Мрачные всадники (ЛП)

Annotation
В течение пяти лет Нейтан Партридж томился в Аризонской территориальной тюрьме. Все, что ему было нужно, — это его жена и 80 000 долларов, лежащих в тайнике после ограбления.
Но однажды он узнаёт, что его дом сгорел, и жена — вместе с ним. Он сбегает из тюрьмы, чтобы забрать то, что его по праву. Однако выясняет, что деньги исчезли. Следы ведут в Дед-крик — и, возможно, к его жене, которая не так уж и мертва, как он думал.
Нелёгкий путь Партриджа окрашен кровью, ведь за ним гонятся и головорезы, и охотники за головами, и законники. Его преследует безжалостный федеральный маршал и двое сумасшедших убийц из Вирджинии, чья любимая добыча — человек.
Но самый отчаянный враг Партриджа — его одержимый мыслями об убийстве отец-садист…
Тим Каррэн
Мрачные всадники
Переведено специально для группы ˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜
http://vk.com/club43447162
Оригинальное название: Grim Riders
Автор: Тим Каррэн / Tim Curran
Перевод: Карина Романенко
Редактор: Евгения Волкова
ГЛАВА 1
Это была равнинная местность. Плоская, сухая и мертвая, как обглоданная кость. Земля плотно утрамбована. Повсюду торчали голые камни, как будто когда-то здесь протекал большой и стремительный поток.
И под этим безжалостным, туманным небом Аризоны Нейтан Партридж ехал верхом на пятнистой кобыле; его узкое лицо находилось в тени полей шляпы с плоской тульей.
Он был длинным, худым, костлявым и жилистым, как пук сжатых пружин. В его глазах была смерть, а в сердце — лед. Он продолжал идти вперед, потому что не знал другого пути.
Кобыла мучилась от жажды и требовала воды.
Но воды не будет, пока Партридж не доберется туда, куда ему надо. И если лошадь упадет от истощения и обезвоживания до пункта назначения, то он оставит ее умирать. И поджариваться под этим палящим солнцем, которое плыло по западному небу, как раздутая мерцающая жемчужина. Возможно, кляча не привыкла работать в полуденную жару. Возможно, она никогда не знала того отчаяния и бесчеловечности, которые вели самого Партриджа последние пять лет за решёткой.
В конце концов, она была всего лишь животным.
А Партридж был человеком… ну, почти. И человек сможет выдержать то, что заставит животное лечь и умереть. Человек может существовать только благодаря силе воли и закалять себя только ненавистью и гневом. Животные так не могли. Как и большинство слабаков.
В тюрьме Партридж подвергался наказанию и лишениям, которые могли бы убить десять человек из десяти. Но его разум был безжалостной машиной — вращающейся, движущейся и строящей планы.
Он ехал через пылающую Аризонскую пустыню весь день и до сих пор не выпил ни глотка воды. Он провёл в тюрьме много долгих дней. Страдание было для него обычным делом. Но он знал, что без отдыха животное, в лучшем случае, не пройдет и мили. Оно нуждался в отдыхе. Еде. Воде. Даже если сам Партридж мог забыть на время о голоде, лошадь — нет.
Партридж провел шершавым языком по шелушащимся губам. Его глаза казались немигающими цветными стекляшками, вечно устремленными на горизонт.
В тюрьме он часто тренировался не моргать по пятнадцать минут. Победа разума над телом. Через первые пять минут возникает ощущение, будто в глаза насыпали песка, через десять — соли, а через пятнадцать — толчёного стекла. И в этот момент ты закрываешь глаза, пока выедающая глаза боль не утихнет. Но ты делаешь это, чтобы доказать, что твой разум является хозяином над плотью, которая — всего лишь сосуд. Ты делаешь это, чтобы доказать самому себе, что нет ничего, с чем бы ты не справился. Что твоя воля — железная и непоколебимая, стоит тебе выбрать свой путь.
Такова была и воля Партриджа.
