Жених для няни (СИ)

— Если нельзя вернуться… Тогда давайте сделаем так, чтобы сейчас всё стало ещё лучше, чем было! — и продолжает глядеть на меня своими невыносимыми глазищами.
А я смотрю на него сверху вниз и понимаю, что надо бы разорвать объятия, да и люди вокруг на нас посматривают и улыбаются. Народу сейчас не очень много, но всё же.
— Дим. — машинально пригладила его слегка встрёпанные ветром волосы.
— Ангелина Павловна, можно спросить? — Димка без возражений позволил моим пальцам хозяйничать в его причёске. — Вы ведь обещали, что будете звонить, что не исчезнете бесследно, но так и не позвонили. А я. я вам звонил. Сначала (а пробовал я несколько месяцев!) номер был вне зоны, а потом ответил какой-то мужик.
О господи, он таки звонил! Моя рука замерла в шелковистых тёмных прядях.
— Дим, у меня ещё перед экзаменами в университет телефон украли. Я и сама рада была бы тебе позвонить, но номер на старой симке остался, прости, я его не помнила наизусть.
Дима помолчал, а потом вдруг слегка улыбнулся:
— Вот и хорошо. А я боялся, что вы выключили телефон, потому что не хотели, чтобы я звонил. Я тогда слишком навязывался, да?
Так он поэтому в последнее время отмалчивался? Опасался показаться навязчивым?
— Совсем не навязывался, — качнула я головой, а в уголках глаз появились слёзы. — Я была очень рада проводить с тобой время, и мне тогда было больно уходить. Всю дорогу домой проплакала, в транспорте даже сердобольные люди спрашивали, не случилось ли у меня чего.
— Правда?
— Правда, — я попыталась улыбнуться, но получилось плохо, а коварная слезинка таки скатилась по щеке. — Я не хотела уходить, но ты слишком ко мне привязался. Я чувствовала, будто краду тебя у родителей, и это было неправильно. А когда телефон украли, подумала. может, так даже лучше. Чтобы ты от меня отвык, чтобы к родителям душой вернулся.
— А я и не уходил от них никогда, ни душой, ни сердцем. Просто. вы стали важнее, — Зарецкий потянулся к моей щеке и прочертил пальцем траекторию слезинки. — И тогда так было, и сейчас. Нет, сейчас даже больше. Я. скучал очень. Можно, я снова буду рядом? Да, вы теперь всё время с Тимой и очень ему нужны, но я. я не буду обузой, обещаю! Я до этого таскался за вами без спросу, потому что сам так решил, а ведь мне очень важно, чтобы вы тоже этого хотели. Позволите?
Я села обратно на лавочку, вынудив Димку разомкнуть объятия, но лишь для того, чтобы больше не смотреть на него сверху вниз.
— Позволю, Дима, позволю, — сказала без раздумий.
В тот момент я не могла ответить по-другому, хотя совершенно не представляла, куда это нас с ним заведёт.
  
