Рита, море и Рыжка-царевич (СИ)
— Только «за», — Рита повеселела, — честно говоря, ходить по этому пустынному подвалу даже нам вдвоем страшновато. Значит, договорились, встречаемся у ресепшена в три часа.
— Хорошо, — завхоз тяжело поднимался по лестнице с ключами, — пойду внимательно рассмотрю нашу находку.
Глава 10
Посетителей в ресторане все равно не было, и Виталий с радостью согласился пойти во второй корпус. Чему Рита обрадовалась не меньше. Во- первых, с двумя мужчинами не так опасно, во-вторых, есть безупречный повод побыть рядом с Виталием.
Проходя мимо фонтана, Рита вспомнила, как они с завхозом бежали от кошмарных статуй подвала и в изнеможении приходили в себя под тенью зарослей кленов. Она взглянула на Сергея Петровича и встретила его улыбку. Он вспоминал тоже самое.
Внешний вид второго корпуса был уже знаком. Статуя «Рабочий и Колхозница» весело встречали пришедших. Им явно надоело многолетнее одиночество среди запустения и тишины.
Сергей Петрович крякнул от удовольствия, когда ключ из найденного в подвале сундука с биркой: «2к. вход», легко открыл внутренний замок двери центрального входа.
Обход начали от просторного холла. Лестницы на верхние этажи шли по бокам корпуса. Как и думалось, в комнатах рядом с холлом располагались служебные помещения: комендантская, склад постельного белья, прачечная, буфет, парикмахерская, библиотека. Ключи легко открывали двери и небольшая комиссия осматривала подряд все комнаты. Все-таки охрана за эти годы сделала свой положительный результат. Даже витражи рядом с ресепшеном, изображающие боевые подвиги Красной, а затем Советской армии, сохранились в полной исключительности.
Конечно, двадцатилетний застой чувствовался во всем: в спертом воздухе, приспущенных шторах на окнах, пустых кроватях без матрацев, выцветших на солнце обоях, мелком кафеле в ванных и туалетах. Но это казалось мелочью на фоне добротной и отлично сохранившейся мебели, видимо специально заказанной для санатория из качественных пород дерева. Никаких ДВП или ДСП, ничего из минимализма семидесятых-восьмидесятых. «Сталинский ампир» в сочетании барокко, имперского стиля эпохи Наполеона и позднего классицизма поражал помпезностью и монументальностью. Темные шкафы, кровати с высокими спинками, добротные диваны, уютные кресла, столики, тумбочки, выполненные из мореного дуба, карельской березы с закругленными краями или с остроконечными полочками, смотрелись величественно и грациозно. Мягкая обивка, местами чуть потертая, отливала бархатом и ластилась при прикосновении Деревянные детали, украшенные вычурной резьбой, в каждом номере идеально соответствовали даже гардинам и люстре. В убранстве номеров явно чувствовалась и «хрущевская оттепель» — множество полочек, узорное граненое стекло в дверцах, идеально исполненные зеркала на задних стенках шкафов.
Даже покрытая пылью и паутинами, мебель, в основном темных тонов, казалась светлой и радужной. Зеркала и стекла ловили и отражали солнечные лучи, наполняя комнаты особыми бликами, от которых становилось веселей. Хотелось сесть в кресло, положить руки на резные подлокотники, вытянуть ноги и умиротворенно посидеть, закрыв глаза. Особо удивлял отличное качество сборки: дверки шкафов легко открылась, ящики тумбочек выдвигались и даже сохранились, свойственные мебели того периода, винтажные резные ручки. К тому же, в каждом номере узор ручек был свой, ни разу не повторяющийся.
Ковры с полов были убраны, видимо во избежание нашествия грызунов. Узорный паркет местами сохранил полировку, на которой прочно прижились веселые солнечные зайчики.
— Как по бесплатному музею ходим, — восхищалась Рита, — в Питере минимум надо тысячу рублей заплатить.
— Согласен, — поддержал Виталий, — можно экскурсии водить.
— Главное, — заключил завхоз, — чтобы были желающие отдыхать в таких номерах.
— Антиквариат всегда в тренде, — Рита водила пальчиком по запыленному стеклу книжного шкафа, — тут и ремонта большого не надо. Заменить обои, кафель кое-где, пыль отмыть и отчистить. И все засверкает. Вы замечаете, как мебель отражает солнечные лучи? Все настолько продуманно, даже диву даешься.
