Развод под новый год (СИ)
— Ну и что? Она чистая! Я не сразу ее признала! — оправдывалась я, тыкая на все подряд кнопки на брелке, чтобы открыть, забыв что может заверещать сирена от этого.
Но сирена заверещала совсем не от машины, а от Насти, яростно отбивающейся от Димки. Опять схватил ее и стоит довольный. Мужлан неотесанный.
— Ты синяков мне наставишь! — ругалась Настя
— А что другим можно, а мне нельзя? Кто этот смертник? — разорался Димка, заметив на ее шее засос от Кефира.
— Пусти! Тебе какое дело? Иди на свой приват, тебе сейчас пришлют кого-нибудь! В край сам директор спляшет!
Пока они ругались, я взвешивала две вещи: стоит ли влазить в их разборки и кирпич в руке.
— Чума, ты мне должна по гроб, понятно? Бегай сколько угодно, все равно будешь….
В этот момент Дима рухнул на землю, уронив вместе с собой и Настю, а я тщательно стирала отпечатки пальцев с кирпича о снег. Меня точно посадят, я опасна для общества.
— Машину открыла? — выбираясь из-под тушки маньяка, спросила Настя, — возможно придется брать с собой этого неловкого. Падает ни с того ни с сего. Болеет что-ли?
— Мне тоже показалось, что у него жар. Еще в клубе, когда галстук на себе рвал. Душно наверное стало, — несла я чушь, выкидывая орудие недуга Димки.
— Помоги мне, — запыхтела Настя, бережно поднимая голову Димки одной рукой, и пытаясь его поднять с земли второй. Так себе полевая сестричка.
Ну да не у всех есть маньяк персональный. Надо аккуратнее с ним. И про кирпич я тоже промолчу, кажется, я ошиблась в том, что Насте такая помощь нужна. Очень не хочется на собственной шкуре испытать гнев Чумы.
Кое-как затащив Диму на заднее сиденье, Настя забралась к нему, а я села за руль, напрочь замерзшими руками включая подогрев всего чего нашла.
— Ирка! — рявкнула Настя, — ты опять его треснула? У него шишка и кирпичная пыль в шевелюре!
— Оно само… я не так хотела…, — испугалась я глядя как Настя, слишком уж нежно прижимает к груди пострадавшую голову, — А вот и Сергей бежит! — радостно я перевела тему и полезла на пассажирское сиденье.
— Давай к нему на фазенду и тортик по дороге купите! — распорядилась Настя, а я не осмелилась с ней спорить и спрашивать на кой черт ей торт?
Сергей открыв двери и заглянув в салон нахмурился, увидев незапланированного пассажира и сразу предупредил:
— Если вы его грохнули, закапывать сами будете! Я в этом не участвую!
— Участвуешь, участвуешь! — ехидно сказала Настя, — аптечку дай, подельничек!
— А почему за нами охрана не бежит? — подивилась я, глядя как шкафы топчатся у входа, прекрасно нас видят, но не спешат нас схватить.
— А это муниципальная парковка, не их зона ответственности, это уже как похищение, а не задержание, для них квалифицируется, — объяснила Настя.
Придется поверить и радоваться, ведь они к тому же и кошек к нам не выпускают, заблокировав дверь. Какие прекрасные преследователи, четко по зонам ответственности работают. Или лень им просто?
Пока мы ехали я быстро обрисовала Сергею все, что произошло, утаив только про Настин подарок кошкам, но он и не обратил внимание на это, все время отвлекаясь от дороги и пялясь на мои голые ноги. Хоть за тортом сам сбегал и даже умудрился вино купить, хоть уже по закону и нельзя.
— Там жена моего друга работает, — пояснил Сергей на наше удивленное «Ух ты»
— Настенька, — послышался счастливый голос Димки.
Обернувшись я узрела премилую картину. Димка уютно расположился в зоне декольте подруги и с совершенно довольной улыбкой на все лицо, смирно там ошивался. А Настя, округлив свои зеленые глазищи, молча гладила по голове этого кота чеширского. Надо же, вроде только одного приложила, а присмирели оба.
Дом у Сергея оказался большой, добротный. Бревенчатый, двухэтажный сруб, метров двести наверное площадь общая. И руку хозяина видно.
— Располагайтесь, я сейчас, — засуетился Сергей, через минуту притащив нам ворох одежды своей. Ну, вот знакомые катышки и пятнышки везде. А то нарядился сегодня, как на свадьбу.
Димка опять принялся настаивать, что надо ехать домой всем и рвался вызвать такси и даже Лешке звонить собирался. На этом они с Настей опять поссорились и отобрав у него телефон, подруга потащила меня переодеваться в предложенные шмотки.
— Девчонки … и Дима, я могу баню затопить! Хотите?
— Торт неси. День рождения отмечать будем! — грустно улыбнулась Настя
— Чей? — удивился Сергей, хлопая ресницами.
— Мой, — пожала плечами Настя и пошла включать музыку, на аутентичном бумбоксе.
Я сидела краснее помидора, боясь поднять глаза хоть на одного из присутствующих. Я совсем забыла, про Настин день рождения. — Сегодня? — уточнил Дима, — двадцать девятого?
— Ну да. Не удобная дата. Все в новогодней суете. Отметить не с кем.
— Насть…. Я…. Я забыла, — призналась я, придумывать отмазку совсем не хотелось.
— Анастасия, поздравляю тебя с днем твоего рождения! — торжественно начал Сергей, разлив нам вино, — Желаю успеха… во всех добрых начинаниях. Мужа … ээээ… терпеливого!
— Благодарю за нудные слова! — улыбнулась Настя, поднимая свой бокал.
— Может за нужные? — все-таки уточнил Сергей.
— Нет.
Скомканное вначале мероприятие и скованность от неловкости моей и от странного поведения Димы, задумчиво витающего в облаках и подозрительно покорно выполняющего все приказы Чумы, вскоре сгладились. И мы уже с Настей танцевали в Сережином тряпье и тапках сорок четвертого размера. Мужчины о чем-то болтали за столом, пока Дима не пересел на диван и задремал там опять. Скорее всего, сильно я его тюкнула по темечку.
Сергей ушел за чаем и наконец-то тортом, о котором Настя мечтала весь день, а мы с ней болтали о своем.
— Насть, ты прости, я завтра тебе подарок привезу.
— Вези. В аэропорт в Самарский, как его «Курумоч»?
— Не помню, вроде переименовать собирались в честь кого-то. Улетаешь в Париж?
— Да, только, прошу никому! Хочу отдохнуть спокойно. Может там встречу горячего француза? Покажет мне свой французский поцелуй!
Я покосилась на Диван, где Дима уже не спал, а внимательно слушал наши секреты. Заметив, что я его спалила, он сразу сделал глаза как у кота из мультика про Шрека, и, сложив ладони, умолял не сдавать его Насте. И вот, что мне с этим делать? Подругу обмануть или этого дважды от меня пострадавшего пожалеть?