Глава 11
 
Девчонки в школе на Димку не то чтобы вешались, но кокетничали будь здоров, да только все их уловки и ухищрения отражались о каменную стену его безразличия. Глянет искоса, угукнет и снова то в окошко смотрит, то с Рустамом разговаривает… то за мной взглядом следит, наблюдает. Во время прогулок он тоже не реагировал на кокетливые взгляды и короткие юбки проходящих девиц. Я уже давно поняла, что Дима не склонен к ветрености и уж если испытывает к кому-то симпатию, то это всерьёз и надолго. Радовала ли меня эта черта его характера? Бесспорно. Беспокоила ли? Разумеется. Потому что вокруг него было немало миловидных сверстниц, с которыми он вполне мог бы завести гармоничные отношения. но не заводил.
Я чувствовала, что краду у него юность, мешаю устроить личную жизнь. Имею ли я право быть рядом с ним пусть и в качестве друга? Не совершаю ли ту же ошибку, что и раньше? Не попираю ли священное звание учителя, разрешив ученику слишком приблизиться?
Но кроме Зарецкого у меня в школе был ещё один поклонник. Артём Сергеевич, препод по ОБЖД, явно замолаживал мою скромную персону: то в столовой подсядет, то в учительской плюхнется на соседний стул и болтает, болтает, даже уши вянут. Вворачивает всякие «офицерские шуточки», развлекает даму, а мне забежать от него хочется, потому что от офицера у него одно название. В общем, майор майору рознь. И даже при том, что мне весьма импонируют блондины, его соломенные волосы и бледно-голубые рыбьи глаза я жажду поскорее забыть.
И запах. У каждого мужчины есть свой неповторимый запах, и в некоторых случаях его не может перебить даже туалетная вода. Кто — то пахнет вкусно, кто-то не очень, ну а кто-то просто отвратно. Здесь была как раз такая ситуация. Возможно, другим женщинам его «аромат» очень даже нравится (математичка так и стреляет в Артёма Сергеевича глазками), но у меня вызывает стойкое неприятие. В общем, у нас с Кудряшовым полная несовместимость, только он этого, кажется, не понимает или просто не хочет принять. И вот как при таком положении вещей не ожидать конца учебного года, аки манны небесной?!
Диплом у меня шёл полным ходом, я уже активно подбиралась к выводам, стремясь сдать готовую работу преподавателю на предварительный просмотр до майских праздников, а потом останется только внести необходимые правки. А посему у меня было достаточно свободного времени, чтобы уделить воспитаннику субботы или даже воскресенья. Апрель стоял в самом разгаре, погода была хорошая, всё активно распускалось и цвело. В конце месяца школа устроит коллективный поход в лес, а пока я, радуясь теплу, гуляла с Тимофеем как можно больше и водила его то в парк, то в зоопарк, то на аттракционы.
Всё это время Дима ходил с нами, только теперь уже не позади, как молчаливая тень, а как полноценный участник прогулки. А Мария Ивановна продолжала умиляться, что Димка оттаял, перестал мне грубить и даже гуляет с нами, и говорила, что так ей за меня и Тимку намного спокойнее. Знала бы она, ЧТО её старший сын говорил мне совсем недавно на скамейке в парке, возможно, не радовалась бы так сильно.
Поначалу Зарецкий разговаривал не очень много, не перебирал на себя моё внимание, давал побыть няней, но вскоре стал всё чаще включаться в наше с Тимой общение как равноценный нянь! Позволял младшему забраться к себе на плечи и проехаться, держась за уши «лошадки», делал ему самолётик, раскручивал на карусели и катал на качелях, играл в мяч. А я. я чувствовала (глупость, конечно!), будто мы с Димой почти как молодая семья: мама, папа и малыш. И мне почему-то стало так тепло на душе. Может, я созрела для того, чтобы создать собственную ячейку общества? Или это просто минутная блажь? И отчего я не могла представить на месте Димки никого другого?
Вот только что-то внутри меня мешало ощутить, что Дима уже вполне взрослый. Я старательно отгоняла от себя эти мысли, считала его ребёнком, который только играется во взрослую жизнь. Как в игре «Дочки-матери», когда мы со всей серьёзностью воспитываем детей, ходим на работу, заботимся о семье, но со стороны всем прекрасно видно, что игроки ещё дети. Да, Зарецкий в свои почти семнадцать ещё ребёнок, несовершеннолетний, который заботится о Тиме как старший брат и лишь временно примерил на себя роль «отца семейства». У него ведь вся жизнь впереди, чтобы превратить игру в реальность. Воспринимать ситуацию именно так было намного легче. Почему же я так думала? Может, просто боялась поверить, что уже сейчас для нас обоих всё это совсем не игра?!
В один из субботних вечеров я решила пригласить Диму в кино. То, что он с моего молчаливого разрешения бывал с нами везде, где только можно, стало таким естественным процессом, что я к этому почти привыкла. Но не стоит забывать, что у него выпускной класс, и всё то время, когда Димка не гуляет с нами или не ходит в спортивную секцию, он занимается. Вот и в тот день мы с Тимой отправились гулять на площадку, а Зарецкий остался дома корпеть над учебниками. Потом таки пришёл к нам с неизменной электронной книгой в руках и, устроившись на скамейке, погрузился в чтение, время от времени поднимая на нас взгляд: в понедельник у него намечалась важная контрольная.
И мне захотелось его развеять. Он парень серьёзный, от учёбы не отлынивает, прекрасно понимает, что от этого зависит его будущее, поэтому я была спокойна и за эту контрольную, и за другие. Он обязательно всё успеет и хорошо подготовится, так что я своими руками фактически подтолкнула его немного профилонить занятия и дать себе отдых. Честно говоря, это был первый раз, когда я сама (!) звала куда-то парня.