Поскольку я живу (СИ)

А еще очень скоро Полина обнаружила, что к порядку он так и не приучился. Напротив, бардака в его голове и вокруг него, кажется, стало еще больше, чем раньше. Или тогда, в юности, она попросту не замечала? Раздражаясь всякий раз, когда находила его заброшенные куда попало вещи, она громко возмущалась и призывала выработать в себе привычку в ее доме соблюдать правила. Ванька подошел к вопросу радикально и так, что она и оглянуться не успела, как жилплощадь у них образовалась общая, чтобы правила тоже были общими. Сложно, но преодолимо.
Особенно, когда уплетаешь на завтрак приготовленные им сырники. Готовил он почти так же талантливо, как пел. И лишь самую малость хуже, чем целовался.
Все эти неурядицы на ее личные показатели счастья никак не влияли. Оно жило внутри, а не снаружи. И потому сейчас, сидя на пляже, подставляя лицо ветру и улыбаясь тому, что она снова на светлой стороне, Поля задавалась вопросом, можно ли быть еще счастливее. И точно знала, что можно.
Сегодня вечером, когда Лёнька заночует у бабушки, а они останутся одни в своем коттедже, она подарит свой свет Ваньке и вновь наполнится им сама – еще больше, чем в эти минуты.
Поля открыла один глаз, нашла взглядом мальчишек, плескавшихся в воде – большого и маленького, и, приложив всю свою фантазию, представила рядом третью фигурку. Задавала себе извечный вопрос: мальчик или девочка?
- А какая разница! Правда, Карамба? – с улыбкой сказала она притихшему, наконец, коту и стряхнув с себя мечтательность, крикнула: - Выходите, а то станете синими, как на’ви[1]!
Сегодня они были на редкость послушными. Второй раз требование повторять не пришлось. Купание закончилось в считанные минуты и, по-собачьи отряхиваясь, Иван выбрался на берег, волоча за собой Лёньку, который копировал его движения.
Они подошли к лодке, Ваня быстро растер пацаненка собственной футболкой и, стащив с него мокрые трусы, шорты надел на голое тело.
- Не будем шокировать Татьяну Витальевну, - прокомментировал он сие действо и, вручив Лёне его майку, повернулся к Полине, легко ей подмигнув. Вряд ли что-то могло шокировать Зорину-старшую сильнее, чем вид мокрого, хоть выжимай, продрогшего Ивана, решившего окунуться поздней осенью. Но представлять пред ее очи внука в некондиционном виде, пусть и летом, – риск неоправданный.
- Не скучала? – зачем-то спросил он, принявшись одеваться.  
- С твоим котом не соскучишься, - отозвалась она.
- А если серьезно?
- Скучала, - Поля оттолкнулась от лодки и прижалась к Ивану. – Очень.
- Я тебя намочу, - шепнул он, но даже не подумал отстраниться, устроив ладони на ее талии. Пока еще идеально тонкой.
- Ну если уж искупаться мне не удалось…
- Прости, я не подумал, что он запросится.
- Поехали, - усмехнулась Полька. – Мама уже два раза звонила. Забирай весь зоопарк – и поехали.
Иван поднял голову и громко позвал Лорку. Тот потрусил к ним. И уже спустя несколько минут, выбравшись из своего маленького закутка, ставшего центром их мира в тот вечер, они отправились дальше по основной улице Затоки.
И пускай о самом главном ему еще не было известно, осознание абсолютной правильности происходящего накрывало Полину с головой, едва она бросала на него взгляд.
Третий сонет из их общего на двоих альбома, неожиданно заигравший на радиостанции, едва они тронулись.
В переноске – отъевшийся ободранный кот, определенно ненавидевший ее и способный на любую подлость в припадке ревности.
Лорка, старый знакомец, названный в честь поэта, не нашедшего могилы «в апельсиновой роще старой, в любом цветке».
Лёня, перебивавший себе аппетит и втайне шелестящий фантиком от конфеты, которую раздобыл неизвестно где, а впрочем – вполне известно, но эти двое никогда не расколются, покрывая друг друга.
И Ванька. Крепко сжимаюший руль и вглядывающийся в ленту дороги, сейчас ставшей совсем серой – солнце уже село.
Ванька, с улыбкой слушающий Каеву музыку, написанную для Снежной королевы.
Ванька, неожиданно подмигивающий ей в абсолютном знании: впереди так много всего.
[1] На’ви (англ. Na’vi) — вымышленная гуманоидная раса, населяющая планету Пандора в художественном фильме «Аватар» режиссёра Джеймса Кэмерона (2009).
Конец