Ищу актрису на главную роль (СИ)

Обзванивать лечебные учреждения оказалось делом не таким легким, как я представляла. Сидя в своей комнате я раз за разом набирала номера, что выдал мне поиск. Набирала, не пропуская ни одного, от пунктов первой помощи до военного госпиталя, расположенного в пригороде.
Сперва собеседники пытались понять, что мне надо. Потом спрашивали, кто я. Затем прятались за «запертом на разглашение личной информации». Самые сердобольные посылали меня в … полицию. Самые бестолковые спокойно разглашали тайны вверенного им отделения или морга.
Когда после очередного сухого отказа телефон у меня в руке зазвонил сам, я едва его не выронила. Посмотрела на дисплей…
«Номер скрыт» — гласила многообещающая надпись. Ну, как тут не взять трубку?
— Слушаю, — строго сказала я, подражая голосам мед работников, с которыми только что общалась.
— Вас интересует клуб «Мед»? — приглушенно спросил собеседник.
— А что, хороший клуб?
— Да или нет? — собеседник говорил едва ли не шепотом. Или прикрывал трубку рукой.
— Да.
— Тогда загляните в почтовый ящик.
— Кто вы? Откуда узнали мой номер?
— И не благодарите, — незнакомец или незнакомка хохотнула и оборвала вызов.
— Ну, хоть у кого-то хорошее настроение, — высказалась я, схватила со стула свитер, вышла из комнаты, спустилась на первый этаж.
Судя по доносившемуся из гостиной звуку телевизора, мама еще не спала. Я тихонько миновала прихожую, распахнула дверь, в теплый вечер, спустилась с крыльца и дошла до почтового ящика. В прорезях что-то белело. Я огляделась, сумерки уже опустились на город, вдоль улиц зажглись фонари, в отдалении слышался шум двигателей и шорох шин по асфальту. Все спокойно и буднично. Обычный вечер в обычном районе. Если не считать вызывающего белого клочка бумаги и анонимного звонка.
— Черт знает что, — сказала я и все-таки открыта ящик.
В руку свалился плотный конверт, ни адресата, ни подписи, а это значит, послание не отправляли почтой, да и какой почтальон будет разносить письма на ночь глядя, его положили специально для меня.
Я снова завертела головой, словно надеясь, что шутник выскочит из-за ближайшего дома и выкрикнет: «Сюрприз!» Не выпрыгнул.
Разорвала конверт и за миг до того, как пальцы коснулись плотного прямоугольника белой бумаги, я поняла, что там.
Та же бумага, тот же шрифт. На одной стороне витиеватая надпись «Приглашение», на второй — «Клуб «Мед». Мое имя выведено синей шариковой ручкой, дата и адрес. Не хватало только Ликиного поцелуя. Приглашение на вечеринку, после которой она исчезла.
Я медленно досчитала до десяти, поднялась на крыльцо, захлопнула дверь. И только, взбежав по лестнице и оказавшись в своей комнате, поняла, что уже пять минут смотрю на телефон. Очень хочу набрать номер, но не могу. Потому что не знаю. Из меня не только сыщик неважный, но и помощница, номер начальника узнать не удосужилась.
  
