Союзник (СИ)

— Я бы нагрузил на нее рюкзаки со стеклом, — задумчиво предложил Константин, на миг даже позабыв, что еще недавно эта тварь планировала их сожрать.
— Нам бы сначала дойти до этого стекла, — теперь уже вмешался Алексей. — А эта тварь действительно уж больно заметная.
— Ну хочешь, убей ее, — усмехнулся Дмитрий.
— Очень смешно! — теперь уже не выдержал Ермаков-старший. — Отправь ее лучше вперед, пусть смотрит, где там ее собратья копошатся. Если один-два, пусть раздерет их, если больше — сообщит нам. А то наш радар в виде Вайнштейна работает очень медленно. Пока он поймает волну, нас уже уничтожат.
— Вообще-то это не так просто — прислушиваться к энергетике волка, когда за спиной — рота испуганных зайцев, — обиделся Альберт. — И позвольте вам напомнить, что я — не боец отряда специального назначения, не компьютер и уж тем более не охотничий пёс. Я — врач!
— И его задача бинтовать нас, когда нас уже наполовину сожрут, — добавил Руслан, чувствуя облегчение от того, что их группа не то, что не погибла, но еще и заполучила ценного «бойца». Который, к тому же, еще и в состоянии навредить другим «костяным».
— Всё. Закончили, — прервал всеобщее веселье Дмитрий. Он понимал, что его спутники обрадованы столь удачным решением их первой проблемы, но по сути радоваться было нечему. Они не были на пути домой, и их рюкзаки по-прежнему оставались пустыми. Хотя идея Морозова нагрузить «костяного» сумками была весьма неплохой. В этот момент Лесков снова поймал себя на мысли, что он симпатизирует смекалке этого ученого.
Тогда, обратившись уже к ящеру, Дмитрий тихо, но уверенно произнес:
— Пойдешь впереди. Если увидишь кого-то из своих, убивай. Если почуешь стаю, возвращайся. Отзываться будешь на имя «Рекс».
— Эй, только не Рекс, — вмешался Константин. — Не надо называть этого урода именем моего робота!
Но было уже поздно. Получив приказ, «костяной» бросился прочь и вскоре скрылся в глубине канализационного тоннеля. Дмитрий надел на себя шлем и джентльменским жестом пригласил Альберта идти первым.
— Энергетика Фостера изменилась, — мрачно произнес Вайнштейн, уже обращаясь к Дмитрию по личной связи. — Кажется… Он снова стал самим собой.
— Сомневаюсь, что тебе кажется, — Лесков невольно обернулся на Фостера, который в этот момент пристально смотрел на него. — Я не могу держать под контролем сразу нескольких. Может быть, это придет с опытом, но пока что…
— Значит, бешеная псина снова носится без поводка? — Альберт тоже обернулся на Эрика, и тот словно в насмешку склонил голову на бок. В шлеме не было видно его лица, но Вайнштейн едва ли не кожей чувствовал его ненависть.
— Ну что вы там застряли? — не выдержал Ермаков-старший, обратившись к обоим полукровкам. — Вайнштейн, иди уже вперед, пока сюда не прибежала еще какая-нибудь срань.
Тогда Альберт нехотя отвел взгляд от наемника и первым направился дальше. Следом пошли остальные. Как и в прошлый раз, Дмитрий и Эрик замыкали цепочку. Сейчас Лесков в тревоге размышлял, стоит ли сообщить остальным, что Фостер больше не подчиняется ему. С одной стороны это было правильно, но с другой — не вызовет ли это всеобщее волнение? Никто из присутствующих не хотел видеть на вылазке американца, и новость о том, что это тип снова «себе на уме» могла произвести эффект разорвавшейся гранаты. А кто-то и вовсе может попытаться застрелить продажного лицемера, чтобы лишний раз не дергаться, опасаясь его нападения.
— И почему же вы прекратили внушать мне рабскую покорность? — в этот момент Дмитрий услышал насмешливый голос Эрика. Определенно, он догадался, о чем Лесков говорил с Вайнштейном, и теперь забавлялся сложившейся ситуацией. Ему не доверяли, но при этом почему-то больше не хотели контролировать. Что же так повлияло на Барона, что он отказался от своей угрозы?
— Я посчитал, что от Вас будет больше проку, если бы будете соображать, — нарочито спокойно ответил Дмитрий.
— И вы абсолютно правы, Барон, — по голосу Эрика чувствовалось, что он снова улыбается. Точнее скалится, как шакал, который почуял раненую добычу. — Доверие между начальником и подчиненным всегда лежало в основе продуктивного сотрудничества.
«И я позабочусь о том, чтобы ты сдох в самом что ни на есть начале наших доверительных отношений», — мысленно добавил Фостер, чувствуя, как в его сердце поднимается новая волна ненависти.
— Замечательно, что это сказали именно вы, — Лесков тоже придал своему голосу насмешливый тон, чтобы Эрик не решил, что ему снова доверяют. — А что касается внушения, то вы скоро поймете, что иногда послушной овцой быть даже приятно. Во- всяком случае, вы не будете чувствовать страха так, как чувствуете его сейчас.
— Не боится только дурак, — философски заметил Эрик. — В последний раз, когда я был на поверхности, я чуть не отправился к праотцам. Еще немного, и уже вся семейка Фостеров дружно варилась бы в одном большом счастливом котле. А мне, знаете ли, еще пожить хочется. Мне всего девятнадцать. Так сказать, прекрасный возраст для первой любви и первого благородного поступка. Но куда уж мне… Мало того, что эти ящерицы покушаются откусить мне голову, так еще и ваши люди норовят превратить меня в решето. Странно, что у меня еще не треснул шлем от тех «позитивных» взглядов, которые они направляют в мою сторону.
За этой бессмысленной болтовней с Фостером, Дмитрий и остальные наконец добрались до лестницы, ведущей на поверхность. Неподалеку от нее валялся труп убитого «костяного», которого неспешно пожирал новоиспеченный Рекс.
— Он бы пригодился нам наверху, — напомнил Лескову Константин. Тогда Диме снова пришлось снять шлем и отдать твари новый приказ — выйти на поверхность и позже найти его там.
Далее начинался самый опасный отрезок пути. Группу могли заметить вражеские беспилотники, которые редко, но все же проникали в эту часть города, и что еще хуже — могли почуять «костяные». Запах лихтина был им уже знаком и ассоциировался с легкой добычей. Тревога снова начала возвращаться. Надежда, которая временно вспыхнула с появлением своего собственного ящера», начала стремительно исчезать, уступая место холодному страху. Там, за крышкой люка, находился город, до костей обглоданный войной. Больной, зловонный, населенный призраками и мертвецами.
  
