Ищу актрису на главную роль (СИ)
— Я никому ничего не скажу.
— Да, даже если скажет, — вставила Лика. — Кто ей поверит? Она на студии без году неделя, обычная девочка на побегушках. — Наша бывшая прима передернула плечами, а потом неожиданно добавила: — У меня есть пять процентов акций студии ЭроДрим.
— Серьезно? — удивился Влад.
— Представь себе, — она даже не посмотрела на мужчину, — я думала о будущем. Но поскольку все кончилось… — девушка повернулась к Ремизову. — Если уж сжигать мосты, то сжигать все подчистую. Я могу подарить их девчонке, доход по ним составляет…
И она назвала сумму. Хорошую такую сумму, которая позволила бы мне забыть об оплате счетов за отопление зимой, а летом так и вовсе быть в плюсе. Хорошем таком плюсе. Можно было бы найти другую работу, или вернуться в театр и снова попытать себя на сцене, Можно было бы отложить на отпуск. Можно было… да, много чего можно. Вот только этот «щедрый подарок» привяжет меня к студии ЭроДрим навсегда. Это, конечно, далеко не трагедия, но…
— Лучше скажи, кто на студии вербует девушек для секс вечеринок, и будем в расчете, — сказала я.
— Я же говорю, с принципами, — Влад все еще улыбался, к нему как по волшебству вернулось хорошее настроение. — Не то, что мы.
— И не надейся, — фыркнула Лика. — Алле на студии и одной всезнайки за глаза хватит. Вторую, она не переживет. Так что делать с акциями?
— Отдай нищим, — ответила я и попросила: — Вызовите мне такси.
— Мой водитель вас отвезет.
Хотелось отказаться, но это выглядело бы ребячеством.
Хотелось даже пожелать Ремизову и Лике счастья на прощание, но это прозвучало бы издевательски. Не потому что я не верила в их счастье, верила, счастье бывает разным. Злость в голосе прорывалась оттого, что, стремясь осуществить свои планы, они не думали ни о ком, кроме себя. Ни об Алле Сергеевне, ни о студии, какая бы плохая она ни была, Лика работала там несколько лет и получала славу и признание, ни обо мне… Хотя, обо мне и не надо, обойдусь, а то опять чего-нибудь придумают, а ты расхлебывай.
Влад тоже казался мрачным и всю дорогу, пока шофер Ремизова вел машину, не проронил ни слова.
Машина затормозила у его элитного дома, огороженного элитным забором, сверху которого на нас пялился элитный глазок уже знакомой видеокамеры. Припарковав машину, пожилой мужчина в клетчатом пиджаке сдержанно пожелал нам приятного дня, скрепя сердце отказался от предложенных моим спутником денег и, насвистывая, ушел к остановке. Честно говоря, я едва не последовал его примеру, то есть захлопнула дверь машины, пожелала боссу приятного вечера, поправила волосы, уже с тоской поглядывая в сторону проспекта… черт, делая вид, что поглядываю…Когда Влад шагнул ко мне и поцеловал в губы. От него пахло джином, от меня скорее всего виски.
— У нас на сегодня еще были планы, не забыла? — поинтересовался он.
— Но… — я растерянно посмотрела на мужчину. Что я могла сказать? Что все изменилось? Что настроение этим «счастливым» концом безвозвратно испорчено? Что он сам еще минуту назад зло хмурился?
— Никаких «но», — твердо сказал он и неожиданно подхватил и закинул на плечо, словно какой-то пещерный человек. — Это, конечно, не отель, но уверяю обслуживание будет не хуже.
— Влад, отпусти, — проговорила я, посмотрев на глазок видеокамеры, наверняка охранники там потешаются.
— И не подумаю, — ответил мужчина, распахнул калитку и широким шагом направился к дому.
А в лифте он поставил меня на ноги и поцеловал снова. Целовал пока мы поднимались, а потом вытащил на площадку перед квартирой, поцеловал еще раз, как-то даже слишком торопливо. Он открывал дверь, нетерпеливо поворачивая ключ в замке, дернул за ручку…
В прихожей я уронила сумочку, а он стал выправлять мою блузку из брюк. Я отступала от Влада немного напуганная его напором, немного растерянная.
— Пожалуйста остановись. — Я накрыла его руки как раз в тот момент, когда мужские ладони легли мне на грудь. Накрыла и едва не застонала от удовольствия.
— Давай потом поговорим? — предложил он.
