На Закате (СИ)

Инквизитор, улыбнувшись, принял мошну.
— И каков размер вашей поддержки?
— Тридцать солидов. Вполне достаточно, что бы понять, насколько благочестивы жители Вокьюра. Полагаю, дополнительного расследования больше не требуется.
— Не знаю, как насчет дополнительного расследования, но с благочестием мне уже все понятно. — ответил Кастор, продолжая улыбаться. — Завтра я выпишу вам штраф в пятьдесят солидов, за попытку подкупа агента инквизиции, эти тридцать пойдут на его погашение. И только благодаря вашему гостеприимству я не назначаю более строгого взыскания. Ну и, само собою, мы завтра же приступим к очищению Вокьюра от языческой мерзости.
После этих слов над этой частью стола повисла тягостная пауза. Гувер, не отрывая глаз, смотрел на Кастора, кажется, пытаясь осмыслить его слова, и по мере осмысления менялся в лице. Его лицо быстро налилось краской, сжатые губы утончились, а брови немного сдвинулись и опустились на глаза.
— Ты слышал, Яков, что говорит этот подлец? — заговорил Паллон, не отрывая взгляда от Кастора. — Он плюнул нам в лицо, назвав нашу помощь взяткой. А завтра он хочет, что бы мы своими руками уничтожили святые места наших предков.
Якоб при этих словах зашевелился, и хотя Кастор смотрел на Гувера, ему стоило лишь слегка повернуть голову, что бы краем глаза различить характер его движения. Правая рука вестерца уже отходила назад, возможно для замаха.
— Я говорил тебе, Гувер… — пробасил Якоб. — Валить…
Но не договорил, потому что Кастор вонзил ему в затылок свой кинжал. Вестерец громко грохнулся лбом на стол и остался лежать с торчащей в основании черепа рукоятью. Пока все ошарашенно смотрели на стремительно возникший труп Якоба, Кастор встал из-за стола и со звонким шелестом извлек блеснувший в свете факелов меч.
— Стой… — на лице Гувера отобразился настоящий ужас, он попытался вскочить, но в следующее мгновение его голова быстро закувыркалась, падая на стол, а тело безвольно рухнуло обратно на трон, толчками изливая массу крови из шейного сруба.
Леон с его лысым товарищем схватились за топоры первыми, а последний даже вскочил на стол, но Кастор просто пнул в край стола ногой, и прыткий вестерец упал ничком, прямо под второй удар инквизиторского меча. Лысая голова развалилась надвое как зрелый сочный плод.
Леон, которого стол просто оттолкнул, немного опешил, и вообще выглядел растерянным, как и все присутствующие на кровавом пиру.
Кастор спокойно поднял меч и, на вытянутой руке, направил сначала в сторону Леона, потом повел в сторону остального зала.
— Леон! Именем Святой Инквизиции Альдена, я приказываю всем успокоиться, и никто больше не умрёт. Утром в Вокьюр приедет мой секундант, агент Аполлос, в сопровождении центурии легионеров. И я предлагаю вам подумать не только о собственных шкурах, но и о ваших семьях, которые рискую остаться как без отцов, так и без крыши над головой. По приказу инквизиции вашу деревню просто сожгут, и вы знаете, что я неоднократно отдавал такие приказы. Давайте не будем до этого доводить. Итак, с этого момента именно я представляю имперскую власть в Вокьюре. А теперь слушайте мои указания: все сядьте на свои места. Леон, убери трупы.
  
Красная Лента (2 часть)
 
7. Власть инквизитора.
Аполлос добрался до Армьена часа через полтора после отбытия из Вокьюра, и если бы дорога выходящая на основной тракт не петляла так сильно, смог бы покрыть это расстояние еще раньше. В любом случае, когда повозка достигла окраин вестерского городка, являвшегося так же и центром местного графства, солнце еще даже не скрылось за Срединными Горами.
Было удивительно, что наблюдая окрестности с вокьюрского холма, инквизитор не заметил Армьена, хотя тот раскинулся поблизости, в долине небольшой реки, именуемой Шаль.
Это был небольшой город, возникший благодаря тому, что здесь дислоцировался Пятый легион, известный как Изумрудные Вепри. Задача легиона состояла в обеспечении порядка в регионе, и поддержка сил, охраняющих Стену Ворона, на случай проблем с Мистерионом. Но поскольку ни эрки, ни местное население особых проблем не создавали уже много лет, легион просто жил в свое удовольствие, получая на это средства из имперской казны. Помимо десяти тысяч военных, чье расположение занимало центр Армьена, прилегая к небольшой крепости, здесь обитало вдвое больше вестерцев, так или иначе занятых в обслуживании и обеспечении легиона. Ремесленники, маркитанты, кузнецы и портные, охотники и рыбаки, врачи, брадобреи и пивовары, в общем все, кто готов был предоставить служивым различные блага взамен на имперские деньги.
Сразу же на окраине повозку приостановил пикет из двух бойцов легиона, облаченных в стандартные кожаные кирасы и простые шлемы, в какие Империя могла при надобности нарядить половину населения. Но едва увидев пассажира в инквизиторской ленте, легионеры тут же салютовали ему, пропуская дальше.
Окраины Армьена имели мало общего с Вокьюром, за исключением все тех же темных сланцевых крыш. Сами же дома были сложены из камня, а их обитатели одевались не хуже, чем в обычном имперском городе, в хорошо окрашенную ткань и добротно выделанную кожу, без варварских шкур и меха. Только вывески на заведениях здесь практически отсутствовали, чаще сводясь к каким-то гербам и эмблемам. Как видно, их хозяева не испытывали никакой потребности привлекать к себе новых посетителей.
Непосредственное расположение легиона было огорожено от внешней части города с помощью старого потемневшего частокола с несколькими въездными воротами, которые закрывались только на ночь. По сторонам от ворот Аполлос увидел два вертикальных стяга: слева красное полотнище с полинявшим золотым кадуцеем, знамя Империи, справа бурое полотно с вышитым зеленым вепрем, которого не сразу можно было и разглядеть.
Легионеры на въезде так же не стали задерживать инквизитора, и повозка беспрепятственно въехала в расположение. Здесь все выглядело несколько иначе чем снаружи: двухэтажные казармы, построенные из дерева, были совершенно одинаковыми, и стояли ровными рядами, распределенные по когортам, образуя пять улиц-рядов. Конюшни, склады, бани и прочие хозяйственные постройки стояли на окраинах, ближе к частоколу. Имелась здесь так же пара просторных плацев-ристалищ, где постоянно упражнялись какие-то из подразделений. Но путь Аполлоса лежал непосредственно в крепость, которая стояла на противоположном, обрывистом берегу реки, и куда можно было попасть по подъёмному мосту.
Уже когда копыта лошадей гулко застучали по мостовому настилу, инквизитор заметил, что в щелях между тяжелым брусом пробивается реденькая трава, а цепи, уходящие в стенные проемы, буквально обезображены ржавчиной. Этот мост не поднимали, кажется, уже очень давно, если поднимали вообще.
Сама крепость была очень небольшой по площади, но с достаточно высокими, ярдов двадцать, стенами и четырьмя круглыми башнями. Штаб легиона и городская управа по совместительству располагались в каземате у задней стены.
Едва Аполлос прибыл на двор, как к повозке тут же подошел младший офицер, практически его ровесник. Салютовав, он крайне учтиво поинтересовался о цели визита Его Преподобия.
— Оперативная мобилизация. — кратко ответил инквизитор стандартной формулировкой, означавшей исключительное право инквизиции мобилизовать военные силы для решения своих задач.
— Вас понял. Ожидайте здесь, я доложу о вашем прибытии. — ответил офицер и спешно удалился. Аполлос тем временем вылез из повозки, желая немного размять ноги, и огляделся. Наступал вечер и народа в крепости было уже не так много, но еще можно было заметить гражданских, являвшихся сюда, очевидно, по муниципальным вопросам. Как и всякий военный город, Армьен управлялся не мэром или виконтом, а военным генералом, и вся его администрация так же размещалась вместе со штабом. Поэтому, по всем вопросам, касающимся жизни внешнего города, будь то судебные тяжбы, налоги или аренда, люди должны были приходить сюда.