И если через день или через месяц он упадет на землю и умрет, как все люди, то только потому, что его тело оказалось слабым. Тело. Дух — никогда.
Он полагал, что даже когда его тело будет всего лишь оболочкой, обглоданной стервятниками, его воля все еще будет существовать — бессмертная, неразрушимая сила природы, подобная дующему ветру или молнии, прорезающей темное небо.
Весь день пейзаж представлял собой однообразную, ровную пустыню. Скучная и монотонная пустота, сводящая с ума. Партридж слышал, что это неизменное единообразие пустыни действительно сводило людей с ума. И он не сомневался в этом.
Прямо впереди земля начала опускаться и подниматься, предгорья Гила-Бенд начали давать о себе знать — хотя на самом деле они были еще в дюжине миль отсюда. Партридж видел впереди выступы скал, видел омуты теней и увядшие заросли кустарников, и знал, что, пусть поблизости и нет воды, это место подойдёт для кратковременного отдыха. Кобыла в нём отчаянно нуждалась. А Партриджу это даст время подумать перед приездом в Чимни-Флэтс.
Потому что именно там всё начнётся… и, возможно, закончится.
Он спускался по неглубокой сухой отмели, когда услышал выстрелы. Кобыла пугливо вздрогнула, и Партридж натянул поводья, одновременно поглаживая гриву и тихо шепча ей что-то на ухо. Он повел ее вниз, к воде и находящемуся в тени каменному берегу.
Мужчина привязал животное к гранитному обломку и поднялся на утес крошащихся камней и продуваемого ветрами песка. Добравшись до вершины, прополз на животе через заросли высохших кустарников.
И в небольшой долине, лежащей под ним, увидел повозку и экипаж.
Мужчина и женщина прижимались друг к другу, окружённые тремя бандитами. У Партриджа не возникло никаких сомнений, что они были пьяны и сильно шатались. Все трое в широкополых шляпах и грязных хлопчатобумажных рубашках, мокрых от пота. Ещё несколько южан, которые никак не могут смириться с тем фактом, что их победили. Деревенщины.
Со своего места на вершине холма Партридж находился менее чем в двухстах футах. А то и меньше. Достаточно близко, чтобы ощутить их запах.
Он беззвучно вернулся вниз по склону, вытащил свой «винчестер» 1873 года из седельной сумки и пополз обратно. Он слышал, как южане оскорбляют того мужчину и его жену.
«Дам им еще десять минут, — подумал Партридж. — Виски ударит им в голову и придаст смелости убить мужа и изнасиловать жену».
Попасть на них было бы детской забавой. Он уже прицелился в толстяка с такими длинными жирными волосами, будто его голову обмакнули в горячее свиное сало.
Партридж теребил пальцем спусковой крючок. Он собирался убить их. Без всяких сомнений. Это был только вопрос времени.
«Это не твое дело, — твердил он себе. — Не твое собачье дело. Ты должен уехать, спасать собственную шкуру. Потому что за тобой охотятся и за твою голову назначена награда».
Но Партридж вовсе не собирался уезжать.
Это были обычные бандиты. И если он не застрелит их сегодня, то, возможно, завтра они застрелят его. Такое случается.
Значит, он поможет мужчине и женщине. Исполнит свой героический долг и спасёт их шкуры. Но его побуждения не были такими уж альтруистическими — его кобыла почти пала, и после того, как он выполнит свой мужественный поступок обычного прохожего, он намеревался забрать лошадей бандитов, деньги, оружие и вообще все, что у них было.
Чёрт, именно так!
Скоро они начнут действовать. Партриджу нужно будет сделать точный выстрел. Или выстрелы. Он хотел, чтобы южане отошли подальше от мужчины и женщины… и от лошадей, конечно. Не хотелось бы их ненароком пристрелить. В этой суровой и жестокой стране лошади стоили куда больше, чем люди. Особенно чем бывшие конфедераты, оказавшиеся вне закона. Этих было пруд пруди, и сельская местность была усеяна их костями.