Золото апачей (ЛП)

    - Прошу прощения, - спросил незнакомец приятным голосом, - не могли бы вы подсказать мне, где находится отель Пасифик?
    - Это совсем рядом, - дружелюбно ответил Чарльз, - но я ничего не буду вам подсказывать. Поскольку сам направляюсь туда и могу вас проводить.
    Маленький человек, не сказав ни слова, повернулся и сделал знак рукой. Из темноты показалась высокая фигура, увенчанная маленькой круглой головой, отличительной особенностью которой являлся нос, очень длинный и тонкий; фигура приблизилась и застыла в ожидании.
    - Мой сопровождающий, помощник и друг, мистер Джедедайя Симпсон из Лексин'тона, Ки, - сказал маленький человек. - Он предпочитает не произносить полностью, Лексингтон, Кентукки, но - Лексин'тон, Ки, поскольку, по его мнению, этого вполне достаточно.
    Высокий человек добродушно усмехнулся, при этом показалось, что лицо его стало значительно шире.
    - Вы очень добры, - сказал маленький человек, рысцой двигаясь рядом с Уэйном, в то время как Джедедайя Симпсон из Лексин'тона, Ки, - следовал за ними, - но я заметил, что большинство людей юго-запада весьма любезны, только когда вы не отвлекаете их от дел.
    Чарльз снова взглянул на него. На человеке был ужасный шлем, какие носят в Индии англичане. Из кармана куртки выглядывал маленький молоток.
    - Судя по вашему вопросительному взгляду на этот молоток, я предполагаю, что вы пытаетесь угадать род моих занятий, - весело произнес человек.
    Он вытащил молоток из кармана и ловко повертел им, подобно тому, как это иногда делает барабанщик со своими палочками. Затем снова рассмеялся.
    - Я пользуюсь им не для того, чтобы раскалывать черепа, а чтобы раскалывать камни, - сказал он, и Уэйну показалось, что его глаза за толстыми стеклами очков вспыхнули. - Я ученый, - геолог, археолог и так далее. Профессор Эразм Дарвин Лонгворт, к вашим услугам. Я из университета... ш-ш-ш! Я не сказу вам, из какого; пусть это останется тайной.
    - Почему? - спросил Чарльз, удивляясь поведению необыкновенного незнакомца.
    - Потому что на юго-западе имеется еще один человек, который надеется опередить меня в открытиях, каковые я намереваюсь совершить, - язвительно ответил профессор Лонгворт, - и не хочу, чтобы стало известно, что здесь присутствует представитель моего университета.
    Джедедайя Симпсон из Лексин'тона, Ки, кивнул, как бы подтверждая слова профессора и полностью разделяя его мнение.
    - А вы можете назвать мне имя этого другого человека? - спросил Чарльз. - Может быть, у меня найдется, что вам о нем рассказать.
    - Это профессор Николас Гумбольд Крейкшенк. Мы соперники. Мистер... Мистер...
    - Уэйн. Чарльз Уэйн.
    - Мистер Уэйн. Нет, - Чарльз, - позволю себе называть вас именно так, поскольку вы еще молоды, чтобы быть мистером. Не верьте ничему, что вам скажет этот человек! Он не геолог! Он мошенник! Я ничего не знаю ни о книгах, которые он якобы написал, ни о почетных званиях, которые он якобы заслужил! Вне всякого сомнения, он дилетант, и следит за мной, чтобы извлечь для себя пользу из тех открытий, которые я собираюсь сделать!
    - Я в этом совершенно уверен, профессор, - успокаивающим тоном произнес Чарльз. - Такое поведение в высшей степени недостойно.
    - Я намерен доказать, - продолжал профессор Лонгворт, - что Северная Аризона - самая древняя часть суши, вздымающаяся над водой. Обычно эта честь приписывается Лаврентийским горам, что в Канаде, но, уверяю вас, мой дорогой мальчик, это ошибка. Ужасная ошибка. И я докажу это с помощью геологических образцов; но, как только я попытаюсь это сделать, негодяй Крейкшенк объявит, что у него тоже есть доказательства, и что он нашел их первыми.
    Джедедайя Симпсон снова кивнул головой в знак согласия.
    - Я так не думаю, профессор, - возразил Чарльз.
    Это лестное замечание словно бы успокоило профессора Лонгворта, и он более не позволил себе резкостей, пока они добирались до отеля. Но, стоило ему войти в вестибюль, лицо его стало фиолетовым, и он еле сдержался, чтобы не издать гневный вопль.
    Возле стола клерка стоял высокий, худой человек, одетый, подобно профессору Лонгворту; такой же огромный шлем, такие же тяжелые очки и такая же куртка. Из кармана куртки также высовывался маленькой молоток.
    - Крейкшенк! Крейкшенк! - наконец, воскликнул профессор Лонгворт.
    Подойдя к высокому человеку, он потряс у него перед глазами кулаком и снова воскликнул:
    - Крейкшенк, вы следуете за мной по пятам, чтобы украсть мои открытия! Я говорил другим, что вы мошенник, теперь у меня есть возможность высказать это вам!
    - Если бы мы оба не были в очках, Лонгворт, я бы вас ударил, - ответил худой человек. - И ваше обвинение, сэр, такое же фальшивое, как и ваша репутация как ученого. Это вы всюду следуете за мной. Держитесь от меня подальше, сэр, я не хочу иметь никаких дел с человеком вашей репутации, точнее, ее отсутствием.
    Профессор Лонгворт снова стал фиолетовым, к конфликтующим приблизился Джедедайя Симпсон, однако, вмешался Чарльз.
    - Идемте, профессор! - сказал он своему новому знакомому. - Не нужно ссориться. Давайте поговорим.
    Профессор Лонгворт позволил себя уговорить и направился с Уэйном в вестибюль; за профессором тенью последовал Джедедайя Симпсон, в то время как профессор Крейкшенк, бросив им вслед презрительный взгляд, снова склонился к стойке. Не задерживаясь в вестибюле, они вышли на маленькую площадь, где все трое присели; Джедедайя Симпсон - чуть поодаль.
    - Прошу прощения, мой мальчик, за свою несдержанность, - произнес профессор с большим достоинством, - но мы, ученые старой школы, иногда выходим из себя по причинам, которые кажутся пустяками другим людям, но которые, тем не менее, очень важны для нас. Речь идет не только о соперничестве, каковое мне навязывает этот человек, Крейкшенк, поскольку я не намерен соперничать с ним ни при каких обстоятельствах. Дело в том, что я знаю его, в том числе и по отзывам, многих достойных, образованных людей Америки, но он для меня - дилетант, и этот факт меня раздражает.