Химеры картинной галереи

Часть 5 из 11 Информация о книге

В гостиную вошел Лев Астраханский, бросил на пол дорожную сумку и с ходу обнял Надежду.
– Ну, что ж ты так долго? – спросила она, уткнувшись в его плечо.
– Пришлось задержаться.
– Идем ко мне в кабинет.
Надежда потащила его к лестнице, но ее окликнул охранник:
– Надежда Алексеевна, тут к вам пришли…
Из фойе показались пятеро мужчин, среди которых был Вадим Воронович. Заметив Надежду, он сказал:
– Это она!
Вперед вышел невысокий худой человек:
– Надежда Раух? Хозяйка ателье?
Навстречу ему выступил Астраханский:
– В чем дело?
Худой вытащил и показал удостоверение:
– Следователь Осташевский. – Он смерил Астраханского взглядом. – Вы кто такой?
Лев тоже достал удостоверение и, развернув, сунул ему в лицо:
– Следователь прокуратуры Лев Астраханский.
Немного замешкавшись, Осташевский сообщил:
– Я здесь по делу.
Лев ответил:
– Я тоже.
– Мне нужно поговорить с Надеждой Алексеевной.
– По какому вопросу?
– Расследую уголовное дело.
– Статья?
– Сто пятая.
– Убийство? – Лев оглянулся и с удивлением взглянул на Надежду. Не заметив в ее лице никакой тревоги, спросил у Осташевского:
– Ошибки быть не может?
Следователь покачал головой:
– Вчера здесь был убит Шимаханский Антон Геннадьевич, предприниматель, тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года рождения.
В гостиную вошла Ираида Самсоновна и заявила безапелляционным решительным голосом:
– Шимаханский вышел из ателье живым и здоровым. Назад, полумертвым, его притащил этот господин, – она указала на Вороновича.
– Позвольте нам самим во всем разобраться. – Осташевский вытащил из внутреннего кармана бумагу и продемонстрировал ее Ираиде Самсоновне: – Ордер на обыск. Прошу не препятствовать.
Надежда переглянулась с матерью, потом с Астраханским. Убедившись, что другого выхода нет, она проронила:
– Ну, что же… Обыскивайте.
Глава 3
Осталось выяснить – кто
Прошло два часа с тех пор, как Осташевский приступил к допросу Виктории. Ни Надежда, ни Астраханский не знали, о чем идет речь в кабинете на втором этаже. Они оставались на первом.
Ираида Самсоновна ушла с полицейскими осматривать мужскую гостиную. Рабочих пришлось отпустить, и завершение ремонта вновь отодвинулось, по крайней мере, еще на один день.
Надежда оставалась спокойной во многом из-за того, что рядом был Лев. Он же, напротив, нервничал, расхаживал по гостиной и звонил своему другу, следователю Протопопову, но тот не брал трубку.
Усевшись на диван рядом с Надеждой, Астраханский молча уставился на картину, висевшую в простенке между окнами. Он вдруг спросил:
– Тебе не кажется это странным?
– Что? – Задав этот вопрос, Надежда ожидала комментариев по поводу смерти Шимаханского.
– Она в бальном платье, а за ее спиной – заснеженный парк.
Помолчав, Надежда уточнила:
– Ты про портрет?
– Девушка в декольте, с голыми руками – в зимнем парке. Тебе не кажется это странным?
– Послушай, Лев, мне сейчас не до этого.
– Ларец в ее руках, – Астраханский поднялся с дивана и подошел к картине. – Он же тяжелый, это видно – из дерева, с металлической оковкой. Наверняка что-то лежит внутри. Странная картина. У подготовленного человека вызывает много вопросов.
На втором этаже послышались голоса, на лестнице появились Осташевский и администратор Виктория. Они спустились в гостиную, Виктория открыла створку антикварного шкафа и обернулась к следователю:
– Можете убедиться.
Он заглянул в шкаф и проронил:
– В самом деле – их пять.
К ним подошла Надежда.
– Объясните, в чем дело.
– Вчера вечером я принесла Шимаханскому в примерочную чашечку кофе. После примерки пошла туда, чтобы забрать чашку, но на подоконнике стояло одно блюдце. Меня, конечно, это задело. Ираида Самсоновна только что купила Кузнецовские чайные пары, и уже – некомплект.
