Погадай мне на любовь (СИ)

Оба водителя были госпитализированы в тяжелом состоянии. Одного из водителей врачам не удалось спасти, он скончался в больнице. Другой мужчина находится в реанимации.
По предварительным данным, в реанимации находится известный бизнесмен Кристофер Вернер…»
Голос ведущего новости продолжает что — то говорить, но слова были слышны словно сквозь вату.
Я неверяще смотрю на экран телевизора, где показана груда искореженного метала и фото моего любимого мужчины. Громкий крик отчаянья вырывается из горла, и я проваливаюсь в темноту.
  
Глава 11
 
/Ника/
Телефон разрываясь звонит. Медленно возвращаюсь в реальность. Сознание снова наполняется ужасом и безысходность. Глаза режет от непролитых слез.
Слышу настойчивый стук в дверь и встревоженный голос сестры. Нехотя подымаюсь и плетусь к двери. Ноги тяжелые, каждый шаг дается с трудом.
Открыв дверь, попадаю в объятия сестры. Она гладит меня по спине, волосам, и что — то шепчет. Ведет меня к дивану и усаживает, крепко обнимая. Я громко всхлипываю, слезы катятся градом.
— Тише, родная. Все будет хорошо.
— Крис разбился — судорожный всхлип вырывается из груди.
— Знаю. Будем надеяться на лучшее. Врачи должны помочь — она говорит тихо. В ее голосе нет уверенности. А у меня перед глазами стоит искореженная груда метала. Разве можно выжить после такой мясорубки?! Страх и паника накрывают с головой. Мне трудно дышать. Делаю короткий, резкий вдох. Нужно успокоиться.
Но ничего не выходит. Истерика накатывает волнами.
— Я ведь беременна… — шепчу сквозь судорожный вздох — Узнала только сегодня…. Хотела сюрприз сделать… А теперь…
Рыдая вырываются из груди.
— Тише, родная. Тише. Тебе нельзя волноваться. Постарайся успокоиться- шепчет сестра.
— Я должна быть рядом с ним… Мне нужно его увидеть… — шепчу ей.
Мне становится дурно, в глазах темнеет и низ живота накрывает резкой острой болью. Я громко стону и начинаю заваливаться на диван. Олеся в панике хватает телефон.
Сквозь туман слышу, как она вызывает скорую.
/Крис/
— Где мой сын?! — кричит женщина, вбегая в приемный покой. За ней спешным шагом входит пожилой мужчина. Она подбегает к стойке регистратуры и надрывно просит:
— Пожалуйста… Скажите что он жив… — последние слова произносит с трудом, всхлипывая.
— Успокойтесь пожалуйста! — молоденькая медсестра нервно вскакивает с места.
— Кристофер Вернер. Авария. — мужчина обнимает женщину за плечи, пытаясь привлечь ее к себе, но она, судорожно вдыхая, сбрасывает его руки.
— Сынок… — хриплый стон вырывается из груди — Господи, скажите уже, где он?! — срываясь на крик, с мольбой в глазах просит она.
— Он сейчас в реанимации. Пройдите в зал ожидания. Доктор с вами поговорит, как закончится операция. — медсестра спокойно и буднично говорит, указывая рукой на нужную дверь.
Мужчина, мягко привлекая к себе женщину, ведет в указанную комнату. Усаживает ее на диван и крепко прижимает к себе.
— Мы должны быть сильными… Ради нашего сына — тихо говорит он, целуя жену в волосы.
— Я сойду с ума от тревоги… Господи, пусть все обойдется! Пусть наш мальчик будет жив — надрывно шепчет она, орошая слезами рубашку мужа.
* * *
Спустя несколько часов.
— Скажите, доктор, что с нашим сыном?! — вскрикнула женщина, едва увидев вошедшего врача.
— Он жив… Но состояние нестабильное… Мы сделали все, что могли. Осталось ждать когда он придет в себя — ответил мужчина.
— Мы можем его увидеть? — женщина с мольбой в глазах смотрела на хирурга.
— Только через окно. К нему сейчас нельзя.
— Хорошо. Мы только хотим увидеть нашего сына… — тихо сказала женщина.
Врач прошел вперед, сделав приглашающий жест.
* * *
— Дмитрий! Мне страшно! Наш сын… — она зарыдала, уткнувшись мужу в грудь. Он прижал ее к себе, не отрывая взгляда от лежащего сына. Крис был весь в бинтах. Рядом стояла капельница. На мониторе показано сердцебиение.
