Однажды ты не ответишь
Дора Коуст
Однажды ты не ответишь
Глава 1. Ульяна
– С тобой я не могу, и без тебя никак, мой самый лучший друг и самый злейший враг… – подпевала я наушникам, но, в отличие от автора песни, исполняла ее не на английском языке, а на русском. И вот все бы ничего, да только находилась я сейчас во Франции.
Утонченные француженки поглядывали на меня как на сумасшедшую, коей я местами и являлась. Почему местами? Ну, вот знаете, есть у человека заветная мечта с самого детства. Например, когда-нибудь побывать в Диснейленде. Нормальный человек что? Будет работать, откладывать деньги, потом возьмет заслуженный отпуск и отправится в самый ближайший Диснейленд, чтобы потратить на него все честно заработанное и по уши погрузиться в мир волшебства. Правильно рассуждаю? Правильно.
А сумасшедший что? А сумасшедший поскребет по всем своим сусекам, влезет в долги, продаст все, что у него имеется ценного, и вместе со своими скудными пожитками отправится за своей мечтой, нередко пользуясь попутками, как это было со мной. Правда, прилетела я сюда не ради Диснейленда, в котором уже вторую неделю работала помощником помощника главного помощника, хотя увидеть его хотя бы одним глазком, конечно, хотела.
Нееет. Мечта моя была куда масштабнее, а оттого и выполнить ее было почти невозможно. Во Францию, а точнее, в ее столицу Париж, я прилетела, желая попасть на кастинг в одно из самых раскрученных модельных агентств. Но как-то не подумала о том, что меня там могут не ждать.
Волшебные осенние деньки, теплый ветерок танцует на коже, проникая под распахнутую косуху. Птички взлетают над площадью, стараясь быть вежливыми и не накакать на головы туристов. Откуда-то великолепно пахнет круассанами, а мне жестко и четко говорят:
– Простите, но вы слишком красивая. Сейчас новый тренд – иметь какой-то изъян, поэтому вы нам не подходите, – поправила зеленые треугольные очки женщина лет сорока, которая умудрялась выглядеть на все тридцать, а может быть, и на двадцать пять.
– У меня на попе уродливое родимое пятно, это считается? – с надеждой спросила я, заглядывая в маленькие надменные глазки, которые были жирно подведены желтым карандашом.
– Нет.
Дверь закрылась перед моим носом, а там, по ту сторону створки, остались все мои мечты и надежды вместе с худощавыми модельками, которым едва исполнилось пятнадцать. Взглянув на них раз, я обзавелась комплексом полноценности и желанием их поскорее накормить, и желательно впрок. Правда, с собой у меня было только печенье, которое утащили голуби.
Назад дороги для меня не было. Точнее, дорога-то как раз таки была, и я по ней даже пошла, опечаленно глядя себе под ноги, но вот вернуться в родной Мухосранск уже не имела права. Во-первых, потому что комнату свою в маминой квартире сдала Наташке, взяв у нее предоплату сразу за три месяца. Во-вторых, так, как меня провожали из родного городка, не провожали, наверное, даже Ленина в последний путь.
Целая толпа народа собралась на площади, когда я ждала междугородний автобус, который должен был довезти меня до столицы. Там и панихиду пели, а точнее, какую-то веселую песенку, которая почему-то загоняла в тоску. Наверное, дело было все же в Екатерине Ивановне, чей бас еще долго будет сниться мне в кошмарах.
Кроме того, провожатые прямо там, на площади, заранее накрыли столы, и к тому моменту, когда я буквально влетела в автобус и скомандовала водителю побыстрее рвать когти из этого безумия, они уже были вусмерть не в себе и порывались проводить меня и до самолета тоже.
В общем, как ни крути, а возвращаться мне было нельзя. Хотя бы потому, что и денег на билет на самолет обратно у меня тоже не было. Оказалось, что карманники промышляют не только в нашем захолустье, но и даже здесь, во Франции. Кто ж знал, что деньги надо было зашивать в трусы? Я вот не знала, хотя мама изо всех сил советовала.