Глава XXI
 
На поверхности царила ночь. Она лежала на городе тяжелым покрывалом, не позволяя звездам пробиться сквозь дымчатые облака. В ней уже чувствовалась осенняя прохлада. Как и положено мертвецу, Петербург стремительно остывал. Его изуродованное тело с торчащими обломками домов все еще источало сильное зловоние, но лето больше не усугубляло его. Теперь ветер был занят только тем, что гнул ветки деревьев да гонял по улицам бумагу и целлофановые пакеты.
Казалось, сейчас это было единственным, что еще двигалось в опустевшем городе. Застывшие машины, подобно железным гробам, хранили в себе погибших, которые так и не успели добраться до дома. Г рудами металлолома валялись вражеские роботы. Большинство из них было уничтожено беспилотниками, некоторых разломали «костяные», еще что-то отключили сами «процветающие». Ящеры прекрасно справлялись со своей задачей, выслеживая и уничтожая выживших, но, к досаде Совета Тринадцати, эти твари не желали терпеть на своей территории никого, кроме себе подобных. Они объединялись в стаи и набрасывались на любых роботов, попадавшихся им на пути.
Но в данную минуту безжизненное тело города не тревожили даже «костяные». Тишина нарушилась лишь в районе Адмиралтейского проспекта, когда одна из крышек канализационных люков начала осторожно приподниматься. Вскоре на поверхности показался Кирилл Матвеевич Ермаков, а следом за ним начали выбираться и остальные.
Несмотря на неопытность и страх, группа действовала довольно слаженно. Ученые не задерживали солдат, проявляя удивительную внимательность к приказам, обычно не свойственную гражданским. Ермаков-старший, его сын и Стас Волошин не раз эвакуировали с поверхности обычных людей, и им приходилось прикладывать немало усилий для того, чтобы унять панику спасенных.