На Закате (СИ)
Детектив Аполлос Епифан подошел к двери конторы и оглянулся на стражника:
— Здесь?
— Так точно, Ваше Преподобие. — кивнул утомленно городовой и, подавшись вперед, постучал в дверь, сильно и требовательно. Весьма скоро внутри послышалось движение, дверь отворилась и на пороге появился худой старик в овчинном жилете поверх ночной рубахи, Лицо его было злым, и глаза из-под красных опухших век смотрели с презрением.
— Чем могу быть полезен, господа? — спросил он с некоторой издёвкой в голосе.
— Господин Корвус?
Старик немного выглянул на двор и обернувшись посмотрел на вывеску у себя над дверью:
— А что, здесь написано что-нибудь другое? Так чем могу быть полезен?
— Нам нужно найти госпожу Лору Функин, из Жестяного Квартала.
— Ну, у меня её нет, я уже сами видите, не в том возрасте… — все в той же издевательской манере ответил Корвус. — Ладно, проходите пока. Сейчас посмотрю, что у меня в картотеке.
Инквизитор с городовым вошли в темную прихожую с низким потолком, где стояла пара лавок для ожидающих и царил тот гадко-приторный запах, что свойственен жилищам стариков. Корвус прошел дальше, за следующую дверь, обтянутую поблекшей стеганой тканью, где и пропадал еще минут десять, копаясь в своих записях. Наконец, ожидание завершилось, и старик вышел к своим посетителям.
— С вас три цента, господа. За справочную информацию, разумеется. — проговорил он, держа в руках какую-то записку. Аполлос нервно дернул уголком рта, но извлек из кошелька таннер, хотя в иное время не только не заплатил бы, но ещё и стряс бы с Корвуса хороший штраф. Однако сейчас его занимало единственное стремление: покончить, наконец, с этим проклятым расследованием.
Корвус передал записку, в которой значилось расположение жилища семейства Фулкин, и тут же добавил:
— Подождите минутку, я вас рассчитаю.
— Пошли отсюда. — бросил Аполлос стражнику, и они вышли вон из конторы. Корвус пожал плечами, осмотрел доставшийся ему таннер, и закрыл за ними дверь.
Квартира Фулкин располагалась на втором этаже старого дома недалеко от двора Корвуса. Строению было уже лет шестьдесят, и если нижняя его часть сложенная из камня, выглядела еще не так плохо, то второй этаж и крыша, собранные из дерева, серьезно перекосились в разных местах, приняв причудливые очертания и грозя свалиться со своего основания.
Вверх по узкой скрипучей лестнице и, спугивая ленивую жирную крысу, в длинный темный коридор с маленькими оконцами по торцам. Стук в дверь.
Аполлосу открыла низкорослая круглолицая девушка, в чепце и рваном платье. Выражение и бледно-серый цвет её лица свидетельствовал о весьма болезненном состоянии. Возможно, у девушки был жар, и стоять сейчас на ногах требовало от неё определенных усилий.
— Госпожа Лора Функин? — поинтересовался инквизитор.
— Да… Я…
— Вы арестованы по обвинению в убийстве своего ребенка, следуйте за нами.
— Я больна…
— Городовой, помогите ей. — распорядился Аполлос, и стражник вывел Лору в коридор, взяв её под руку.
Поместили госпожу Функин в такую же камеру, в какой находилась и Паттон, что было не так плохо, учитывая её состояние. Прежде, чем производить дознание лично, Аполлос отправил к арестантке доктора, который должен был не только оценить её состояние, но и установить возможную связь между болезнью и совершенным преступлением.
Доктор Харратс был плешив, ходил во врачебном переднике и с огромным портфелем, в котором держал все потребное для манипуляций. Работал он при Управлении уже довольно давно, не только оказывая медицинскую помощь, но и занимаясь исследованиями трупов, а так же непосредственно участвуя в дознании. У него была репутация одного из самых лучших и опытнейших врачей Альдена, во многом благодаря обширнейшей практике.
После осмотра Функин Харратс немедленно доложил о его результатах детективу, который ожидал в коридоре.
— Ваше Преподобие, ситуация следующая. У госпожи Функин обширный сепсис, полагаю в результате неудачного хирургического вмешательства в области детородных органов. Более чем уверен, что это было прерывание беременности, и результат закономерный. По моим прогнозам, жить госпоже Функин чуть больше недели, хотя при взрывном развитии сепсиса, вопрос может решиться еще раньше, и очень быстро. Если рассуждать в теории, её можно было бы попробовать спасти, при весьма небольших шансах и весьма хороших деньгах, но это, конечно теория.
