Операция прикрытия (сборник)

– Рота-а-а-а! Стой! Перекур.
Валяются на земле исколотые штыками куклы. Валяются неразорвавшиеся деревянные гранаты. Сегодня здесь они опять победили. А там?
– Товарищ полковник, разрешите обратиться?
– Слушаю вас, боец Королев.
– Прошу отправить меня на фронт.
– На фронт? – командир бригады встает, поскрипывая ремнями. – На фронт поедем только после приказа командования. Ясно? Идите.
В прицеле автомата прыгает силуэт в рогатой каске. Он режется по пояс. Николай тихо подводит мушку. «Ну, подожди, подожди». Плавно давит на спусковой крючок.
Та-та-та-та!
Автомат дрогнул.
– Вот ты опять. Получай.
Та-та-та!
Брызжет огнем и ненавистью срезанный ствол.
– Прекратить огонь! Осмотреть мишени!
– Молодец, Королев, – улыбается ротный, – пять пробоин.
Ночами поднимают по тревоге. Повзводно, бесшумно и быстро бойцы усаживаются в машины. Где-то впереди Москва. Спортсмены едут на патрулирование.
Темные пустые улицы. Здесь шаги особенно гулкие. Из-за поворота человек навстречу. Метнулся луч фонаря.
– Стой! Документы! Можете идти.
И опять улицы, гулкие и пустые.
А сводки с каждым днем тревожнее, враг все ближе и ближе к Москве.
А рапорты опять остаются без ответа…
В это утро они стреляли из ручного пулемета. На стрельбище кисло пахло порохом. Сизоватый дымок курился над стволами «дегтярей». Николай только что отстрелялся и уходил с огневой. Вдруг кто-то хлопнул его по спине.
– Димка!
Рядом, широко улыбаясь, стоял его ученик – боксер Дима Староверов.
– Здорово, Коля! Как жив, старик?
– Паршиво…
– Вот тебе раз. Почему?
– На фронт не пускают.
– Знаешь что, – Староверов оглянулся и перешел на шепот, – я тут о тебе говорил кое с кем. Понял?
– Нет пока.
– Потом поймешь. Жди.
– Чего?
– Увидишь. – Дима таинственно подмигнул и побежал догонять группу автоматчиков.
«Увидишь, узнаешь. Черт его знает, Димку. Тайны. Прямо пещера Лейхтвейса. А может быть, не трепется? А вдруг?»
Прошло еще несколько дней. Наступила осень. Она особенно остро чувствовалась в палаточном городке. Ночами ветер безжалостно тряс ветви деревьев. А утром дневальным приходилось разметать желтые листья на передней линейке. Днем, в перерыве между занятиями, Николай уходил в соседнюю рощу. Прозрачная тишина, запах прелых листьев на какое-то время успокаивали, позволяли хоть на несколько минут забыться.
Шли дни, а от Димы ни слуху ни духу. Николай начал уже забывать их разговор. В сердцах окрестил Староверова трепачом.
– Боец Королев!
– Я!
– Срочно в штаб.
– Есть!
Он бежит мимо палаток, мимо дощатых каптерок и ружпарков. Вот и знакомый кабинет командира бригады. За столом полковник, рядом Дима Староверов.
«Неужели повезло?»
– Товарищ полковник, боец Королев прибыл по вашему приказанию!
– Собирайтесь, Королев, вы откомандировываетесь в распоряжение полковника Медведева.
И снова какая-то тайна. Кто этот Медведев? Где он находится?
– Дима, ты мне расскажи, в чем дело, куда нам ехать?
– Медведев, Коля, командует специальным чекистским отрядом, мы уходим в тыл к фашистам. Партизанить будем.
– Вот здорово… Ну а кто же все-таки Медведев?
Сегодня имя Героя Советского Союза полковника Дмитрия Николаевича Медведева, автора книги «Это было под Ровно», знает любой мальчишка. Но в 1941 году только начинался славный боевой путь его отряда, о котором через несколько лет рассказывали легенды…
Отряд они нашли в Подольске. Медведевцы срочно выезжали на фронт.
В пассажирском зале вокзала темно. Староверов включил фонарик. Слабый луч его вырвал из темноты деревянные лавки с клеймом НКПС, спящих вповалку людей.
– Товарищ полковник, – тихо позвал Староверов.
– Я, кто здесь? – Голос чуть хриплый спросонок.
– Это я.
– А, Дима. Ну, привез своего друга?
– Так точно.
– Давай его сюда.
 
Они разговаривают в темноте. Только иногда слабый огонек папиросы освещает твердый подбородок Медведева.
Что ж, старый чекист знает, как говорить с людьми. Немало он видел их за свою многотрудную жизнь. Из отдельных фраз, из деталей разговора Медведев собрал представление о своем собеседнике. Ему понравилось, что этот здоровый парень, чье имя гремело на рингах страны, просит принять его в отряд голосом, срывающимся от волнения.
– Ну а если не приму, – усмехнулся в темноте полковник.
– Сам уйду, – твердо ответил Николай.
– Сам. Шустряк… Ну что ж… Комиссар, а комиссар, слышал?
– Слышал.
– Ну как считаешь, возьмем чемпиона по боксу?
– Возьмем.
– И я думаю, возьмем. Товарищ Королев, – голос Медведева изменился, стал твердым, – зачисляю вас в разведку отряда. Идите.
– Слушаюсь, товарищ полковник.
Осенью дни короткие. Это особенно заметно в лесу. Темнота здесь наступает сразу, без видимого перехода, который, как нигде, заметен в городе. Еще несколько минут назад было светло, и вдруг темнота, плотная, хоть рукой пробуй. Ночью в лесу особенно неуютно и особенно холодно.
Где-то в нескольких километрах фронт. Его ощущаешь каждой клеткой, каждым нервом. Он не спит, вздыхает тяжело и отрывисто орудийными залпами, подмигивает всполохами огня у горизонта.
Приказ короток и строг: «Не курить, не разводить костров».
Они не курят и не разводят костров. Они мерзнут и ругаются сквозь зубы. Через несколько часов армейские разведчики проведут отряд в «окно».
Через несколько часов – вражеский тыл.
Николай стоял, прислонившись к дереву. Вот начался самый главный экзамен в его жизни. Ошибиться нельзя, оценки за него ставят пулями. Почему-то вдруг вспомнился вокзал в Берлине. Там несколько часов стоял поезд с нашей сборной, ехавшей на рабочую олимпиаду в Антверпен. Хищный орел прилип к фронтону вокзала, лающий репродуктор, люди в черных фуражках с черепом на околышке…
– Творогов, ко мне! – зовет Медведев начальника разведки.
Значит, скоро.
Николай поднялся, удобнее приспособил автомат, подтянул пояс с пистолетом.
Точно, пора.
Командиры вполголоса отдают команды.
Вперед!
В голове колонны Медведев с армейскими разведчиками. Где-то совсем рядом ухнули разрывы мин, лопнули в стороне ракеты. Но это в стороне, там, отвлекая врага, начал ночной бой стрелковый батальон. Молодые ребята, ровесники Николая, бегут к вражеским окопам. Там, на левом фланге, ради них гибнут люди. Значит, надо пройти. Любой ценой.
Наконец захлестали ветки по лицу, ударил в нос горьковатый запах осенних листьев. Вот он, вражеский тыл, – Брянский лес.
Солнце мячиком выпрыгнуло из-за верхушек елей. Разломало свои лучи в тумане. Он оседал медленно, неохотно. Цеплялся за кусты, опускался меж корней и уползал на дно оврага.
Отряд выстроился на поляне.
– Товарищи, – голос Медведева холодный и ломкий, – мы в тылу фашистов. Но помните, что мы на своей земле. Советская власть на Брянщине – это мы. Каждый из нас. Вы все добровольцы, все коммунисты и комсомольцы. Я не собираюсь учить вас, как нужно вести себя. Трусость, мародерство и… – Командир хлопнул по кобуре маузера. – Я думаю, вам все ясно. В путь, товарищи.
Двигались осторожно. Впереди и по бокам разведка. Опушки обходили. Нужно как можно дальше углубиться во вражеский тыл.
Это случилось на следующий день. Отряд подошел к проселочной дороге. Только собрались переходить, как где-то вдалеке запели моторы.
 
– К бою!
Рассыпались в кустах. А голоса машин все ближе, все басовитее.
Николай лежал на прелой листве, прижавшись щекой к прикладу автомата.
Вот сейчас случится то, чего он так давно ждал.