— Еще недавно ты злился. Ты пил. Негодовал, а сейчас вдруг…
— Что тебя смущает мое негодование или…
— Или. Ты бы расстроен тем, что не удалось переиграть Ремизова? Или тем, что не удалось вернуть Лику? Тем, что ты потерял девушку…
Он накрыл мой рот своим, заставляя замолчать. Действенный способ, жаль им нельзя так же легко избавить от мыслей. Хотя, если он продолжит в том же духе…
— Лика была «потеряна» с самого начала, — шепотом проговорил он. Губы сместились и коснулись моей скулы. — С того момента, как я прикоснулся к ней. Ш-ш-ш-ш, — прошептал он, когда я дернулась. — Никто никуда не собирался ее возвращать. Все в прошлом. А моя девушка никогда не потеряется. Я ей не позволю. — Он склонился и поцеловал мое ухо.
— Но ведь… ты так злился? — я опустила руки, и он поднял ладонь выше, неторопливо подцепил лямку бюстгальтера.
— Уверена? — он выпрямился и улыбнулся. — Я должен был злиться. Должен, иначе бы это не оказалось бы столь просто.
— Что? — не поняла я. — Вот сейчас скажи правду, прошу. Что так просто?
— Получить такие уступки в договоре.
— Ты… — Я уперлась руками ему в грудь. — Ты сделал это специально? Но зачем? Когда ты узнал, что они задумали?
— Конечно специально, — спокойно сказал мужчина и положил руки на талию, не давая себя оттолкнуть. — Когда узнал, что они все это придумали? Час назад в доме Ремизова вместе с тобой. Зачем? — Он повторял мои вопросы и тут же отвечал на них, не отводя взгляда черных глаз от моего лица. — По-моему, все просто. Лику уже не вернешь, да и не больно-то и хотелось. А так, с паршивой овцы, хоть шерсти клок.
— Но… Но он же сразу предлагал тебе скидку! И объектив!
— Предлагал, — не стал спорить Влад. — Тая, эти объективы устаревают быстрее, чем начинаются поставки в нашу страну. Максимум через шесть месяцев «Ремиз издастритз» выпустит новый, а мы останемся со старым, связанные по рукам и ногам эксклюзивным контрактом. Оно нам надо? Нет. А что касается скидки… Я хотел получить максимальную, а для этого нужно было, чтобы они поверили в мою злость. Как я уже говорил, сценаристы из них никудышные. Сейчас они празднуют победу. Они будут в ней уверены и через час и через два и даже через две недели, когда Ремизов подпишет контракт, по которому нам полагается очень большая уступка в цене. И поверь, совет директоров узнает, кому они ей обязаны. А для этого всего-то и надо было достоверно изобразить злость. Еще вопросы? Если нет, предлагаю тоже отпраздновать победу. Желательно в постели.
— Так ты не из-за Лики злился? — теперь уже я пристально вглядывалась в его лицо, пытаясь найти ответ.
— Я вообще не злился. На Лику мне плевать с высокой колокольни, могла бы уже и понять. Меня злила не она и не ее отказ вернуться на съемки, а те неприятности, что он нам доставила. Она не думала ни о ком кроме себя. Черт, она даже о себе не думала, потому что если бы на миг представила, чем ей грозит эта инсценировка, сразу бы созвала пресс-конференцию и объявила о своем уходе. Кстати, это пошло бы ей в плюс, как жене Ремизова, но… Думать мало кто любит. — Он на миг замолчал, а потом со смехом добавил: — Даже ты. Меня волнует Лика? Надо же было такое придумать. Что это? Скажи правду. Ревность?
Меня так и тянуло вздернуть подбородок, бросить ему в лицо высокомерное «нет» и удалиться. Ага, а потом сожалеть об этом всю жизнь. Как же надоело все…
— Она самая, — сказала я.
— Неожиданно. — Он улыбнулся. — И даже где-то лестно. Но ревновать меня самое бесполезное дело на свете.
— А меня? — спросила я, очень боясь, что мужчина сейчас рассмеется.
На миг в его черных глазах что-то мелькнуло, что-то подозрительно похожее на злость, которую он совсем недавно «не испытывал», а потом он снова стал меня целовать. Но на этот раз, я охотно отвечала, сама тянулась к нему, сама закинула руки на плечи, провела по затылку, прижимаясь всем телом.
Он все-таки стащил с меня блузку. Мы отпрянули друг на друга на миг, чтобы отдышаться, как пловцы, что слишком долго пробыли под водой. Но это был всего лишь миг, когда наше дыхание смешалось. Я сбросила с его плеч пиджак, стала расстегивать рубашку. Влад снял с меня бюстгальтер, отбросил в сторону и накрыл ладонями мою грудь, лаская большими пальцами соски.