И теперь я прожигала свою молодость в нескольких десятках километров от Парижа, в самом известном парке аттракционов – Диснейленде. И нет, вам могло показаться, что с моей привлекательной внешностью я играю здесь Белоснежку или, в крайнем случае, гнома, но, видимо, начальству этого парка я показалась недостаточно красивой, потому что единственная роль, которую я играла уже две недели, это…
Роль мойщика окон.
Например, сегодня меня запихнули чистить кафе, которое со всех сторон состояло из одних окон. У них даже дверь была из стекла, поэтому с самого утра я уже ненавидела весь мир, всех этих белочек, Винни Пуха и даже принца Эрика, который, выпив коктейль из мороженого, швырнул свой стаканчик мимо урны и попал прямо по стеклу.
Нет, конечно, были в моей теперешней жизни и положительные моменты. Например, я была очень горда за наших туристов, которые умудрялись покрыть дебильных аниматоров трехэтажным матом с ног до головы и даже не заляпаться. Не поверите, но временами я кое-что записывала. Таких перлов в нашем Мухосранске, увы, не встретишь, а уж французы с их безупречным воспитанием, по-моему, этих оборотов вообще не знают. Так что да. При трудоустройстве мне обещали незабываемый опыт, и я его честно получала.
Было и еще кое-что, что мне обломилось. Ночевать мне разрешали прямо в парке, в комнате для отдыха, чем, кстати, пользовалась не только я, но и еще с десяток сотрудников. Правда, самое лучшее время начиналось тогда, когда парк закрывался. Всем сотрудникам разрешалось немного покататься на аттракционах, пока выпроваживают последних гостей. Таким образом, я уже за это время побывала почти на всех аттракционах, на которые не боялась залезть. Ну, а остальные… Самое страшное оставляла напоследок.
Телефон зазвонил неожиданно, и я чуть не свалилась с табуретки, на которой стояла. Пошатывающаяся конструкция под моими ногами кое-как устояла, а я, наоборот, спрыгнула на землю, потому что там в разы безопаснее. Звонок оглушал барабанные перепонки, и я выдернула наушники, пытаясь прийти в себя.
Звонила мне мамина подруга – тетя Зоя. Вот кого-кого, а ее я хотела бы слышать в последнюю очередь, потому что рот у этой дамы закрывался только тогда, когда рядом была еда. А еда, кстати, имеет свойство заканчиваться.
Могла бы проигнорировать звонок, но точно знала, что она, словно таран, будет идти до победного, то есть звонить, пока я не отвечу.
– Здравствуйте, тетя Зоя. Как я рада вас слышать! – прозвучало, конечно, наигранно. Приемная комиссия при поступлении в театральный единодушно выставила бы ноль баллов, но что имеем, тем и пользуемся.
Теперь можно было спокойно убирать телефон в карман минут на пятнадцать, потому что тетя Зоя сама расскажет, сама вопрос задаст и сама на него ответит. Но уже буквально первое услышанное мною предложение заставило меня вернуть смартфон обратно к уху.
– Уличка, дорогая, у меня к тебе есть предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться! Я нашла тебе самую лучшую работу, а не это твое голожопанье по подиуму! Ты просто не представляешь, так все сошлось! Это же чудо какое-то, что ты сейчас во Франции!
– Тетя Зоя, ближе к делу. Меня на съемки уже зовут. Что за работа? – поторопила я женщину, а пальцы от нетерпения так сильно сжимали мокрую тряпку, что она высыхала на глазах.
– Ой, ты просто не представляешь! Ты ведь знаешь, что у моего Гришеньки везде есть связи. Так вот, дядя Дима, который, помнишь, на моем дне рождения был, недавно переехал в столицу и работает теперь в посольстве. А там, в посольстве, они очень тесно между друг другом общаются, прямо все такие милые… И короче… Тьфу, что я говорила?
– Про работу, – вздохнула я, в отчаянии опираясь лбом о стекло, которое только что вымыла. Я бы еще и головой побилась, но я пока столько не заработала, сколько с меня за него сдерут.
– А, да! В общем, там, в посольстве, работает один такой представительный мужчинка, прямо-таки загляденье. Такой галантный…
– Теть Зой! – начинала выходить я из себя.