Поскольку я живу (СИ)

И только под стенами стадиона ее накрыло необъяснимое спокойствие. Ни о чем не думала, ничего не чувствовала. Сидела в кресле, откинув назад голову, прикрыв глаза и не находя в себе сил уехать отсюда. Глупая болонка на коротком поводке. Брошенная и забытая. Но стоило хозяину лишь замаячить на далеком горизонте, и она добровольно сунула голову в ошейник собственной преданности.
И все же реальности наслаивались одна на другую. Что-то настойчиво пробивалось сквозь накатившую на нее опустошенность. Что-то, что мучило особенно долго, не давая забыть и оставить все в прошлом. Мысли потекли быстрее. Она пыталась ухватить обрывки ощущений, пробивавшихся на волю. Видела, как открылись двери комплекса, как из них выплескивались потоки зрителей, разбредаясь к остановкам, метро или по ближайшим барам. Заставила себя завести двигатель и в унисон с его тихим голосом вспомнила.
Как так?
Снова застучало в голове. Громче и громче, по нарастающей, от чего завибрировало в висках. Как так?
И всё, чего хочется, – узнать ответ на один-единственный вопрос: как так?
Полька гнала по ночным, почти свободным по меркам столицы улицам. Растерянная, расстроенная. Видела его глаза прямо перед собой и спрашивала раз за разом:
«Как так?»
Окончательно вымотавшись, она добралась до дома, где ее хватило лишь на то, чтобы скинуть одежду и бессильно повалиться в постель. Смежила веки, откинувшись на подушку, когда телефон булькнул оповещением.
Push-уведомление, прилетевшее под самую ночь, резью с яркого экрана вдолбилось в ее сознание:
«@Почта Gmail.com·[email protected]
CoMeta.ua
Приглашаем принять участие в прослушивании…»
- Какое еще прослушивание, - устало поинтересовалась у телефона Полина, но что-то слабо шевельнулось в голове воспоминанием, и она скользнула пальцем по экрану, открывая сообщение полностью.
«Уважаемая Полина Дмитриевна, - запрыгали буквы перед ее глазами. –
Приглашаем Вас на прослушивание для участия в грандиозном проекте группы «Мета» «Berlin. Re-entry».
Сильнейшие отечественные исполнители классической музыки. Запись на легендарной Hansa Tonstudio в Берлине. Участие в промо-туре лучшей рок-группы страны.
Проект предполагает запись нового альбома, включающего, как новые песни, так и старые хиты; съемки видеоклипов, а также участие в концерте на НСК «Олимпийский» на День Независимости.
Ждем вас 11 марта в 11:00 в FREEDOM Event Hall и просим заполнить анкету, приложенную к этому письму.
С уважением,
 М.А. Таранич, музыкальный менеджер группы «Мета».
В голове словно что-то взорвалось – бессчетным количеством вопросов и непониманием происходящего. Что за прослушивание? Какой проект? Почему, к черту, «Мета»? Кому в голову пришла дикая идея пригласить ее? Этому Тараничу или…
Про «или» лучше не думать. Но почему – именно ее? Или не только ее?
Полина бегала глазами по строчкам, но это не давало ей никаких ответов и ничего не объясняло.
«Реанимация покойника». Но ведь она – не покойник. Она – живая! У живых болит. Болит от мучительных вспышек в голове, когда перестаешь понимать, в какой реальности ты существуешь. Где набраться сил, чтобы справиться с этой болью? И есть ли такие силы.
У Полины их точно не было. Слишком много для одного дня. Слишком много для нее одной. Когда все утренние установки о том, что все хорошо, катятся к черту, а себя находишь в самом центре личного ада. И во внезапном порыве окончить, наконец, это сумасшествие, она отключила телефон, закуталась с головой в одеяло и отвернулась к стене.
  