4 день съемок
 
— Очень интересно, — протянул Влад, разглядывая приглашение.
Я не сдержалась и зевнула. Поспать прошлой ночью удалось всего часа четыре. Остальное время, я едва не бегала по потолку, выглядывала в окно и нервно поправляла занавески, как в шпионском фильме. Но судя по всему за домом никто не следил и на положение занавесок не реагировал. Шпионы совсем обленились и предпочитали ночью спать. А вот я успела вдоволь попсиховать, мелькнула даже мысль позвонить Алле Сергеевне и попросить номер Влада. Остановило то, что пришлось бы объяснять, зачем он мне на ночь глядя понадобился и почему это не терпит до утра. Если первое объяснить было просто, то со вторым наметились проблемы. Дата на приглашении стояла только завтрашняя, и это тоже было странно. Словно меня не хотели застать врасплох, а дали время на раздумья. Такие новости вполне могли подождать до рассвета. Они могли. Я — нет.
— Хм, — задумчиво протянул он, едва ли не принюхиваясь к злосчастному прямоугольнику.
К слову, я вчера занималась тем же самым. Между прочим, в детективах, что показывают по кабельному, сыщики, понюхав анонимку, с ходу называли: типографию, марку печатного станка, номер краски, плюс цвет волос и размер бюста отправительницы. Но видимо, следователь из меня никудышный, так как ничего кроме запаха полиграфии я не уловила. Из наклона букв писавшего, так как мое имя, время и место — были написаны от руки, тоже много не выжмешь, разве что сравнить… Если будет с чем сравнивать, конечно.
На студию, я приехала рано и еще два часа прыгала на парковке от нетерпения, высматривая машину босса и нервируя охранника.
И с таким энтузиазмом бросилась к автомобилю Влада, когда он приехал, что едва не оказалась под колесами.
Сейчас же мы сидели в салоне и уже вдвоем рассматривали злосчастный прямоугольник картона.
— Адрес прогуглила, — стала торопливо объяснять я, — Это частный дом, на двести квадратов, стены из кирпича, литой фундамент, черепичная крыша, трубы и проводку меняли в прошлом году…
— Откуда сведения? — удивился Влад.
— Дом выставлен на продажу агентством «Элитный квартал», у меня и план комнат есть, — я полезла за телефоном, но мужчина остановил меня взмахом руки и повертел в руках чистый без единой подписи конверт.
— И что это значит? — не выдержав, спросила я.
— Что своими поисками мы привлекли их внимание, — ответил он, убирая приглашение в карман.
— Чье?
— Я бы тоже не отказался узнать, — он завел двигатель.
— Куда мы? — испуганно спросила я, всерьез подозревая, что Влад в отличие от меня сумел увидеть в наклоне букв паспортные данные и адрес отправителя.
— В медцентр «Будь здоров», — ответил мой босс вливаясь в поток автотранспорта, — именно туда Лика была записана к врачу, прием у которого пропустила.
— Но ведь, — я посмотрела на мужчину, — ЭроДрим обслуживается в частной клинике этого… как его там. Все время забываю фамилию доктора. Зачем ей записываться в этот «Будь здоров», если вся частная клиника в ее распоряжении, да еще и за счет студии?
— Наверное, зачем-то, о чем эта самая студия знать не должна.
— Но врачебная тайна…
— По условиям контракта врач должен уведомить руководство студии о профильном заболевании. Ты тоже такой подписала.
— Что за профильное заболевание?
— Например, беременность.
Я ойкнула.
— Или гонорея, — мрачно добавил Влад.
В медцентр нас впустили и даже облагодетельствовали бахилами и дежурной улыбкой. Правда улыбка быстро увяла, когда врач, немолодая женщина со строгим лицом, поняла что мы пришли к ней не проблемы бесплодия решать, а просить нарушить врачебную тайну. Женщина громко возмутилась и даже подняла трубку чтобы вызвать охрану.
— Я не прошу вас нарушить закон, — поднял ладони Влад. — Но и вы нас поймите, девушка исчезла.
— Если будет нужно, я поговорю с полицией, а не с… Вы кто вообще такие? — трубка в ее руке дрогнула.
— Мы ее коллеги, — покаянно признался мой спутник.
— Вы… — она посмотрела на него, а потом на меня и, наконец, с явным испугом выговорила, — Вы тоже… актеры?
И было в ее голосе что знакомое, что-то уже слышанное раньше. Кажется, именно так я сама говорила о наших актрисах, только добавив в голос чуточку презрения.
Надо же, услышать эти непонятные опасения от другого человека оказалось не очень приятно. Мы же не бешеные собаки, а она смотрит так, словно мы сейчас ее покусаем.
— Почти, — не стал вдаваться в подробности Влад, — Вы знаете, почему она не обратилась в нашу клинику?
— Ничего я не знаю, — торопливо ответила врач. Пожалуй, даже слишком торопливо.
— Мы просто хотим убедиться, что с Ликой все в порядке, — вдруг сказала я и женщина и Влад посмотрели на меня с одинаковым удивлением. — а не выпытать государственные тайны. Не озвучивайте диагноз, просто скажите, что все хорошо, что это был рядовой осмотр, что вы не посылали ее на трепанацию черепа. Или наоборот посылали, и она сейчас отходит от наркоза в одной из палат.