Жених для няни (СИ)
Меня бросило в жар и от его говорящего взгляда, и от самой ситуации. Передо мной стоял уже не мальчишка, а достаточно высокий изящный молодой человек. Большинство парней пришли в этот праздничный день в чёрных костюмах и белых рубашках, но только не мой бывший воспитанник. Он наплевал на общую тенденцию и облачился в серебристо — стальной костюм, подходящий к глазам, и голубую рубашку, в кармашке пиджака виднелся голубой платочек, стального же цвета галстук был приспущен.
— Таки серебристое. — заметил Дима. — Но ничего, всё равно подходит, — и протянул мне перевязанную белой ленточкой голубую розу на длинной ножке, которую до этого прятал за спиной.
Что к чему подходит? Роза к моему платью? Или сам Дима ко мне и атласному наряду? Видимо, он решил использовать сочетание двух цветов, которые я накануне ему назвала, чтобы уж точно не прогадать. И не прогадал: мы действительно смотрелись более чем гармонично. Как двое танцоров на турнире, наряды которых дополняют друг друга. И если бы тут присуждали звание короля и королевы вечера, определённо, именно мы надели бы на головы символические короны и исполнили танец победителей.
Но о чём это я? Какой танец? Вокруг толпа народа, и никто не поймёт, если выпускник друг решит станцевать не с кем-то из сверстниц, а с молоденькой учительницей. Вот если с Тамарой Олеговной — тогда да, все умилятся. А нам с ним нельзя, никак нельзя показывать остальным, что отношения учитель-ученик в нашем случае катастрофически трещат по швам.
— Я ещё вернусь. когда официальная часть закончится. — пообещал Зарецкий и направился к Рустаму, который стоял поодаль с двумя пышными букетами в руках. Один парни презентовали классному руководителю, другой директору. Контраст между нашими цветами был разительным, видимо, на это Дима и рассчитывал. Что — то типа «если хочешь спрятать соломинку, то прячь её в стоге сена». Да, по сравнению с учительскими букетищами моя розочка выглядела весьма скромно (но бесспорно элегантно) и не привлекала особого внимания, а мне это было только на руку.
Я подошла поздороваться с недавними коллегами. Букеты у них в руках также были столь внушительными, что мой цветочек вообще мерк на их фоне, разве что некоторые засматривались на его необычный цвет. И я радовалась, что могу спокойно разгуливать с Димкиным подарком и ни о чём не волноваться.
Поскольку я была тут в качестве гостя и собиралась сидеть не с учителями, а в общем «зале», то и букетов от школьников мне как бы положено не было. Но всё равно мои бывшие ученики исправно здоровались, кое-кто просил разрешения сфотографироваться. Парни-старшеклассники провожали меня заинтересованными взглядами, девушки улыбались. Полина Малахина, рыженькая улыбчивая девочка с милыми веснушками на носу, посмотрела на голубую красавицу, которую я прижимала к груди, и подарила мне белую розу из своего букета ей в пару.
— Ангелина Павловна, вы сегодня очень красивая! Я скучаю по нашим урокам… — призналась недавняя школьница, и для меня это было лучшим комплиментом.
Честно говоря, по этой школе я тоже уже немного скучаю, хотя провела здесь лишь около трёх месяцев.
Поприветствовав ещё нескольких учителей, я собралась направиться в сектор зрителей, однако минуты общения с коллегами не обошлись без неприятного холодка. Взгляд ОБЖД-шника я почувствовала ещё до того, как увидела его самого. Пронзительный, вызывающий мороз по коже. Артём Сергеевич ястребом глянул на цветы в моих руках, будто хотел их растерзать, потом приблизился и шепнул:
— Я буду ждать вас после праздника.
Я стояла и оторопело смотрела ему вслед, пока меня не окликнул Игорь Витальевич. Физкультурник, который без стеснения поздоровался и завёл беседу, напротив, был мил и улыбчив. Он преподнёс мне одну из двух бордовых роз, которые держал в руке. Вторую, как я потом увидела, Столяров преподнёс химичке, молоденькой и застенчивой.
Место в зрительном зале я занимала с тревогой, да и само праздничное мероприятие уже не казалось таким весёлым, как раньше, потому что я боялась его завершения. и леденящих душу слов Кудряшова. Хотя что он такого страшного сказал? По сути, ничего. Но тогда отчего моё сердце наполнилось тревогой?