— Недаром санаторий славился на весь СССР, — Сергей Петрович открывал окна во всех комнатах и коридорах, чтобы корпус максимально проветрился, — сделано на совесть, комфорт устраивали во всем. И под окнами с этой стороны ряд кипарисов. Воздух какой, чувствуете?
— Запах смолы и эфирных масел положительно влияет на самочувствие и поднимает настроение, — констатировала Риты почерпнутые знания из интернета и выглянула в окно, — красота какая. Так бы и не уходил отсюда.
Она с увлечением рассматривала узор на винтажной ручке шкафа, как неожиданно, заметила движение и обмерла, увидев в дверях пьяного сантехника. Сталин возник в дверях как из преисподней, в полной тишине, его шаги по коридору не слышал никто. Рита, придя в себя, вскрикнула и спряталась за стоящего рядом Виталия.
— Сталин, твою дивизию, — закричал Сергей Петрович сурово, — ты что тут шаришься? Я тебя обыскался. На кухне канализация плохо работает, тебя ждут. Давай живо туда.
— Послушайте, Владимир Сигизмундович, — Рите надоели страшилки вечно пьяного мужика, — я вас уже предупреждала на счет пьянства, вы не останавливаетесь. Или прекратите пить, или мы с вами распрощаемся.
— А, канарейка, — проговорил Сталин, вглядываясь в членов комиссии, — мне Иосиф Виссарионович про тебя говорил. Я помню. Выше не ходи, испужаешься.
— Так, Сталин, иди отсюда, — завхоз вышел из себя, — хватит уже всех стращать. Если тебя через десять минут не будет на кухне, позвоню Алексею Ивановичу. А сейчас не мешай нам работать.
— Я вас предупредил, — Сталин держался одной рукой за косяк, — лет пятнадцать назад из этого корпуса слышались крики о помощи. Долго слышались.
— И почему полицию не вызвали? — не удержалась и выпалила Рита, из-за спины парня.
— Закрытая зона, — Сталин оторвался от косяка и шатаясь пошел по коридору, — я вас предупредил, — произнес он.
Громкий голос сантехника эхом разнесся по пустому зданию. Отчего нарушившим покой корпуса людям стало не по себе. Но, светившее в окна солнце успокаивало и навевало покой и умиротворение.
На четвертом этаже корпуса подряд располагались «люксы». Их обходили быстро, завхоз говорил замечания, Рита скрупулезно записывала пункты в свой ежедневник по каждому номеру отдельно. В угловом номере, куда Рита, как всегда, поспешила зайти первой, взору комиссии представилась жуткая картина.
У батареи отопления полусидел труп человека. При отсутствии сырости и внешних воздействий, сохранившиеся кости скелета располагались в должной последовательности. Руки, вернее кости, пристегнутые наручниками к верхней трубе отопления, висели неподвижно. Видимо, смерть наступила очень давно, ошметки сохранившейся одежды местами прикрывали кости ног и ребра. На шейных позвонках блестела массивная золотая цепь. В нижней челюсти виднелись вставные золотые зубы. Ближе к локтю правой руки болтались, порытые паутиной золотые часы. Ступни ног обуты в хорошо сохранившиеся кроссовки фирмы «Адидас», славившиеся в конце девяностых — начале двухтысячных годов. Ближе к ступням, на полу лежала выпавшая верхняя челюсть с двумя золотыми мостами, нагоняя ужас от общей картины. Рядом с трупом на столике под слоем пыли проглядывались документы, среди которых виднелся бордовый цвет паспорта.
Не плотно закрытая внутренняя форточка в другом углу комнаты, при открытии двери, резко распахнулась и ударилась о внешнюю, которая тоже открылась на улицу. От их ударов и потока воздуха из открытых окон коридора, череп трупа, и так повисший вперед и чудом держащийся, сильно накренился и покатился по полу в сторону кровати. От столкновения с ножкой, нижняя челюсть трупа лязгнула и, казалось, открылась. Череп посмотрел пустыми глазницами на застывших в дверях, непрошенных нарушителей его многолетнего покоя, и казалось, улыбаясь, спросил: «Здорово я вас напугал?»