Пленить охотника (СИ)

― И прекрати это… ― он взмахнул рукой, отвернулся, сунул руки в карманы и повторил, ― Не еда, понятно.
Как он был хорош в эту минуту, злой, гордый и немного напуганный реакцией собственного тела.
― Понятно, ― тихо ответила я.
― И не пытайся рассказывать мне сказки, о том, что не собиралась питаться. Или что я настолько хорош, что я особенный, ― он схватился за спинку вращающегося кресла, рывком пододвигая его к столу, ― Каждый, кто раздвигает вам ноги – для вас особенный, каждый в этот миг неповторим. Так что не надо тут…
― Я молчу, ― констатировала очевидное я.
В этом даже была ирония, сколько мужчин мечтали услышать эти слова, сколько из них грезили мной, были готовы отрезать себе правую руку, чтобы второй прикоснуться к лайне. А тот, кому, я могла бы сказать все это, не лукавя, не хотел слышать.
Правду редко приветствуют. В кои-то веки охотник оказался прав. Но вместо радости внутри тугой спиралью скручивался страх. Мое тело – это инструмент, и когда найдется тот, кто сможет сыграть на нем…
― Не помешал? ― парень, что так походил на охотника, картинно постучал костяшками пальцев по косяку.
―Нет, ― зло ответил мужчина, садясь за стол перед ноутбуком, и не оборачиваясь приказал, ― Оденься.
― Зачем? ― спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
― Затем, ― исчерпывающе пояснил охотник, наклоняясь к экрану, ― Черт! Пока мы тут играли в повара и главное блюдо, кто-то взял контракт на наши головы, и я не успел отследить охотника…
― Этот контракт взял я, ― спокойно сказал вошедший парень, он наклонился, поднял халат и накинул мне на плечи. Я почувствовала прикосновение мягкой ткани к коже.
― Что? ― охотник обернулся, пристально смотря на парня, ― Что ты сделал?
― Взял контракт на ваши головы.
― Давай я опущу все эпитеты, что вертятся у меня на языке, в частности, о твоем уме, брат, и чувстве сохранения.
― Давай, ― легко согласился парень и подмигнул мне.
― Андрей, о чем ты думал?
― О тебе.
― Я разберусь сам!
― Даже не сомневаюсь, поэтому и взял контракт.
― Поясни. ― Охотник развернулся и сложил руки на груди.
― Я взял контракт, чтобы ты спокойно работал, а не опасался получить пулю в голову. Дал тебе время, ― ответил Андрей.
― На что? Я собирался выйти через исполнителя на заказчика.
― Не трудись, Денис, контракт анонимный, идет через посредника, даже счет, с которого сняли аванс не отследить.
Мужчина выругался.
― Поэтому хватит психовать. Найди заказчика и убери его. В контракте участвуют три стороны: заказчик, исполнитель, жертва. Контракт разрывается со смертью любого из них. Убьешь заказчика и я свободен.
― А если не убью?
― Я в тебя верю, ― сказал брат охотника и направился к двери.
― Тоже мне верующий нашелся, ― пробурчал охотник ему вслед и вдруг рявкнул, ― Чего стоишь? Бегом одеваться.
― За-зачем?
― Затем, ― исчерпывающе ответил мужчина, ― Или ты так в город поедешь?
Меня так и тянуло ответить положительно.
7. Шведский стол
Молчаливый охранник – леший открыл ворота, и мы выехали на проселочную дорогу. Через километр грунтовка, тянувшаяся вдоль опушки, сменилась асфальтовым шоссе. Охотник жил не так далеко от города, километрах в десяти, еще четверть века плановой застройки и поселок станет частью города.
Мужчина выкрутил руль, и машина свернула с центрального проспекта на одну из тихих улочек. Очень знакомой улочки. Машина остановилась напротив двухэтажного дома старой постройки, штукатурка на фасаде давно отсырела и местами отвалилась. Я вопросительно посмотрела на своего спутника. Он меня отпускает, поэтому и привез к дому?
– Выходи, – скомандовал мужчина, вылез из машины и первым подошел к двери. В руке появилась связка ключей. Моих между прочим.
– Что ты… – следом за ним я оказалась в уютном полумраке подъезда.
– Ты так замечательно молчала в моей спальне, – припомнил мне охотник, поднимаясь по лестнице на второй этаж, – Продолжай в том же духе.