– Не думаю, что чашку взял Шимаханский, – усомнилась Надежда.
– Тогда куда она делась? – спросила Виктория.
– Поговорите с Анастасом Зеноновичем, возможно, ее разбили.
– Он сказал, что в его присутствии чашки не бились.
– И что это значит? – Надежда перевела взгляд на Осташевского.
– Я полагал, что вы мне объясните, – срезонировал он.
Астраханский взял Надежду за локоть и придвинул к себе.
– Дальнейшее общение с вами Надежда Алексеевна продолжит в присутствии адвоката.
– Адвокат? – Осташевский демонстративно покрутился на месте: – Его здесь нет. Должен вас огорчить: Надежде Алексеевне придется сейчас пройти со мной в кабинет, поскольку я намереваюсь ее допросить.
– Я пойду с ней, – решительно заявил Астраханский, но Осташевский возразил:
– Вы не адвокат.
– Я – следователь.
– Я – тоже, и ваша помощь мне не нужна. – Осташевский стал подниматься по лестнице. – Идемте со мной, Надежда Алексеевна.
Надежда посмотрела на Льва. Он кивнул и тихо сказал:
– Только «да» или «нет». Ничего лишнего.
Войдя в кабинет, Надежда села в свое кресло, однако Осташевский попросил ее пересесть, поскольку на столе уже лежала его папка.
Надежда пересела на стул. Следователь устроился в кресле и положил перед собой бланк протокола:
– Фамилия, имя, отчество?
– Раух Надежда Алексеевна.
– Год рождения?
– Вечно одно и то же… – обронила она.
– Да вы, я вижу, человек опытный?
– Мне случалось давать показания.
– Знаю-знаю… Убийство охранника, похищение кандидата в депутаты – и все в одном помещении. Такое чувство, что здесь не ателье, а провальная яма [4].
– Вернемся к вашим вопросам, – перебила его Надежда.
– Адрес постоянной регистрации?
Она ответила, и он внес ответ в протокол, также записал ее должность и место работы.
– Образование?
– Высшее.
Вписав последнее слово, Осташевский положил ручку на стол:
– Поговорим откровенно.
– А я не собиралась вам врать.
– По какому случаю состоялся вчерашний прием?
– По случаю открытия нового направления – пошива мужских костюмов.
– Насколько мне известно, вы начали шить их месяц назад, а прием устроили только вчера. Почему?
– Могу объяснить, – Надежда недовольно поежилась. – Мы планировали приурочить прием к открытию новой гостиной. Но открытие откладывалось, и тянуть дольше не было смысла.
– По какому признаку выбирались приглашенные?
– Все они – клиенты Анастаса Зеноновича. Перешли к нам вместе с ним из ателье на Кутузовском.
– Своих знакомых на прием приглашали?
– Помимо клиентов Тищенко, на приеме присутствовал закройщик Соколов, моя мать, администратор Виктория, фотограф и мой знакомый – адвокат Фридманович.
– Зачем был нужен адвокат? – заинтересовался Осташевский.
– Я пригласила его как друга.
– Вы не упомянули охранника и официантов. Сколько их было?
– Трое. Всех отпустили, как только в гостиную принесли Шимаханского.
– Давайте по порядку. На какое время был назначен прием?
– На восемь часов.
– Двадцать ноль-ноль, – Осташевский вписал в протокол несколько строк. – Во сколько начали по факту?
– Примерно в это же время.
– Почему – примерно? Вы не присутствовали?
– Я задержалась.
– Причина?
– Пуговицы.
– Краткость – сестра таланта, – заметил Осташевский. – Но, боюсь, что не в этом случае.
Надежда с вызовом объяснила:
– На вечернем платье, которое специально шилось к этому дню, есть тридцать маленьких пуговиц. Их нужно застегивать.
– Сколько? – удивился следователь.
– Тридцать штук. И все – на спине.
– Понимаю – пока вы застегивались, вы опоздали. И что же? В начале приема не было никаких вступительных слов или напутствий?
– Гостей встречала моя мать. Она всех поприветствовала. Мероприятие проходило в свободном формате с единственной целью – привязать клиентов к новому месту.

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница