Истинная за миллион (СИ)
Мягкие прохладные губы Павла были настойчиво-противными, а я одной рукой пыталась снять колпачок со шприца. Поцелуй уже становился страстным, а у меня только-только получилось.
Мне укол Павел сделал в бедро, из чего могу сделать вывод, что не важно, куда вообще шприц втыкать. В машине он сидел без куртки, в одном только офисном костюме, так что, доступной для меня оказалась шея.
Я аккуратно перехватила шприц, из-под опущенных ресниц следила за тем, чтобы глаза Павла оставались закрытыми и старательно увлекала его поцелуем, поднося руку к его шее.
Замах должен был оказаться точным, потому что у меня второго шанса точно не будет. И, несмотря на то, что руки у меня дрожали, игла вошла под кожу, а шприц оказался пустым.
Павел постарался меня ухватить, но у него ничего не получилось, потому что сознание он потерял почти мгновенно. Я сразу же отскочила от него, схватила второй шприц и воткнула его ему в руку. Хоть сутки, хоть двое пусть тут в отключке лежит, лишь бы я успела до дороги добраться.
Мне было до безумия страшно, руки дрожали. Сумка была тяжеловатой, поэтому я взяла только деньги и карты из кошелька и паспорт, а саму сумку кинула в салоне. Нашла ключи от машины, захлопнула её, и кое-как разобралась с блокировкой. Сам брелок кинула под машину, и спешно направилась в обратную сторону, ближе к трассе. Жалко, что телефон не удалось найти… Ни моего не было нигде, ни его. Так всё было бы куда проще: вызвала бы такси, как только нашла бы какой-нибудь ориентир, а так придётся голосовать. А на тут темно, идти приходится почти наощупь.
Дорогу я лишь называла дорогой, на деле это была адская смесь из грязи и камней. И, судя по тому, что даже на машине ехали мы долго, идти до трассы придётся долго. Но я до ужаса собой гордилась, пусть после побега чувство тревоги и не пропало. Но я была уверена, что пропадёт оно только тогда, когда я буду лежать дома в кровати в объятиях Влада и тёплого одеяла. В лесу, неизвестно в какой стороне от города, в не самой тёплой одежде и не в самой удобной обуви чувство тревоги вполне себе обосновано. Но логические рассуждения совершенно никаким образом не могли меня успокоить и всё, что я могла сделать, это идти и тупо глядеть себе под ноги, стараясь не задумываться, как много времени прошло, и сколько мне ещё идти.
Через какое-то время мне начали мерещиться шорохи вдали, но я списала это на какую-нибудь мелкую живность. Мыши там какие-нибудь, я не знаю. Птички, может быть. Ёжики, вроде как, в спячке. Может, зайцы, сейчас так темно, что я и медведя бы разглядеть не смогла, только услышать. Да, в конце концов, ветер шумит…
Но звуки с каждой секундой становились всё отчётливее. Громкий шорох, долгий хруст, похожий на звук из фильмов ужасов, а затем тишина.
Мне хотелось заорать, и я почти это сделала, когда почувствовала, что меня кто-то тронул со спины, но, когда этот “некто” развернул меня к себе, орать я передумала:
— Влад… — прошептала я, мимоходом заметив, что он почему-то появился тут без куртки, в одной рубашке. Но размышлять мне было некогда, я поспешила прижаться к его горячей груди как можно плотнее.
Так мы стояли и молчали несколько восхитительно вечных мгновений. А затем я поняла, что с той стороны, откуда я пришла, слышится звук подъезжающей машины. И свет фар заметила…
Судя п
о звукам, машина остановилась. Влад задвинул меня к себе за спину, всё так же не произнеся ни единого слова, а я, опустив взгляд, поняла, что он ещё и босиком. Странно это всё как-то, нереально. Ощущение такое, будто бы я где-то в тупом американском фильме ужасов. Ой, что-то часто я эти фильмы вспоминать стала…
Я не уловила мгновение, когда Влад бросился вперёд, зато я чётко разглядела и расслышала, как он прямо в прыжке, с тем самым звуком ломающихся костей, превратился в огромного волкоподобного белоснежного зверя.
