожу идеальный день.
Я хочу показать ей, как могло бы быть. И мечтаю об этом сам.
Долбанный влюбленный придурок.
Утром я отключаюсь. Молча встаю с кровати и одеваюсь, желая уйти, пока Яна спит. Увы, она просыпается раньше и все происходит так, как и должно быть. Я говорю, что просто купил ее. Точнее, перекупил.
А чего она ожидала? Любви до гроба?
Я удивился, почему она так спокойно все воспринимает, почему не спрашивает ничего. После вспоминаю, что деньги-то уже переданы. Ей, по сути, наплевать на все.
Какая разница, перед каким из братьев раздвигать ноги?
Я горько усмехаюсь и завожу автомобиль, чтобы добраться до автомастерской и начать первый рабочий день. До самого вечера я забываю обо всем, что произошло и только когда приезжаю домой, вспоминаю.
Вижу Яну, мирно спящую в кресле у окна. Она даже не переоделась. Как была в бледно-розовом пеньюаре утром, так в нем и уснула. Во мне снова просыпается долбанная жалость. Я чуть не совершаю ошибку и не подхожу к ней, чтобы прикоснуться к коже, почувствовать на ощупь ее волосы.
Я повернут. Безошибочно и бесповоротно.
Сжимаю руки в кулаки и отхожу подальше. Захожу в спальню, переодеваюсь и иду на кухню. На столе стоит несколько блюд на выбор, но ужинать не хочется. Снова возвращаюсь в гостиную, и в голову ударяет дурная мысль взять Яну на руки и отнести в спальню.
Я быстро отгоняю ее и толкаю девушку за плечо рукой. Она тут же вздрагивает и вскакивает, смотря на меня непонимающим взглядом.
— Прости, я уснула, — говорит настолько покорно, что мне кажется, она приняла бутылочку валерьянки, не меньше.
— Иди в спальню, — небрежно бросаю ей, наслаждаясь реакцией.
Она испугана. Смотрит на меня ошарашенным взглядом, слегка приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но как итог — полное молчание.
Яна просто молча разворачивается и идет в комнату.
— Прими душ, — кидаю ей вдогонку.
Пока Яна принимает душ, я иду в другую ванную и стараюсь отогнать мысли типа “так нельзя” и “что же я делаю”.
Все правильно я делаю. С суками только так и надо. Проучить, трахнуть, забыть.
На счет последнего не уверен, но первые два пункта буду выполнять так часто, как только смогу.
Через полчаса возвращаюсь в спальню. Яны все еще нет, и я решаю ускорить процесс. Правда, это мне не удается сделать, потому что она заперла двери. Мне совершенно не нравится такое положение вещей. И я нервничаю, потому что она закрылась в ванной, где есть лезвия, фен, вода.
Я параноик. Определенно. Знаю ведь, что она ничего с собой не сделает. Знаю, но все равно нервничаю.
Кричу ей, чтобы поторапливалась, и почти сразу двери в ванную открываются. Медленными шагами Яна подходит к кровати, садится радом и укладывает руки на колени.
Я стараюсь отключить мозг и просто опрокидываю ее на кровать. Целую, провожу руками по ее телу и чувствую, что она как не живая. Не сопротивляется, но и не отвечает. Просто лежит с закрытыми глазами и раскинутыми в стороны руками.
Не думать, Максим. Не думать!
Легко снимаю с нее одежду, раздвигаю ноги и помещаюсь между ними, но не могу так. Хочу видеть ее глаза.
— Посмотри на меня.
Яна мешкается всего секунду и распахивает глаза, в которых стоят слезы. Да блядь!
Я отстраняюсь и встаю на ноги, запускаю руки в волосы и чертыхаюсь. Что за хрень? Мне должно быть насрать. Она знала на что шла, и с удовольствием взяла бабки. Пусть отрабатывает.
— Прости, — слышу ее едва различимый шепот, который набатом бьет по голове.
— Привыкай, Яна. Сегодня у меня нет времени играться с тобой, поэтому я оставлю тебя, но привыкай, дорогая. Я не хочу заниматься сексом с плачущим бревном.
Выхожу из комнаты и иду на выход. Мне ненавистны сказанные слова, но я убеждаю себя, что так надо. Только так я смогу не сойти с ума и не влюбиться заново.