Послышалась красивая музыка — и выпускники стали парами выходить из школы. Парочки (парень и девушка, держащиеся за руки) приостанавливались, давали себя сфотографировать и занимали свои места на импровизированной сцене, уступая дорогу следующей паре. Я напряжённо ждала, с кем же из девочек выйдет Димка, но его всё не было. И вот вышла последняя тройка (ребят в 11-А было нечётное количество): в центре Дима, а по краям две одноклассницы, держащие его под руки. Ну прямо султан в окружении гарема! Мне почему-то стало неприятно. Одна из девушек (Лена Кузнецова) во время фотосессии хотела было взять его за руку, но он не позволил, отвёл ладонь в сторону, и выпускница снова положила пальчики на его предплечье.
Торжественные речи учителей, концерт и вручение аттестатов прошли для меня как в тумане. Я чувствовала на себе пристальный взгляд ОБДЖ-шника и задыхалась от беспокойства. Только под конец программы смогла немного сосредоточиться на происходящем, когда директор объявила финальный танец выпускников.
Дима танцевал с одноклассницей в струящемся белоснежном платье, и она буквально таяла в его объятиях, а я… А мне не хотелось на это смотреть. Глупо, правда? Вот он кружит Свету Гаврилову по площадке, ненавязчиво приобнимает, подхватывает за талию и приподнимает, а я не могу насладиться красотой танца, просто не могу. Мне хочется, чтобы он поскорее закончился и эти двое разжали руки и отошли друг от друга.
Нет, я в этот момент не видела себя на месте этой девушки, я никого там не видела. Настолько привыкла, что Дима или со мной, или ни с кем, но ведь так продолжаться не может! Скоро у него обязательно кто-то появится, такие шикарные ребята не могут быть одни. Какая-нибудь девочка-припевочка непременно решит наложить на него наманикюренные лапки и увести с собой. А он? Интересно, он пойдёт следом?
Когда официальная часть мероприятия завершилась, объявили перерыв, после которого начнётся банкет (он же сладкий стол) и дискотека. У ребят появилось время, чтобы вдоволь нафотографироваться, и они использовали его по максимуму. Девчонки то и дело заглядывались на Диму и зазывали на фотосессии. Он отказывался и согласился только на несколько общих снимков, где была компания из доброй половины класса.
Школьный двор гудел ещё большим количеством голосов, чем раньше. Учителя и ученики переговаривались, обнимались и делали памятные снимки. Родители тоже участвовали в общем веселье.
Зарецкие протянули мне цифровой фотоаппарат и попросили сделать несколько семейных фото. Я подошла к делу ответственно, выбрала наиболее удачный фон и освещение, а ещё очень осторожно держала камеру, чтобы случайно не закрыть снимок пальцем. Димка стоял в центре с красным аттестатом в руках и золотой медалью на шее, Зарецкие по краям. Малышка сладко посапывала в коляске, укачиваемая маминой рукой, и я очень удивилась, как она не проснулась в таком шуме.
— Ангелина, иди к нам, — вдруг позвала Мария Ивановна. — Сегодня такой день! Эм, прости, ты не могла бы нас сфотографировать? — обратилась она к проходившей мимо старшекласснице.
Дима немного подвинулся, и я, на мгновение замешкавшись, стала рядом с ним в центре. Его пальцы, слегка касающиеся моей талии, обжигали. Выдавив взволнованную улыбку, я посмотрела в объектив и представила, что это действительно милое семейное фото, а я — член клана Зарецких.
Мария Ивановна проверила качество фотографии.
— Как хорошо получилось! — улыбнулась она. — Димочка перешлёт тебе фото по почте, пусть останется на добрую память. Неизвестно, скоро ли свидитесь.
И у меня холодок прошёл по спине. Это тонкий намёк, что нам с Димой больше не стоит встречаться? Что сегодня действительно всё закончится?
Потом маленькая Тамила проснулась, и родители Димки ушли домой, оставив сына праздновать и забрав с собой его регалии. А я, забежав в дамскую комнату и плеснув в лицо воды, стала искать пути отступления и раздумывать, как бы улизнуть и спокойно добраться до дома, чтобы меня не заметил и не догнал Артём Сергеевич. Не в моих интересах задерживаться на учительский банкет, хотя директор и пригласил к столу. Нет, пусть веселье проходит своим чередом, а я лучше…