— Благодарю вас, доктор. — покачал головой Аполлос. — Господь Сам всё рассудил. Впрочем, было бы хорошо разобраться с тем, кто убил её ребёнка и, получается, её саму.
— Разумеется, Ваше Преподобие, это было бы очень хорошо. При всей моей филантропии, по моему скромному мнению, доктора, ставшие на сторону дьявола и участвующие в убийстве детей, заслуживают самых интенсивных болевых ощущений, вплоть до летального исхода.
— Я вас очень хорошо понимаю. — кивнул Аполлос и, распрощавшись с доктором, сам зашел в камеру к Лоре.
Функин в изнеможении лежала на своих нарах и даже не поднялась, когда вошел инквизитор, лишь перевела на него взгляд.
— У меня для вас скверные новости.
Функин ответила не сразу, словно собравшись силами и облизнув сухие губы:
— Я умру?
— Мы все умрем. Вы умрете очень скоро. Тот человек, который убил вашего ребенка, он заразил вашу кровь, и жить вам осталось несколько дней. Думаю, это будут очень мучительные дни… Но мне есть, что вам предложить.
— Что же? — на лице Лоры не отобразилось никаких эмоций, она и сама уже знала к чему все идёт, и желала только одного, что бы смерть не медлила и не была слишком болезненной.
— Вы можете умереть здесь, в сносных условиях. Наш сентинел обеспечит вам необходимый уход и насколько можно облегчит ваше умирание. Поверьте мне, это много лучше, чем умирать в тюрьме, или вообще на пересылке.
— Да, хорошо… Что вам от меня нужно?
— Просто расскажите мне, кто помог вам избавиться от ребёнка?
— Я не хотела. Это всё из-за Паттон… Эта ведьма… Я сказала ей, что мне нужна эта работа, моему ребенку нужна. Но она выгнала меня вон. Сказала возвращаться, когда избавлюсь от своей проблемы… Я не хотела…
— Вы поэтому написали на неё донос, что бы отомстить ей? Это правда то, что там написано?
— Это правда. Она мне сама говорила как-то, что у неё есть волшебная специя, которая заставляет людей возвращаться к её стряпне.
— Хорошо, с Паттон мы разберёмся… Кто убил вашего ребенка, к кому вы ходили?
— В Динконере, на Трёхцентовой улице, цирюльник Орман.
— Откуда вам стало известно о нём?
— Как-то разговорилась с одной девушкой из саун. Они к нему ходят… В нашей части города больше и не к кому.
— Из саун… — повторил задумчиво Аполлос.
Сауны западных окраин всегда имели репутацию публичных домов, и мало кто сомневался, что эта репутация оправдана. В Альденской Империи проституция была запрещена, за неё полагалась ссылка на рудники или в шахты, но закон не запрещал саун, где девушки помогали клиентам совершать омовения. Всё же, что происходило за ширмами купален, оставалось в купальнях. Разумеется, кроме тех случаев, когда девушки беременнели, и дело выходило за пределы саун непосредственно на Трёхцентовую, в Динконере.
— Хорошо, Лора. Я должен идти… Если хотите, я вызову вам духовника, и вы сможете исповедоваться.
— Я была бы вам благодарна.
— Господь да смилуется над вами.
Район, известный как Динконер, находился на самой западной окраине Альдена, однако, несмотря на удаленность от центра, не был бедным районом. Дома здесь были хороши и опрятны, улицы аккуратно вымощены, имелись фонтаны и скверы. В Динконере, помимо саун с девушками, горожане могли найти дорогие гостиницы, игорные дома, лавки перекупщиков, букмекерские и наемнические конторы, представительства альтернативных торговых компаний. Всё это было искусно оформлено приличными фасадами и вывесками, так что бы городовая стража могла могла отвлечься без особых усилий. Особенно красиво здесь было поздними вечерами, когда зажигались созвездия уличных фонарей, а в сотнях окон подсвечивались пестрые шторы. Огромное количество денег тысячей ручейков стекалось в Динконер со всей столицы, оседая в карманах искусных дельцов, предлагающих альденцам самый изысканный отдых, какой можно было найти в пределах империи.