Он остановился напротив отделанной деревом двери, взялся за ручку, намереваясь вставить ключ в замок, и тут…
– Интересно – протянул мужчина, приоткрывая едва слышно скрипнувшую створку. – Забыла запереть?
– Не страдаю забывчивостью.
Я хотела зайти первой, но охотник оттеснил меня плечом в сторону и, остановившись на пороге, присвистнул. И было отчего. Я снимала квартиру-студию. То есть хозяин жилплощади в один из дней в порыве вдохновения снес все внутренние перегородки, оставив только санузел, а на освободившемся пространстве оборудовал спальню-гостиную-кухню-библиотеку с гигантской круглой кроватью в центре. Четыре в одном, так сказать. А может, фильмов каких для взрослых пересмотрел. Сейчас эта самая кровать, гордость владельца, была переворошена, одеяло откинуто, матрас вспорот, вещи в шкафах, книги с полок и даже косметика с туалетного столика – все валялась на полу разбитое, истоптанное, разодранное и сломанное.
– Это не я, – сразу объяснила охотнику, – Я лайне, не свинья.
– И не я, – словно прочитал мои мысли мужчина. – Мне твои шмотки рвать ни к чему.
Он подошел к вспоротому матрасу, из которого торчали пружины, обрывки ткани и вытащил воткнутый в него нож. Мой, которым я обычно колбасу режу, лезвием к кровати был приколот лист формата А4.
Охотник пробежал глазами по ровным отпечатанным на принтере буквам и добавил:
– С каждой минутой все интереснее и интереснее.
Он пристально посмотрел на меня, на мои дрогнувшие руки и отдал листок.
«Исчезни» – записка просто поражала краткостью, я даже перевернула лист, надеясь, на наличие второго тома, или целого собрания сочинений от лаконичного автора. Но лист был бел и чист.
– Не хочешь пояснить?
– Что пояснить? – удивилась я, – Они могли написать здесь все что угодно. От матерных частушек до формулы призыва демона. Я-то тут при чем?
– Посмотри, не пропало ли что, – охотник отвернулся, оглядывая беспорядок, и уточнил, – Полицию вызывать будешь?
– А смысл? – я пожала плечами, – Вещи они мне не вернут, а ценности… – подошла к шкафу, подняла с пола выброшенный ящик и подняла валяющееся рядом портмоне, – Надо же, а кредитки не взяли. – Кредиток у меня было... много. Честно говоря, сама не знала толком сколько, – Ай! – я вскрикнула от боли, когда мужчина вывернул мне руку и забрал кожаную папочку, раскрыл, посмотрел на пластиковые прямоугольники карт и, должно быть не узрев ничего крамольного, вернул мне.
– Лучшие банки мира? А ты полна сюрпризов.
– Только не говори, что не проверил мои счета, – я взяла портмоне и убрала в сумку. Сейчас, когда у каждого в телефоне мобильный банк, таскать с собой эти штуки не было никакого смысла, поэтому они и лежали себе тихо – мирно в шкафу. Но раз мой телефон все еще у охотника...
– А зачем? – удивился он, – Дело казалось простым и ясным. Вот вам невинноубиенный волчок, вот вам коварная искусительница, что выпила из него жизнь. Не из-за денег же ты его убила, или…? – он резко повернулся ко мне.
– У моей семьи с десяток заводов по производству секс – игрушек. Да-да, те самые ошейники, фаллоимитаторы и резиновые женщины, о которых ты сейчас подумал, плюс патент на презервативы. Плюс студия порнофильмов, плюс… Много всего. По-твоему, я нуждаюсь в деньгах? – я подняла валявшуюся на полу кружевную сорочку, все лучше, чем пижама домработницы.
– Но я думал…
– Ты думал я зарабатываю себе на жизнь, торгуя телом? – улыбнулась я, хотя на самом деле хотелось плакать, – Ты не ошибся, охотник. Именно этим я и занимаюсь. Зарабатываю на жизнь. Да и ты тоже. – Он нахмурился, явно не понимая, о чем я говорю. – Только я дарю наслаждение и забираю всего год, может, два, а ты даришь боль и забираешь сразу все. Мы живем вечно за счет других. Скажешь не так?
– Давай сравним, кто из нас хуже в другом месте, – скупо ответил мужчина. – Собери все, что тебе дорого и уходим.