Этого моё бедное измученное сознание просто не выдержало и ускользнуло от меня, чтобы просто обо всём об этом не думать…
Но, прежде, чем я провалилась в обморок, я увидела, как один из двоих, выскочивших из машины, стреляет во Влада… то есть, в волка, из пистолета, пока тот лапами подкидывает его “приятеля”.
Чем вся эта замечательная сцена закончилась, я уже не увидела.
Глава 15. Влад.
Я почувствовал, как первая пуля меня ранила, но не сильно. Вторая вошла уже глубже, кажется, задела ребро. Боль была сильная, но я её особо и не чувствовал. Тот, кого я аккуратно трепал лапами был уже без сознания, так что, я решил переключиться.
Откинул тушку урода подальше и кинулся на стрелка, сделав это не так и быстро, как хотелось бы, раны давали о себе знать. Кажется, силы свои я не рассчитал, причём конкретно.
Третий выстрел заставил лапы подкоситься, а мир перед волчьими глазами поплыть. Но это совсем не помешало мне достичь своей цели: я вцепился в шею ушлёпка. Правда, это было последним, что я сделал в волчьем обличье.
Каждая грёбанная клетка тела разразилась такой болью, что я зарычал, падая рядом со своей жертвой. Нервные окончания будто бы взбесились, посылая в мозг тревожные сигналы. И ощущения были такие, будто бы я сдохну прямо в эту же секунду оттого, что испытываю. Наверно, именно так чувствовали себя те, кого Святая Инквизиция палила на своих кострах.
Кажется, это сраное безумие длилось целую вечность, но всё же закончилось. Я даже сознание потерять не смог, потому что после такой разрывающей боли почувствовал… ничего. Просто совершенно ничего. Даже отголосков той агонии не было.
Через несколько мгновений понял, что тело у меня человеческое, и я голый лежу на земле, ощущая… холод.
Холода я не ощущал уже последние лет двадцать пять, после того, как обрёл сущность. И не думал, что когда-то смогу его ощутить ещё когда-то. Открыв глаза, я посмотрел в темноту и понял, что она для меня практически непроглядна. Обычно я видел ночью так же хорошо, как днём.
На местах, где должны были быть раны от пуль, я не обнаружил даже шрамов. По идее, если организм себя излечил, то пули или остались прямо внутри меня, или должны валяться где-то рядом.
Не пытаясь подняться, пошарил по земле, и ничего не нашёл. Остаётся только надеяться, что пока меня крючило, они просто оказались далеко от меня. Но что-то мне подсказывало, что эти пулевые ещё дадут мне о себе знать.
От холода начинало потряхивать, пришлось пытаться вставать. Получилось сносно, но сил приложить пришлось больше, чем обычно. Всё это казалось мне необычном, но никакого вывода сделать не получалось.
Я огляделся вокруг, стараясь взглядом отыскать Дану. Получилось. Она лежала на земле недалеко от меня. Я рванул к ней, беспокоясь, что она может быть ранена, но, когда невыносимо медленно к ней подбежал, то понял, что она, кажется, просто упала в обморок. Но это и не удивительно. Вообще-то, я планировал сначала всё ей рассказать, а потом уже показывать. А она итак пережила сегодня сильный стресс, если можно так сказать, а тут ещё её жених оказался тварью из фильмов ужасов.
Рассекать голым было непрактично, пришлось возвращаться к своим жертвам и стягивать одежду с них, потому что моя разорвалась в клочья во время моего экстренного оборота.
Теперь я мог похвастаться опытом раздевания мужика. Совсем не то, что я в жизни хотел попробовать, но ситуация была паршивая. Тот, кому я перегрыз горло, оказался относительно похожего со мной размера, поэтому я позаимствовал у него куртку и джинсы. По земле босиком ходить отчего-то было неприятно, но от ботинок пришлось отказаться, потому что даже на ощупь было понятно, что размер не тот.
Со второго козла, который, вроде как, ещё дышал, я стянул куртку и пошёл к Дане, чтобы наконец-то поднять её с холодной земли. Не хватало, чтобы она ещё заболела после этого.
Поднять её у меня получилось, однако, ощущения снова были не такими, как обычно. Её вес не представлял для меня особой тяжести, как и прежде, однако теперь я его ощущал. Ощущал, что она что-то да весит.