— Главное он жив. Мы его обязательно вылечим. Как только его можно будет перевозить, сразу заберем. И отвезем в лучшую клинику города.
Он говорил уверено, стараясь не выказать страх. Его бедная жена и так эмоционально измотана. Он должен быть опорой. Быть сильным за двоих.
Вскоре к нм подошла медсестра и попросила их удалиться.
Поговорив с врачом, поехали домой с надеждой в сердце.
/Ника/
Очнулась я в больнице. Пахло лекарствами и хлоркой. Где — то рядом бурчала уборщица, протирая пол. Раздался стук ведра об пол. Повернув голову на звук, я встретилась глазами с женщиной. Она внимательно осматривала палату.
— Проснулась? — спросила она, заходя и включая свет. Я поморщилась от резкого яркого света, бьющего в глаза.
— Ну, беги в туалет, а я пока быстренько пол протру.
Я неуверенно села на кровати, опустив ноги на пол. Голова слегка кружилась. Я нахмурившись, пыталась припомнить почему я здесь. И тут, воспоминания нахлынули лавиной, будоража мое измученное сознание.
Крис. Катастрофа. Скорая. Открывшееся кровотечение. Голос врача, говорящий о том, что ребенка невозможно сохранить. Наркоз.
Всхлипнув, вытираю катящиеся по щекам слезы.
— Ну — ну, дочка. Успокойся. Все будет хорошо. Вот, обувай тапочки. Туалет прямо по коридору и налево. Полотенце возьми, умой личико. Скоро обход будет. С врачом поговоришь.
Обуваю тапки и плетусь в туалет. На мне белая больничная сорочка. Чувствую себя бесплотной тенью. Хочется скорей оказаться дома и наплакаться. Побыть одной.
Через час приходит врач. Женщина в возрасте. Она сочувственно смотрит на меня и говорит, что при таком сильном кровотечении, спасти ребенка было невозможно.
Через час меня выписывают. Родители встречают меня на первом этаже. Мама помогает мне одеться. Мы едем домой к родителям. Они боятся меня оставить одну.
Приехав домой, я иду в душ. Под струями воды, позволяю себе плакать в голос. На мой плач в ванну вбегает встревоженная мама. Я прошу оставить меня одну, обещая успокоиться.
Выйдя из ванны, надеваю халат и падаю на постель. Уткнувшись в подушку, выплескиваю свое горе ей.
Проснулась только к вечеру. Болела голова, лицо распухло от слез. Умывшись, села на кровать. Увидев на тумбочке свой телефон, взяла его. Видимо Олеся передала.
Пропущенных вызовов было много: родители, Олеся, Марина, Алекс…
Набрав Алекса, жду, когда ответит. После пятого гудка взял трубку.
— Как ты? Не мог дозвониться до тебя — взволнованно говорит он.
— Плохо… Алекс, ты знаешь что — нибудь про Криса? Он жив? — в ожидании ответа прикусила губу, сдерживая всхлип.
— Жив. Но состояние тяжелое… Он еще не пришел в себя — тихо говорит Алекс.
— Ты знаешь где он? Хочу его увидеть — вопросы вырываются у меня вместе с всхлипом.
— К нему сейчас нельзя. Даже родителей не пустили. Но как только он придет в себя, они перевезут его в частную клинику. Тогда можем съездить к нему — он замолкает, ожидая моего ответа.
— Конечно! Спасибо тебе…
После того, как я поговорила с Алексом, в комнату вошла мама. Увидев, что я проснулась, села рядом и крепко прижала к себе. Она ласково гладила меня по волосам и шептала что все будет хорошо и жизнь наладится.
Я молча сидела в материнских объятиях, позволяя себя утешать. Слез не было. Похоже, я их все выплакала. О том, что все будет хорошо, я верила с трудом.
Я потеряла ребенка от любимого мужчины. А он… находится на грани жизни смерти. Ничего удивительного, что после такой страшнейшей аварии, он еще не пришел в себя.
И я молюсь. Прошу у Богу не забирать его. Прошу дать ему шанс на жизнь.
Мама, слегка отстранившись, говорит:
— Пойдем, дорогая. Тебе нужно покушать. Я приготовила омлет и салат.
Есть совершенно не хочется., но чтобы не расстраивать мать, я иду с ней на кухню.
В кухне, на диване, сидит отец. Он выглядит усталым, осунувшимся. Увидев меня, встает и раскрывает объятия. Я обнимаю его, чувству вину, за то, что заставила их волноваться о себе.