Глава 2
 
* * *
Следующие двое суток она провела в угаре. Не отвечала Лёльке, не играла, не звонила матери, почти не ела. И безвылазно торчала в интернете, отыскивая любую информацию о «Мете» и Иване.
Проглатывала статью за статьей. Даже несмотря на некоторое затишье на два года, как и говорила Лёлька, – столько времени прошло со времени выхода их последнего альбома – сеть ломилась от всевозможной информации. Как достоверной, так и сомнительного свойства. Старой, новой… Разной.
Среди общего потока, к собственному удивлению обнаружила, что менеджером Таранич М.А. оказалась та самая Рыба-молот, которая шустрым колобком металась на фесте в Затоке.
Тогда. Давно. В прошлой жизни.
Жизни, настигнувшей Полину неожиданно и накрывшей с головой.
Она просматривала публикации в Фейсбуке, листала фотографии в Инстаграме. Когда чувствовала подступающую тошноту от зашкаливающего количества инфы, глушила кофе, смешивая с коньяком.
Снова возвращалась к поискам. Промо-туры, интервью, участия в ток-шоу. Фотосессии, фото от папарацци. Слухи, домыслы. Официальные заявления.
Не помнила, как засыпала. Просыпалась среди ночи от бьющего по мозгам света настольной лампы. И снова приникала к монитору компьютера и прилипала губами к чашке, в которой коньяка неожиданно становилось больше, чем кофе. Ремиссия закончилась. Тело изошло на метастазы.
Ее «не знала, что бывает так хорошо» разлетелось в осколки, как хрустальный гробик, в котором она провела все время без него. Но это совсем из другой сказки, в которой другие персонажи, чем Кай и Снежная королева.
Иван Мирош. Он никогда не использует полную фамилию. Только так. Чаще просто – Мирош. У него улыбка в уголках рта, но уголки век уже больше не жмурятся. Глядит открыто и прямо в камеры, даже когда кажется, что должен смеяться. Что за этим взглядом, теперь не видно совсем. Или она разучилась видеть? Или и не умела?
А он нынешний на сотнях снимков – совсем другой, чем тот, каким она его помнила.
Взрослый. Взрослый.
В анкетах цвет глаз – зеленый. Рост – 185 см.
Совсем другие теперь плечи – широкие, крепкие. Совсем другие руки – накачанные, рельефные, изумительно красивые – в узоре татуировок, рисунка которых на фото и не разглядишь. 
Он редко их открывает в последнее время. На ранних фото – чаще. Майки, футболки, оголенный торс на выступлениях. Повсеместная трехлетняя истерия. «Мета! Мирош! Мета! Мирош!» - и тексты песен, которые пел Дворец спорта, откуда была прямая трансляция концерта года три назад. Взлет. Феноменально быстрый взлет, почти молниеносный и сразу – на вершину этого мира.
Долгая, долгая равнина. Длиной в два года.
Инстаграм продолжал пестреть. Мирош за роялем. Мирош с гитарой. Мирош на премьере какого-то фильма с исполнительницей главной роли. Любовники? Нет? Никаких признаков того, что любовники ни на фото, ни в статьях нет. Просто фотография, так друзья фотографируются. В той же подборке они втроем с Фурсовым. И если присмотреться, то весь ее корпус – с гитаристом, а не с Мирошем.
С Мирошем только голос.
Голос. Его чертов голос. Звучавший иначе, взрослее, глубже. И пронзительнее в своей страшной просьбе:
От состояния диссонанса
До состояния резонанса.
Останься, слышишь?
Останься.
Закатанные рукава белой рубашки. Спущенный тонкий черный галстук. Откинутая со лба длинная челка. Несколько слов песни. Белоснежные стены и окно. Монохромное – в стиле его одежды и его заметной бледности – видео, снятое на телефон. Где это? Чей-то дом? Ресторан? Клуб? Новый концепт?
Шесть месяцев назад. Хэштэг под видео: #comeback.
Геолокация – Торонто.
Что, черт подери, он делал в Торонто?! Гастроли? Они не гастролировали два года! Как много она пропустила?! Боль давших о себе знать метастаз ширилась и становилась почти невыносимой.
Канадский период.
«- Почему Королевская музыкальная консерватория? Другой конец света?
- Ну, ведь не секрет, что у нас, кроме Тараса, все самовыродки?
- Самородки?
- Можно и так! Необходимость получить образование чувствовалась давно. Сейчас появилась возможность. Почему нет?
- Будете заниматься вокалом?
- Его точно надо подтянуть.
- Ну уж не скромничайте. Неужели не нашлось ничего ближе?